Их Иося, как понял Нир, лёжа в больнице, пока его вытаскивали с того света - спас его. Не дал совершить то, что потом не исправишь.
Нир сидел на полу, положив тяжёлые руки на свои колени. В одной руке он держал фотографию. Евреи всегда сидят Шиву на полу, когда у них горе. Он сидел так уже два дня, не обращал внимания на происходящее и на окружающих. Иногда, когда к нему подходили, не старался даже узнавать. Просто молча кивал и дальше в голове прокручивал начало молитвы.
Он не помнил, вернее никогда не знал ее до конца. Жена иногда подходила, ничего не говоря, молча гладила его по голове и взглянув на него опять отходила. Люди приходили и уходили, он не слышал, о чем они говорят. Он вообще ничего не слышал.
Мир остановился два дня назад, когда в дверь постучали. Это были люди из специальной команды, которых армия посылает домой к родственникам чтобы сообщить, что их ребенка больше нет.
Этих людей специально готовят, потому что они приносят в дом горе. Настоящее горе. Равного которому нет на свете.
Они пришли сказать, что Иоси больше нет. Его мальчика больше нет. Он погиб в бою около какого-то арабского села. Офицер осторожно начал рассказывать подробности, но у Нира в этот момент отключился слух. И больше не включался. Он был на похоронах, он прочёл поминальную молитву, он посмотрел в последний раз на сына. Все это было, но это был уже не он.
Он сел на пол ещё тогда. И понял, что вставать больше незачем. Жизнь кончилась и жить больше не нужно. Его мальчик, его Иоси ушел.
Как он гордился, что мальчик попал в элитную боевую часть.
"Мой сын, мой…" - говорил он всем соседям. - "Я ведь тоже был в разведке. Сейчас, конечно, не то, говорил он им. Но парень пошел по моим стопам".
Когда Иоси приходил домой, он уступал ему свое место за столом. Мама кормила сына первым. А потом он спал. Долго. А Нир, стоя в дверях, опершись на косяк, любовался им. Любовался и гордился.
А теперь Иоси нет. Пуля снайпера разорвала голову его мальчика. Его малыша.
Нир сглотнул и посмотрел вокруг. Люди, приходившие целый день на Шиву уже разошлись. Жена гремела чем-то на кухне. Она держалась из-за всех сил. Лучше, чем он.
"Они сильнее нас в горе". - подумал Нир. Дождался, пока не услышал, что жена легла и уснула. Потом молча встал, подошёл к окну и посмотрел на город, лежащий внизу.
Решение пришло сразу. Ничего не придумывалось. Сразу. Он зашёл в комнату, открыл сейф и достал из него пистолет.
Годами он лежал там, Нир доставал его раз в несколько месяцев, чтобы смазать.
Надев привычные джинсы, майку, сверху куртку Нир засунул пистолет за пояс. Протянул руку к сейфу и забрал ещё две обоймы. Взяв ключи от машины, он тихо, стараясь никого не разбудить, прикрыл входную дверь.
Посидев с минуту в машине, он включил зажигание и поехал по ночному городу, держа курс на выезд. Ему не нужен был навигатор. Он прекрасно знал куда едет. Те места он знал и помнил ещё по армейским временам, когда люди пользовались бумажными картами, а не гаджетами.
Вскоре показался израильский блок пост. Он приоткрыл окно, проверяющий лениво осмотрел его и спросил - тебе куда, дядя?
- Домой.
- Хорошо, счастливой дороги.
Нир, выскочив на трассу, прибавил газу.
Ему была нужна именно та деревня. На арабских территориях. Свернув с дороги, он загнал машину за большие камни, чтобы ее не было видно с дороги. Погасил фары и осмотрелся. Достал из-за пояса пистолет и фото сына. Осмотрелся ещё раз. "Хорошая позиция", - мысленно похвалил себя он. Встал, попрыгал. Гремели ключи, зажигалка, всякая дребедень. Бросив все это на землю, он попрыгал ещё раз. Пошел к багажнику. Открыл ящик для инструментов. Набрал горсть гвоздей и шурупов.
