Я боюсь, что Израиль потеряет редкую возможность действительно стать демократической страной.
На днях меня пригласили выступить перед собранием ликудников. Когда я подходил к залу, перед ним на тротуаре стояла полицейская машина и громко шумела небольшая группа противников реформы
Когда собрание закончилось, они все еще стояли там. Заметив меня, они сразу начали кричать.
- Я не хочу кричать, - сказал я. - Если желаете нормально поговорить, пожалуйста.
Они согласились, и начался нормальный разговор.
- Обратите внимание, - сказал я, - вы пытаетесь помешать законно избранному правительству, пришедшему к власти на демократических выборах, законно выполнить свои предвыборные обещания избравшему его большинству. И вы называете этот бунт демократией?
Обратите внимание на яростную риторику ваших руководителей, бывших министров и отставных начальников штабов, призывающих к насилию, кровопролитию, гражданской войне! И это вместо демократического обсуждения.
- Но почему реформу проводят так быстро, - сказала мне милая женщина средних лет в косынке и с израильским флагом в руке. - Такое ощущение, что все делается тоталитарно, почему бы не обсудить все спокойно и неторопливо?
- Мы десятилетиями говорим об этой реформе, - ответил я, - эта реформа фигурирует в программе партии "Зеут". Я могу показать вам старое видео, где я рассказываю об этой реформе, и моя борода тогда еще не была седой... Реформа готовилась и обсуждалась много лет, она была обещана избирателям самым подробным образом. Эти законодательные акты утверждают в обычном порядке, включающем все возможные обсуждения. Проблема в том, что вместо того, чтобы обсуждать, вы предпочитаете прыгать по столам и кричать. Место для разговоров – это парламент, в переводе парламент означает "место, где разговаривают". Вспомните, были ли переговоры, когда вы нам навязали "договор в Осло" и "размежевание". А ведь тогда избирателю обещали прямо противоположное. Рабин перед "Осло" обещал, что не будет говорить с Арафатом, Шарон перед "итнаткутом” провозглашал: "Судьбы Нецарима - судьба Тель-Авива". Когда вы говорите о переговорах, вы на самом деле пытаетесь превратить парламент в фарс и торпедировать законодательство.
- Но президент тоже попросил остановить законы и начать переговоры.
- Правильно, президент таким образом только подлил масла в огонь, а огонь пылает во всех смыслах этого слова.
- Но кто же будет защищать права личности, как не Верховный суд? – спросила молодая женщина.
- Вы про тот Верховный суд, который держал в тюрьме двенадцатилетних девочек до конца судебного разбирательства, чтобы они больше не могли участвовать в "оранжевых" демонстрациях? - переспросил я. - Вы про тот Верховный суд, который приговорил еврейского подростка к четырем пожизненным заключениям, основываясь исключительно на его собственном признании под пытками? Вы хотите, чтобы я рассказал вам, как Верховный суд охранял права граждан при принудительной вакцинации? Наши права могут нарушать как политики, так и Верховный суд, но политиков можно менять не реже раза в 4 года, а судей - нет…"
- Я чувствую, что вы хотите отомстить за изгнание из Гуш-Катифа, - сказала женщина с флагом. - Я понимаю это чувство, я ведь тоже тогда жила в поселении...
- Я действую не из гнева или ненависти, и не из желания отомстить, - ответил я. - Два года назад я пожертвовал почку и последнее, что меня интересовало, это политические взгляды реципиента. Я действую из страха
- Из страха? Чего вы боитесь? – удивись протестующие.
- Я боюсь за Израиль. Если вам удастся сделать так, чтобы реформа сейчас не прошла, то такая возможность больше никогда не повторится. После этого те, кто думает не так, как вы, просто больше не увидят смысла снова идти голосовать. Я боюсь, что Израиль потеряет редкую возможность действительно стать демократической страной.
- Ну, мне пора, - вдруг сказала женщина с флагом, и остальные тоже заторопились уйти.
Увидев опустевшую площадь, полицейский сказал:
- Пожалуй, и я могу пойти домой.
- Согласен, - ответил я.
(Перевод Аси Энтовой)
Источник: "Исраэль махар"
комментарии