Другими становиться поздно.
Я ей говорю, держа бокал с вином: твой приезд в нашу долину Бет Керем для меня вот лично как подарок. И что когда совсем припрёт, слушаю здесь, в Израиле, по ютубу Булата и ее.
Она: Толь, прекрати славословие!
Прекратил.
Но эта правда, Вероника. Тропа, по которой ты задумала пройтись, пролегает через всякие топи, вьется по опасным склонам, и она хрупка. Потому что это дорога говорения правды, что приятно, но нелегко.
Вероника Долина не бард, она поэт с гитарой, прочувствуйте разницу. И по числу попаданий равных ей в этом жанре, пожалуй, нет. Ну, живой еще Юлик Ким, ну, Миша Щербаков. Но они мужчины.
Вот почему сидишь, в горле ком, думаешь, лишь бы не заметили твое личное. Вероника расставляет сети и заманивает в свой мир.
И вот уже ты там, и некуда вырваться, и никуда не денешься: попался.
Вероника не пишет песни протеста, чтобы прокричать их по радио. Она воссоздает для нас почти забытую Москву. Ту, что была близка, в которой мы родились и подружились, но что отнята давно. А вместо той, нашей, построена чужая.
И как это еще уцелели — Сретенка, Петровка, Арбат, Никитские ворота, Чистые Пруды.
Но от этого воссоздания удары по душам слушателей не слабее — сильнее. Как и должна работать настоящая поэзия.
Она в этот приезд играла на моей гитаре, иногда подглядывала в текст, а когда заканчивала петь, после весьма личной и долгой каденции, шумно отбрасывала листок с текстом.
Ш-ш-шим!
С тобой мы разобрались, про тебя не забыли, и давай в свою стопку, ты еще пригодишься. Вы, мои песни, — она относится к ним, как в живым существам, и к любой гитаре, как к живой! — вы мои песни, имущество, могущество моё, почти всё, что у меня есть.
А я часто слушаю ее вот эту, которую она не спела в клубе "Кarin" Бориса Ладина, — так как заказов не признает, это вам не кабак, — а в программу не поставила. Она — восьмидесятых годов, когда мы только познакомились:
"Эта книга пропахла твоим табаком
И таким о тебе говорит языком:
"Не жалей ни о чем, дорогая!"
И не то, чтоб со мною был прежде знаком,
И не то, чтобы мною был прежде иском —
Так и жили, не предполагая..."
И что же... Так трудно. Но может быть это самое то, единственное для нас, друзей, оставшихся с тобой: жить и дальше, "не предполагая". Но надеясь.
Жить и беречь в душе огонек, как умеешь ты — сквозь обычную человечью боль, и потери, и такие редкие радости, как улыбка внуков.
Всевышний не предполагает. Он знает.
И надеюсь, сохранит нас подольше такими, какие мы есть. А другими становиться поздно.
Блог автора на Facebook
комментарии