ПРЯМОЙ ЭФИР
Менора
ТВ
Фото: "Рейтер" , Pablo Sanhueza

Мнения

Палестинский террор в Израиле

Сегодня мы поговорим о поднявшем голову палестинском терроре, очередной всплеск которого ожидается в ближайшем месяце рамадане.

Моя предыдущая статья была опубликована в "Мастерской" четыре года назад. С тех пор изменились пристрастия, я много учился разным сложным специальностям (не для работы по этим специальностям — только для познания новых крайне интересных областей знания), и не было особого желания писать политические статьи, а писа́ть нужно, когда уже невмоготу не писа́ть.

Основные проблемы, в которых мне хотелось разобраться, были в моих статьях проанализированы (а все статьи я пишу для того, чтобы самому разобраться в той или иной проблеме и зафиксировать мои мысли о ней, а отнюдь не для просвещения и так просвещенных читателей), события жизни в Стране хорошо анализировались другими авторами, мое мнение о происходящем хорошо выражалось некоторыми из этих авторов, и я не чувствовал потребности добавлять свою часть к этому анализу — это было бы повторением уже написанного не мной (хотя в это время моего "статейного молчания" вышло несколько моих книг).

Но со временем появились темы, которые, по моему мнению, требуют среди многих различных (иногда диаметрально противоположных) мнений и моего высказывания о них. Сегодня мы поговорим о поднявшем голову палестинском терроре, очередной всплеск которого ожидается в ближайшем месяце рамадан по палестинскому (строго лунному) календарю (с 22 марта этого года. Заметим, что существует несколько весьма различных строго лунных календарей, не считая строго солнечных и солнечно-лунных календарей). Как будто нынешней волны террора (скромно именуемой обострением обстановки в сфере безопасности среди израильских арабов в Восточном Иерусалиме (а это реально — отдельный город, мало связанный с остальным Иерусалимом) и на Западном берегу (даже не в Иудее и Самарии — на берегу без указания реки или моря, чей берег имеется в виду)) нам мало, нашим "гарантам мирного процесса" не терпится развернуться в этом деянии во всю мощь, много сильнее, чем сейчас, во славу их понимания борьбы за свою страну и их понимания целей их жизни.

Начнем с того, что мы уже когда-то писали в статье "Пять уровней "конфликта"" (10.2003, включена в книгу "Политический иудаизм", электронная версия которой доступна на Литресе по смешной цене), что истинный наш конфликт с исламом заключается в борьбе за наследие Авраама и решается нашим принятием или непринятием этого наследства — когда мы слабеем во владении этим наследием, усиливаются претенденты на него из племени Ишмаэля (прошли тысячелетия, но цели и принципы борьбы не изменились — или Ицхак и за ним — Яаков, далее Моше и Синайское Откровение (иудаизм) — либо Ишмаэль (ислам), хотя имеется и третий, явно слабеющий сегодня претендент — Эйсав (христианство). Подъем Китая оставим в стороне — там нам далеко не все понятно, а религия атеизма существенной роли играть явно не будет).

По сути эта статья будет продолжением нашей тоже старой статьи "Ложь государства" (10.2015), вошедшей в другой сборник наших статей "Израиль: сегодня и думы", доступный там же по той же смешной цене.

