Свобода — вещь очень относительная. Для одного — следование своим желаниям, для другого — избавления от них.
Свобода — вещь очень относительная. Для одного — следование своим желаниям, для другого — избавления от них. У каждого свое ощущение этой субстанции. Впрочем, твоя личная свобода заканчивается там, где начинается свобода другого.
Лично для меня свобода (естественно, относительная) — минимум навязываемых правил извне, лишающих право выбора — основного условия игры под названием «человеческая жизнь». Конечно, нас связывает ответственность, заставляющая иногда делать дело "без аппетита", но именно она дисциплинирует, не позволяет превратиться в ленивое животное, которому в принципе ничего не надо. Наверно, иногда и это состояние полезно для того, чтобы осознать, что "всё суета сует"...
Был у меня в тиронуте (курс молодого бойца) товарищ, восточный мудрец, интереснейший собеседник. Выходец из Ирана, по имени Мехди. Только он не прилетел в Израиль на комфортабельном самолете, в котором, кстати, наливали, а добирался своим ходом, через Турцию. Он знал, что подвергается смертельной опасности: его дядю застрелили иранские пограничники, один брат пропал во время погони.
А вот старшему брату повезло, он смог благополучно попасть на землю обетованную, минуя все преграды. По его стопам и последовал Мехди. Надежда на успех — лучший стимул.
Иранец мне понравился сразу, и не только забавным акцентом, как у героев мультика про "Аладдина" или "Маленького Мука". Ну, помните: "Какой такой павлин-шмявлин. Не видишь, мы кушьаем".
Мехди был спокойным, улыбчивым, но самое замечательное — тихо говорил, а последнее в Израиле большая редкость. Многие израильтяне, как правило, крикливые, чересчур эмоциональные, не умеющие сдерживать свои порывы и позывы. Они это называют «свободой», тем более что психологи рекомендуют не слишком сдерживаться. Проораться, оно, конечно, легче, чем заняться избавлением от внутреннего негатива.
— В Иране все мужчины обязаны носить усы, — говорил Мехди, — но девушкам больше нравятся безусые парни. Я решил щегольнуть. Наверно, напрасно. Зачем дразнить собак? Оскорбляли, били, но все же, думаю, это того стоило, — молодой человек мечтательно улыбнулся, видно ему было что вспомнить. Похоже, он получил свою награду за смелость.
— Почему ты игнорируешь тренировки, отказываешься выполнять приказы? — спросил я иранца, который целыми днями валялся на койке и вставал только на обед.
— А зачем? Я служил в иранской армии, это был ад. Первый год командиры нас избивали за малейшую провинность, лишали еды. А здесь что? Санаторий.
— Но ведь посадят! Оно тебе надо? — удивился я.
— Ну и что? Какая разница, где отдыхать. Посижу, потом выйду, и больше меня сюда не возьмут. Армия — не мое.
— Можно подумать, что это мое, — проворчал я.
— Каждый человек — хозяин своей судьбы. Я выбрал свободу и теперь ею наслаждаюсь, — сказал иранец, выпуская дым от "Мальборо".
Через пару месяцев нас всех отпустили по домам. А Мехди оставили. Когда его вели, он остановился, посмотрел на меня, улыбнулся, весело подмигнул. Я подошел к нему, мы обнялись на прощанье. Я знал, что судьба нас больше никогда не сведет.
— Нет ничего важнее свободы, — прошептал мне иранец и сделал знак конвоирам, мол, ребята, за мной, и, напевая какой-то восточный мотив, пошел в тюрьму.
Впрочем, и меня тоже могли посадить за отказ принимать присягу, я не поддался даже на уговоры произнести "провозглашаю" вместо "клянусь", потому что оставляю за собой право исполнять только то, что не противоречит моим убеждениям, вне зависимости, что мне за это будет... Однако во время церемонии М-16 и ТАНАХ взял молча. Винтовку пришлось после окончания службы вернуть, а Библию (иудейский вариант) взял себе на память.
Источник: Facebook
комментарии