Это было очень сложное решение

Это было очень сложное решение. Моя семья для меня - всё. Нет ничего более ценного и дорогого мне. Но для безопасности двух моих дочек, сына и жены я должен был с ними расстаться. Я не знаю, когда я их увижу и увижу ли я их когда-нибудь.  

В тот день утром жена узнала, что из моего города формируется эвакуационный поезд во Львов. Я взялся довезти мою семью до границы. Через два часа мы ехали на вокзал. Минимум вещей – у каждого по рюкзаку. Было очень много людей. Многие провожающие - женщины и мужчины - не могли сдержать слез. Нас везла во Львов электричка, обычная старая электричка, которая раньше курсировала между маленькими городами нашей области: из-за огромного наплыва желающих уехать электрички тоже стали использовать в качестве эвакуационных поездов. Проезд бесплатный, брали всех, кто смог поместиться. Все вагоны были заполнены полностью, в основном маленькими детьми и женщинами. Кто не смог сесть на сиденья, плотно стояли в проходах. У нас впереди был путь в тысячу километров.  

Это была очень сложная поездка. Грудные дети плакали. В электричке только два туалета на все вагоны. Для маскировки был выключен свет. Но люди помогали друг другу, делились едой, водой. Машинист и его помощники делали что могли: старались как-то ободрить нас, на станциях доставали воду и передавали ее желающим, делали все, что было в их силах. К сожаленью, я не взял каремат, поэтому ехал сидя, скрючившись, в проходе, чтобы мой сын-пятиклассник мог спать не на холодном полу, а облокотившись на меня. Приходилось постоянно вставать и днем, и ночью, пропуская тех, кому надо было попасть в туалет. Для моих дочерей-первоклашек и жены нашлись места на сиденьях. Проезжая Киевскую область, мы знали, что рядом идут бои. Но мы держались. Все держались. Я запомнил лицо одной сухонькой старушки - она все время молчала, а в глазах ее был ужас.    

Львов. На подъезде к городу слышим сирену воздушной тревоги. Толпы беженцев. Мы пошли поесть, а затем встали в огромную очередь на электрички Львов - Перемышль в Польшу. На тот момент очередь тянулась по туннелю от пятого перрона до выхода из здания вокзала. В очереди люди стояли не по одному, а человек по пять в ряд. Вверху была еще одна очередь туда же – пропускали то из одной очереди, то из другой. На все поезда кассиры предлагали не покупать билеты – проводники пускали всех с билетами и без билетов. Из-за войны некоторые люди лишились всего, но у них была возможность воспользоваться поездами бесплатно. Расписания как такового уже не было. Многие поезда были отменены, многие поезда были перепрофилированы в эвакуационные. Надо отдать должное жителям Львова. Они делали все, чтобы помочь беженцам. Волонтеры постоянно разносили бесплатные теплый чай и кофе, суп, печенье, помогали инвалидам, женщинам с детьми. На улице стояли пункты обогрева, биотуалеты, места, где можно получить горячую еду.  

Стоять было сложно. После того как мы отстояли восемь часов, наступила ночь. За это время в Польшу отправилось не менее пяти электричек. Но мы все еще стояли в туннеле. Холодно. Люди стали открыто нервничать. Выйти из очереди, чтобы размять ноги, было уже невозможно: назад могли не пустить. Постоянные крики женщин о том, что кто-то прошел без очереди, плач детей. Последняя на сегодня электричка в Польшу должна была прийти через полчаса. Следующая будет только утром. Нужно будет ночевать прямо в этом холодном, забитом людьми туннеле. И вот пришла последняя электричка. В туннеле началась паника. Я боялся, что затопчут моих детей. Мы старались держаться стенки, жена впереди, я сзади, дети посередине, чтобы в случае чего закрыть их своими телами. Была реальная опасность их здоровью. Я не выдержал и сказал, что буду пытаться посадить их на поезд не дольше середины следующего дня - если не получится, возвращаемся домой.    

Но тут из толпы какая-то женщина сказала: чего же вы стоите, у вас же маленькие дети – идите без очереди. Несколько других женских голосов поддержали ее. Я сказал жене: бери детей и беги. 

- Как же ты?  

- Ты же знаешь, я остаюсь. 

У меня не было времени даже для того, чтобы обнять моих детей в последний раз. Мою семью пропустили сквозь ограждение.

Моя семья уехала. Собственно, все остальное было уже неважно. Я шел по вокзалу. Вокруг был кошмар – толпы испуганных, потерявших все людей, не знающих, что их ждет завтра. Ближайший поезд на Днепр должен был прийти на следующий день, но кассиры предупреждали, что точного времени прибытия никто не знает. 

Один мой давний ученик, с которым мы года три назад изучали на английском языке логику, предложил мне остановиться у него в квартире во Львове. Я воспользовался предложением. Спасибо, Дмитрий. Вы мне очень помогли. 

Утром я приехал караулить мой поезд. Тот день я провел, сидя на полу вокзала, чтобы не упускать из вида черное табло, на котором высвечивалась информация о прибывающих поездах. Там был кусок пенопласта, который позволил мне не замерзнуть окончательно. 

К вечеру я воспринимал все, что происходило вокруг меня, уже как в тумане. Но я успел заметить информацию о прибытии моего поезда. На посадку было отведено всего десять минут. На табло было написано, что он прибывает на первый путь. Очень много людей кинулись бежать на этот поезд. Возникла давка. Женщины, у которых придавили детей, страшно кричали. Я слышал, как пытались найти родителей потерявшегося ребенка. Когда мы добежали на первый путь, увидели, что туда прибывает другой поезд. Оказалось, что мой поезд подали на четвертый путь. Многие совершенно потеряли голову и побежали через пути прямо перед прибывающим поездом. 

Дорога назад была очень долгой - поезд менял маршрут, стараясь ехать через те населенные пункты, где не велись боевые действия.  

Теперь я дома в Днепре. Я сделал то, что нужно. Но у меня по-прежнему неспокойно на сердце: я никак не смогу помочь моей семье в чужой стране, а сам я теперь остался один. Никто не знает, какая судьба ему выпадет. Мне выпала такая.

Источник:  Facebook