Итак, первая (в этом тексте) ложь государства. Как только выживший террорист возвращается домой после теракта и прячет автомат под кроватью, он становится мирным жителем. И только строгие доказательства его участия в теракте (которых чаще всего маловато) могут привести его в "самый гуманный в мире" суд, который отправит его в санаторий, условно именуемый израильской тюрьмой для осужденных за преступления в сфере безопасности, для ожидания очередной сделки по обмену наших захваченных арабами людей или чаще — их трупов (вопрос участившегося во всем мире признания террористов психически больными мы оставим в стороне). При этом нужно понимать, что его захват живым после теракта или его возвращение домой и быстренькое превращение в "мирного жителя" означает НЕисполнение его целей теракта. Эти цели — отнюдь не только убийство евреев, его целями являются ПОГИБНУТЬ, унеся с собой как можно больше евреев, стать шаhидом, вознестись на небеса и получить там райскую (в их понимании) награду за подвиг прославления ислама методом убийства как можно большего числа евреев. Его цель жизни — именно умереть в борьбе ислама с неверными. И статус "мирного жителя" — только отсрочка следующей попытки "геройства" по убийству евреев. Повторим: он ищет пути умереть в теракте — это его жизненная цель. Поэтому тюрьма — только отсрочка исполнения цели жизни. И его родители (как в это ни трудно поверить с позиции нашей ментальности) не страдают от гибели сына — они гордятся его подвигом и получают почести и серьезное материальное вознаграждение как родители национального героя. Поэтому завывания наших руководителей на тему "мы найдем конкретного исполнителя теракта и накажем его по закону" в качестве справедливого наказания и предотвращения следующего теракта является заведомой ложью, хотя нам ничуть не жалко этого террориста. Немолодой араб — уборщик иерусалимской больницы "Шаарей Цедек", где работает мой сын, на вопрос о том, кем он хочет видеть сына, сразу, не задумываясь, высказывая то, что на душе, ответил: "Шаhидом". Но потом поняв, что сказал неприемлемое для обстановки, извинялся и говорил, что его неправильно поняли. Когда-то Голда Меир сказала, что конфликт закончится тогда, когда арабы будут любить своих детей больше, чем ненавидеть нас. Так они сильно любят своих детей (но странною любовью) и желают, чтобы они достигли наивысших достижений в жизни — стали шаhидами. Любовь арабов к детям есть, а конфликт не кончается. Просто их любовь не та, которую к своим детям испытываем мы. Хотя это противостояние, как мы писали раньше, назвать конфликтом — это уже сильно сместить центр тяжести дискуссии в сторону арабов, приравняв их к евреям на нашем маленьком клочке суши. Итак, мысль о желании террориста убить евреев и при этом выжить самому — ложь для наивных евреев.

Вторая ложь. Ликвидация террориста заканчивает возможную месть ("Нет человека — нет проблемы" — И.В. Сталин), убивший евреев ликвидирован, дело закрыто, месть реализовалась, у родственников потерявших своих близких, наступает облегчение боли от потери. А ведь правда как раз обратна широко рекламируемым нашим официозом выводам. Просто если террорист погиб в теракте, он достиг высших сокровенных целей своей жизни. Ликвидация террориста на месте теракта (или позже) — это не месть, закрывающая дело. Это награда ему самому и дарование высокой гордости (и больших наград от их власти) его родителям. И самое главное — пример для подражания следующим террористам. Их число не убавляется от смерти предшественника, а растет в геометрической прогрессии именно от осознания смысла его геройской смерти. Пример: террорист, застреливший в упор в октябре 2022 18-летнюю солдатку свежего призыва Ноа Лазар на КПП Шуафа́т в Иерусалиме (не путать мирный арабский район Иерусалима Шуафат, (правда, в который амбуланс без сопровождения армии не въезжает, но через который проходит линия вечно забрасываемого камнями, выпущенными из больших рогаток, иерусалимского трамвая из Писгат Зеева в центр) и огороженный лагерь беженцев Шуафат тоже в Иерусалиме, входы в который контролируются КПП) не собирался уйти живым — он даже отпустил привезшую его "на дело" машину. Но откровенная трусость наших солдат на КПП позволила ему сбежать, только частично достигнув поставленных целей (неверную убил, но сам-то не умер и не вознесся на небеса в исламский рай). Так он через пару недель пошел на теракт на въезде в Маале Адумим и все-таки достиг своей цели — погиб от рук неверных и вознесся на его небеса. И что, родителям погибшей Ноа Лазар легче стало? Только что от сознания, что убийца их дочери достиг своих высоких жизненных целей! Итак, смерть террориста "на деле" или после — это высшее геройство, полное достижение его высоких жизненных целей и гордость родственного окружения, а совсем не месть за совершенное им.

