На этом месте в 1941 году были расстреляны 6300 евреев.
29 сентября в Малачунском лесу близ города Сороки в Молдавии открыт монумент памяти тысяч евреев, уничтоженных на этом месте в дни Катастрофы. На этом месте в 1941 году были расстреляны 6300 евреев. Усилиями специалистов "Яд ва-шема", по имеющимся свидетельствам и рассказам родственников погибших, удалось установить имена лишь одной тысячи евреев, погибших в этой местности. Кропотливая работа по установлению жертв массовых расстрелов продолжается.
Мемориал памяти евреев, расстрелянных под городом Сороки, представляет собой композицию из 20 гранитных стел, символизирующих обрубленные стволы деревьев. Первый ряд выполнен из мрамора. На нем указаны имена тысячи расстрелянных евреев, личность которых удалось идентифицировать на сегодняшний день. Название мемориала отсылает к общему числу жертв среди еврейского населения региона: "Место мук и смерти шести тысяч евреев, уничтоженных фашистами в 1941 году".
На открытие мемориала приехали инициатор этого проекта, президент Московской еврейской религиозной общины (МЕРО), академик РАН профессор Григорий Ройтберг, родные которого похоронены в этом месте, члены еврейской общины Молдавии, в том числе ее глава Александр Билинкис, потомки евреев, расстрелянных в Молдавии в годы Катастрофы, активисты Российского еврейского конгресса (РЕК), официальные лица из Израиля и Молдавии. Мемориал установлен усилиями Григория Ройтберга, к реализации проекта позже присоединились РЕК, МЕРО, а также еврейская община Молдавии. Мы разговариваем с профессором Григорием Ефимовичем Ройтбергом.
_____________________________________
Справка: Ройтберг Григорий Ефимович родился 20 августа 1951 года в городе Сороки Молдавской ССР, где вырос и окончил школу. Основатель и президент АО "Медицина", академик РАН, доктор медицинских наук, профессор, практикующий врач, ученый, педагог. Автор новых уникальных способов лечения больных острым крупноочаговым инфарктом миокарда. Основоположник научной школы по метаболическому синдрому, автор более чем 600 научных работ, в том числе семи монографий.
______________________________________
Григорий Ефимович, открытие монумента — это серьезное событие в жизни еврейской общины Молдавии, всего еврейского русскоязычного сообщества в целом. Как появилась идея установить монумент?
Изначально эту идею вынашивал мой отец. Он хотел установить под Сороками памятник. Для него это было важно, поскольку в этих местах, тут, где мы с вами стоим, погибли и похоронены его близкие родственники. Они были жестоко убиты во время румынской оккупации, в годы Великой Отечественной войны. Отец говорил мне, что необходимо увековечить их память. Даже несмотря на то, что имена большинства расстрелянных в Малачунском лесу евреев неизвестны — историки установили пока только тысячу имен из более чем шести тысяч трехсот. Эта тысяча имен указана на стелах мемориала. Конечно, мы не планировали из этого делать грандиозное событие мирового масштаба, приглашать большое количество знатных гостей. Мемориал — это моя частная инициатива, к которой по мере ее продвижения присоединились многие коллеги. В конце концов, я раньше не занимался подобными проектами. Приходилось многому учиться на ходу, что-то узнавать, открывать для себя. Постепенно кто-то вызывался помочь. Число этих людей росло. И в итоге оказалось, что все помогают понемногу: и Российский еврейский конгресс, и Московская еврейская религиозная община, где я председательствую, и, конечно, очень большую помощь оказала — за это отдельное спасибо — еврейская община Молдовы в лице ее главы Александра Билинкиса. Это крайне инициативный человек, который отнесся к этому проекту так, будто это близкое, родное ему дело.
А почему открытие прошло именно сейчас?