Очень тихо, как тень соскользнул вниз к шоссе и замер. Ни звука. Перед поворотом рассыпал все что было в руке и ещё полил сверху маслом. Мозг работал четко, как тогда во время службы. Вернувшись на позицию, он замер.
"Нет винтовки, да где ж ее взять…" - подумалось ему.
До утра времени много, а надо успеть до утра. Прошел час. Вдруг издалека послышался звук двигателя. Это была старенькая Субару с зелёными номерами. Нир приготовился. Машина прошла по гвоздям, ее занесло на масле, и она замерла, ударившись о камень. Прошли секунды и из нее, чертыхаясь, вылезли двое мужчин. Вернее мужчина и подросток. Нир снова скользнул вниз и сзади громко им сказал по-арабски: "Вы двое, подняли руки и не двигаться!"
Старший, не поворачиваясь, начал что-то говорить, но Нир , понимая что у него есть всего минут десять снова сказал: "Молчать. Слушать сюда, повернитесь оба". Они развернулись, не опуская рук. И он увидел перед собой отца и сына.
Нир передёрнул затвор и сглотнув сказал на плохом арабском:
- Ты забрал у меня сына. Ты или такой, как ты. Я заберу твоего. Сейчас.
Арабский у него был очень скудным, он говорил рубленными фразами, но видно было даже ночью, что араб его понял, побледнел и упал на колени.
- Меня, меня... Дай ему уйти... Дай ему уйти… Тебе не станет легче, тебе не станет - молил он.
Нир навёл пистолет на пацана и начал снова про себя читать молитву. А парень смотрел на него в упор и ждал. Ждал смерти. Не отводя глаз.
Нир переводил ствол с сына на отца и считал про себя. На счёт три. Нет, на пять. И снова сначала.
У него вдруг возник перед глазами сын. Который сказал ему всего одну фразу. И тогда он понял, что сын вырос. Он абсолютно серьезно и как-то даже жёстко ему ответил на шутливый вопрос: сколько ему удалось положить врагов? - "Ни одного просто так. Ни одного. Всех было за что".
Вдруг сильно схватило сердце. Дикая боль. Нир не мог вздохнуть. Туман встал перед глазами. "Больше не могу терпеть", - подумал Нир.
Он опустил пистолет. Потом, не посчитав ни разу, приложил его к груди и выстрелил.
Ровно через пару минут, как положено примчался военный патруль. На звуки выстрелов. Они увидели, как пожилой араб, содрав майку с сына, пытается заткнуть рану в груди Нира. Подросток бережно держал у себя на коленях голову раненого.
Солдаты отогнали арабов, усадив их в джип. Скорая забрала Нира. Он был жив.
Несколько дней реанимации, потом больница, восстановление. Военный дознаватель, приходивший к нему, когда Нир смог разговаривать, подтвердил для себя картину, которая развернулась на шоссе той ночью.
Нир сильно похудев и осунувшись вернулся домой. Целыми днями сидел у окна и почти не общался с близкими.
Они привыкли и старались его не трогать.
В один из шабатов он подошёл к жене и взглянув на нее, сказал:
- Мне нужно чтобы ты со мной туда съездила.
Она, не задавая лишних вопросов, спустилась к машине, и они тронулись в путь.
Он привез ее туда, на то самое место. Они поднялись на камни и долго стояли обнявшись. Он достал из кармана фото Иоси.
С одной стороны, далеко далеко виднелись высотки Тель-Авива. С другой стороны, совсем рядом внизу - арабская деревня.
Там погиб их сын. Их мальчик. Который, как понял Нир, лёжа в больнице, пока его вытаскивали с того света - спас его. Не дал совершить то, что потом не исправишь. Никогда.
@Leva Klotz 13.03.23 Израиль.
Авторское свидетельство N 2235078/12
Блог автора на Facebook
комментарии