Третья ложь. Большинство террористов являются одиночками, не связанными с террористическими организациями, а к каждому арабу не приставить полицейского. Правда состоит в том, что они все НЕ являются одиночками, а состоят в организованной группе, сплоченной не только ненавистью к евреям, но и едиными высокими целями жизни, вершиной которой является шаhидут. В эту объединенную общими взглядами на жизнь и ее цели организованную группу входит ВСЕ "палестинское" население Страны. Если с детского сада всем детям внушаются идеи шаhидута как высшей цели жизни, если все задачи по арифметике (!) построены на идеях шаhидута (например, один палестинский герой убил пять евреев, а другой — три. Сколько неверных убили два героя?), все воспитание — это идеи шаhидута как высшего смысла жизни (а школа — это не только образование, но в первую очередь воспитание), все детские летние лагеря — маршировка с автоматами под лозунгами "огнем и кровью освободим Палестину от неверных", то ВСЁ (ВСЁ!) население "территорий" (и израильские арабы тоже) — организованное сборище шаhидов, вошедших или еще не вошедших в боевые ячейки той или иной террористической организации. Да им и не нужно входить во что-то организованное — при ударе крови в голову взял нож и пошел "геройствовать". Хотя почему только нож, как будто мало огнестрельного оружия в любом мирном палестинском доме (мы даже не упоминаем подобное "героическое" самоубийство как выход из тех или иных придуманных или действительных жизненных проблем или по мотивам многочисленных самоубийств молодежи в иных культурах от пустоты жизни и отсутствия видимых приемлемых смыслов жизни (экзистенциальный вакуум в терминологии Виктора Франкла)). Террористические группы нужны для совместных действий с серьезным оружием, для организации массовых терактов со множеством еврейских жертв. Итак, в среде арабского населения Страны нет террористов-одиночек.

А что предлагают наши правые, вдруг пришедшие к власти (в Кнессете, а по делу — к видимости власти)? Самый правый из правых предлагает Закон о смертной казни террористов как средство обуздания террора. Во-первых, строгость наказания никогда не была сдерживающим фактором преступлений вообще и тем более преступлений на идеологической (религиозной) почве. Во-вторых, неведомо нашим глупо-правым, что правда заключается в совершенно обратном: именно смерть от руки неверных того террориста, который случайно, вопреки своим целям и задачам выжил в теракте — это награда ему за геройский подвиг, именно достижение им высоких жизненных целей, источник гордости родственников и пример для подражания. Прекрасный инструмент размножения террористов, а отнюдь не инструмент сдерживания террора.

А что же делать? Начать думать ИХ КАТЕГОРИЯМИ МЫШЛЕНИЯ, их строем мыслей, а не нашим. Гемара учит нас, что разговаривать с человеком (с любым, не только с преступником или террористом) нужно на языке, понятном собеседнику. И имеется в виду не только понимаемый собеседником иврит, арабский или любой другой человеческий язык, а разговор в терминах, понятных собеседнику. Когда волна мусульманского террора поднялась в Индии, индийцы не стали играть в просвещенных либералов, а стали хоронить погибших террористов завернутыми в свиные шкуры. А это по верованиям мусульман (но не индийцев!) закрывает убиенным на веки вход в мусульманский рай и получение там желаемой награды за террор (за геройство в их понимании). А умирать без рая желающих не нашлось, террор угас в считанные дни. Нужно мыслить ИХ категориями мышления, их религиозными представлениями, а не нашими.

