Я вас люблю мои дожди…

"Я вас люблю мои дожди. Мои холодные, осенние..." И зимние - тоже. Удивительное ощущение ловли Времени, которого, может быть, не так уж много-то у меня и осталось, и это делает каждый его миг особенно важным, вещным, тем, что хочется потрогать, вдохнуть, ощутить и теми чувствами, которые за известными пятью. 

Зима, после такого долгого ее ожидания (оно с каждым годом все дольше, первые дожди сдвигаются в сторону декабря-января), кажется особенно яркой и желанной, даже тогда, когда горожане мерзнут в нетопленных квартирах, а зонтики выворачивает порывами ветра. 

Конец недели в районе Иерусалима, и не только, - горе для гидов - обещаны три дня дождей, но из всего можно извлечь что-то позитивное. 

Прогулял эти дни в любимых Иудейских горах, впитывая удивительно сочную зелень, яркую даже среди дождевых струй и туманов. А (сегодня) было то самое Зеленое Утро, про которое писал Бредбери (хотя оно началось только часов в 10, когда ушли туман и тучи). Расположился, как мне казалось, уютно в древних развалинах 12 в., где когда-то монахи-силезианцы, отложив плуг и меч, ворочали каменюги, возводя свой монастырь-ферму. То, что с потолка будет капать, было ожидаемо, но вот лужи под палаткой и частично в ней самой - я как-то не планировал.

Причины, как стало ясно попозже, была просты: слой земли на древних полах был тонкий, уходить воде было особо некуда, а палатку я поставил в незаметной впадинке, - увидел это уже утром, сняв ее. 

Вторая причина была еще глупее: подстелил под палатку недавно вырезанную мною подстилку из "юты". Она, в отличие от старой, была больше по площади, чем ее дно, и сзади палатки (я ее ставил в углу, надеясь, что там не будет капать с центра свода) почти касалась стенки. По стенке стекала водичка, попадая не на земляной пол, а прямо на эту подстилку, которая и подавала ее под дно, имевшее за многие годы разные мелкие дырочки. И на старого Эзера бывает проруха, хотя и не критичная. Спал на надувном матраце. После осознания того, что на дне все промокнет (понял это только наутро), упаковал снова в мешки вытащенные из них вещи и положил их в сухой угол палатки. На палаточный тент тоже капали крупные ленивые капли с потолка, он звенел как бубен, и это было даже приятно.

А еще приятнее было, послушав струи за окном ночью, выйти утром в туманный молочный кисель, шелест дождя разной интенсивности и разных пауз между частями его сонаты и просто лезть по мокрым камням и траве наверх, увидеть умытые цикламены и совершенно ставшие прозрачными от влаги цветки асфоделей ( ירית גדולה ), с большим опозданием все-таки встречающих нашу Зимо-Весну. Мир вокруг то становился все более просторным с подъемом выше, то сжимался до десятка метров вокруг с приходом очередного облака. Мое обиталище только уменьшалось, теряясь где-то внизу. Ни души вокруг: туман, небо, дождь, травы и ты сам. Может быть, как часть всего этого. 

Дождь как-то соединяет не только Небеса и Змлю, но и тебя самого с травами и землей. Ботинок хватило примерно часа на полтора (сто раз вспомнишь советские "Турист" из кожи за 10 рублей, промазанные всякими самодельными пропитками), но и потом мокрым ногам было не так уж плохо в шерстяных носках. Длинный дождевик из Белоруссии свисал до середины икр - это было очень кстати. Кода дождь переставал, я оставался в красной штормовке из Норвегии (разумеется - Китай!). Добрался до последних вершинок над районами Шфелы и долиной Эмек ха Эла (где мы гуляли всего пару дней назад): там через обрывки туч просматривались райские зеленые поля под солнцем. Правда, тучки шли как раз ко мне и быстренько настигли одинокого путника на обратной дороге. 

А "дома» ждали примус, чай, томатный суп в порошке, порошковый черничный кисель, "шкедей марак" и галеты. Есть это пришлось, не снимая дождевика, так как капли с потолка были редкими, но на редкость крупными и постоянными. Успел еще облазать почти все развалины (бывал тут и раньше, но не так "пристально"), окончательно вымокнув и перемазавшись в глине.   Лечь спать с закатом - роскошь для горожанина... 

Утром, уже с рюкзаком (мокрая палатка добавила весу, как и полумокрый мешок), совершил марш-бросок наверх в сторону Хурват Дорбан, встретил Зеленое утро, цветущий розовый миндаль (видел в этом году его впервые) и, выйдя на тропу "швиль Исраэль" по ее подъемам и спускам  дотопал часа за два до автобусной остановки  возле мошава Бар-Гиора. Слева светило Солнце, справа шли темные тучи. Удалось их обогнать.

Иерусалим удивил ярким Солнцем и предсказуемым холодом. Но это уже было неважно. Закончу Верой Матвеевой (из нашего любимого): "Я так хочу Весну. Её я слышу по ночам. Она похожа не печаль и на веселье. Я так хочу весну, чтобы себя умчать надежд ручьями в океан везенья..."

Источник: Facebook