В сущности, никакого специального повода для открытия не было. Мы готовили памятник еще до мировой пандемии коронавируса, должны были открыть его еще два года назад, но все сложилось иначе. Пандемия поразила и Россию, и Молдову, и Израиль. Выезд из этих стран был затруднен, въезжать было также непросто... Теперь вот наконец коронавирус отступил, и мы решили, что пора это делать. Когда, если не сейчас? Так что монумент получился весьма непростым проектом, хоть и идею его я вынашивал давно.
На открытии монумента много говорилось о необходимости бороться с антисемитизмом в любых его проявлениях, упоминались страшные события Второй мировой войны, призывали не допустить и близко чего-то подобного в наши дни. В чем лично для вас главное значение той церемонии, в которой вы участвовали, и этого монумента?
Понимаете, в этой всей истории мной, прежде всего, двигало желание еще раз визуализировать тот ужас, вспомнить о тех людях, которые были безвинно убиты, о тех детях, которые закопаны в этом лесу. О тех мужчинах и женщинах, которые были убиты просто за то, что они евреи. Нет лучшего средства борьбы со злом, кроме постоянного напоминания о том, что однажды оно уже вершилось. Безнаказанно, жестоко и безумно. Понятно, что мы не можем сказать, нужно ли все это тем людям, которые там захоронены, видят ли они нас. Никто этого не знает. Может быть, и видят, может, им это надо. Но нам это надо точно. Мы не должны забывать свое прошлое. Мы не должны забывать об этих страшных событиях. Мы не должны забывать о том, что если они случились однажды, то это значит, что их повторение еще возможно. Этой мысли ведь и посвящено знаменитое изречение Царя Соломона: "То, что было давно, есть сейчас, и то, что есть сейчас, будет в дальнейшем, ибо нет ничего нового под Луной".
Особенно в наше время, когда мы порой видим, что в Интернете набирают популярность теории заговора, отрицающие Холокост…
Да и не только в Интернете. В реальной жизни тоже от слов очередного оратора и трибуна волосы дыбом встают! Это, кстати, серьезная проблема, для Молдовы тоже. Тут хоть и приняли в прошлом году закон об уголовном преследовании за отрицание Катастрофы, все равно находятся политики, которые пытаются разыграть эту трагическую карту. А в остальном мире? Надо быть начеку и бережно хранить память — и как наш моральный долг перед погибшими, так и для того, чтобы трагедия не повторилась.
И все-таки, когда мы говорим о Холокосте на территории Молдовы, нельзя не упомянуть, что для вас это прежде всего личная история…
Мой отец, которому изначально принадлежит идея установить под Сороками памятник, настаивал на его важности. Ведь у него в годы войны пострадали близкие родственники. Он с детства мне рассказывал эти страшные истории. Рассказывал, как его семье удалось сбежать из румынского гетто, добраться до советской территории и спастись в эвакуации. Хотя спастись — это, конечно, сильно сказано. Их разбросало по всей стране. Кто-то оказался в Дагестане и Чечне, как мои родители, кто-то — за Уралом.
Получается, что те евреи, которые остались в тогдашней Румынии, попросту встретили смерть…
Первые месяцы оккупации, пока там находились румыны и еще не было немцев (только входили, вслед за румынами), за определенное вознаграждение (иначе говоря, за взятку) можно было перебраться на другую сторону Днестра, на территорию Украины, где был Советский Союз. Те, кто не мог откупиться, погибали. Но и через Днестр перебраться было фактически невозможно — его тогда уже бомбила немецкая авиация. Те, кто бежали, успевали укрыться буквально в самый последний момент.
Все это вы слышали из первых уст, от живых свидетелей тех событий?