Но это только первый слой решения проблемы, важный, но весьма ограниченный. Ведь все сидящие в наших тюрьмах за преступления в сфере безопасности (за террор или попытки террора) — живые. А с ними что делать? Первое — разделить "обычные" уголовные преступления и "преступления в сфере безопасности", установить разные сетки наказаний за одно и за другое, сильно увеличив наказания за террор по сравнению с наказанием за "обычные" уголовные преступления. Признать террор террором, а не просто уголовным преступлением. И совершившие акт террора должны исчезать из жизни, не умирая. Помещаться в одиночные камеры, без контактов с внешним миром и соседями по отсидке, без визитов родственников. Адвокаты — на их выбор, но из списка ШАБАКа, проверенные и умеющие держать язык за зубами. Никакого интернета и газет. Полная депривация контактов с внешним миром — только отобранные ШАБАКом книги "правильного" содержания. Кстати, недавно была церемония присвоения ученых степеней (признаваемых Израилем!) "палестинским" "университетом" заключенным террористам, сидящим в израильских тюрьмах и изучавшим академические специальности без отрыва от отсидки (евреям, естественно, такое не положено). Правда, дипломанты на этом торжественном мероприятии не присутствовали — они в это время были очень заняты в других местах, не столь отдаленных, дипломы получали их родственники. Так управление тюрем выпустило по этому поводу краткое сообщение: "Они не учились!". Но их дипломы все равно нами (и только ли нами!) признаваемы.

Но когда ожидать конца террора и что нам для этого делать? Вернуться в прошлое, когда арабы боялись взглянуть на гордого победившего их еврея, нам вряд ли удастся — мы не препятствовали (а зачастую и помогали) воспитать в молодом поколении их национальную гордость, а ее так просто не стереть.

Первым и опять ограниченным подходом следует признать малореальный путь взятия под контроль арабских школ хотя бы на территории, признанной Израилем своей. Ввести программы и учебники мирного содержания, направленные на взаимоприемлемое проживание и сотрудничество евреев и арабов, подготовить соответствующих учителей и воспитателей. Но мы же сами пишем о слишком низкой реальности этого пути — нам бы со своими школами разобраться, да и их религию ненависти к неверным нам не убрать и не заменить, а корни террора лежат именно в их религиозном воспитании и мировоззрении.

Значит, полное размежевание без входа "этих" на наши территории, никакого пользования их "рабочей силой" (тоже не слишком реально — много арабов живет внутри евреев и именно среди них заметен рост терроризма). Но и тут проблемы — и экономические, и моральные, и юридические. Мы, претенденты на наследие Авраама, не можем пойти на территориальный компромисс от Иордана до моря, не можем согласиться на раздел этой маленькой Страны, иначе мы теряем право на наследие. Мы также не можем допустить нахождение в нашей среде массового представительства иного народа. А выселить этих в нашем понимании "неверных" куда подальше — нереально по многим причинам, хотя бы по той, что никто никого от нас не примет, чтобы этим помочь евреям — общемировому врагу всех. Да и эти "кандидаты на выселение" считают эту Страну своей страной и своей родиной, добровольно-принудительно эта проблема в обозримом будущем не решаема.

Поэтому кроме предложенных выше частных путей нужно вернуться к идеям рабби Меира Кахане. Его объявили террористом, говорящем только об уничтожении или (в лучшем случае) об изгнании арабов. Но так его объявили те, кто его текстов не читал и его идеи сам создал и ему приписал. Да, он считал арабов раковой опухолью на теле еврейского народа. Но писал Рав исключительно о еврейской жизни в Стране, о еврейском воспитании, о соблюдении заповедей иудаизма. И полагал, что когда мы построим в нашей среде еврейскую (строго в понятиях иудаизма) жизнь и еврейское общество, которому позавидуют народы, арабы сами нас покинут, сбежав от святости еврейского народа, предварительно самостоятельно и добровольно разобрав мечеть Аль Акса и другие мечети на Храмовой горе и вывезя оставшийся от них строительный мусор.

Как и всегда — все решения проблем еврейского народа находятся исключительно внутри еврейского народа. Хотя вряд ли это произойдет до прихода Машиаха, но путь нам указан — строить в Стране еврейское общество и еврейское государство. Вскорости, в наши дни.

Источник: "МАСТЕРСКАЯ"

Материалы по теме

Комментарии

комментарии

Реклама

последние новости

Реклама

популярное за неделю

Реклама

Блоги

Реклама

Публицистика

Реклама

Интервью

x
Реклама