Более того, от членов моей семьи. Одно из свидетельств того, что тогда творилось, это история сестры моей двоюродной бабушки. Звали ее Сойву. В годы оккупации она была маленьким ребенком, восемь-десять лет. Когда ее семью расстреляли, всех засыпали землей. Многие еще были живы — и земля шевелилась. Румынские полицаи гуляли по этим расстрельным ямам, снимали с убитых украшения, одежду. На моей бабушке Сойву были красные сапожки, очень красивые. Она лежала в яме, слегка присыпанная землей, и полицейский увидел красные сапожки на девочке. И он решил снять с трупа сапожки и подарить их своей дочери, она была ровесница Сойву… А когда он стал снимать сапожки, девочка застонала и зашевелилась — в нее стреляли, но она была еще жива… Полицай, снимавший сапожки, испуганно отпрянул в сторону. Тогда второй полицай крикнул: "Так пристрели девчонку, и все". Но случилось чудо — полицейский не стал добивать Сойву. Более того, он вытащил ее из расстрельной ямы и забрал к себе в деревню, спрятал. Девочка была серьезно ранена, а по соседству жил ветеринар. Он напоил ее водкой и перочинным ножом удалил пули и несколько ребер. Сойву осталась жить в этой деревне. Жила там еще несколько месяцев. Местные крестьяне знали, что она еврейка, но у нее были русые волосы, поэтому она легко могла сойти за украинку. Крестьяне жалели ее и молчали. Она там оставалась, пока ее не переправили через Днестр с советским партизанским отрядом, потом она воссоединилась с семьей и они вместе перебрались в Израиль. Бабушка Сойву в итоге так и прожила — без ребер — долгую жизнь. Она умерла уже в Израиле, около десяти лет назад.
Действительно, история счастливого спасения. Но в целом ведь в годы Второй мировой войны судьбы большинства молдавских евреев обрывались одна за другой. Местное население, румынские и немецкие солдаты обращалось с ними чрезвычайно жестоко: устраивали погромы, массовые казни.
Все это тоже было. До войны на территории Румынии жило около трехсот тысяч евреев. Выжили лишь пятьдесят тысяч. Вы представляете, какие масштабы приобрел этот ужас? И это еще, по меркам безумной немецкой национальной идеи "окончательного решения", были весьма мягкие условия. Историки пишут, что после Московской и Сталинградской битвы, разгрома нацистов румыны существенно смягчили отношение к евреям. Они прекратили массовые убийства. Евреев мучили, грабили, унижали, но давали возможность выжить — в румынской зоне оккупации. В немецкой зоне шансов на спасение у евреев не было. Кстати, говоря об исторических данных, важно отметить один момент: события Катастрофы на этих землях изучены относительно слабо, так считают специалисты по истории Холокоста.
И мы это видим даже на примере мемориала. На нем указана лишь тысяча имен убитых здесь евреев, тогда как, по имеющимся данным, число погибших в разы больше…
По данным на сорок седьмой год, из советских официальных источников известно, что здесь захоронено более шести тысяч трехсот человек. Работа по идентификации этих людей ведется постоянно, над этим работают исследователи из центра "Яд ва-шем". Мы, со своей стороны, им активно помогаем им в работе. В этой связи открытие памятника воплощает собой нашу важную миссию. Мы должны рассказывать новым поколениям евреев о трагедии Холокоста. Наш монумент — это еще один повод вспомнить, что именно здесь происходило в годы войны.
В завершение, если уж мы вернулись к памятнику, в чем его художественный замысел?
Смысл был такой: изобразить вырубленные деревья. Это соотносится с известным выражением из еврейских писаний: "Любой безвременно ушедший человек — это вырванная страница Торы". Погибшие там люди могли дать потомство: детей, внуков, новых лауреатов Нобелевской премии, великих артистов, хороших врачей, добрых и честных людей, которые жили бы на земле Молдовы, но их просто вычеркнули из списка живых. Их и всех их потомков, которые никогда не родились. Это обрубленные деревья, которые не дали почки и ростки. Уничтоженный, вырубленный живой лес судеб. На мой взгляд, очень сильная и важная метафора. Ведь наша задача сейчас — прорастить новые ростки смысла и гуманистических ценностей. Чтобы наши потомки никогда не забывали уроки истории и использовали их только во благо! И чтобы страшное зло никогда, никогда более не смогло повториться.
комментарии