И снова о "тыквенном латте"

Мой "тыквенный латте" – весёлые ролики с друзьями.

Но как их снимать, если камеры нет, монтировать негде, в банке многочасовые очереди, за время дозвона в больничную кассу начинает болеть даже то, что до этого не болело, в пятницу утром надо успеть купить еду, в среду днём есть небольшая вероятность, что состоится разговор с куратором, поэтому нужно сидеть в тихом месте и ждать пару часов (не позвонят, но ты же ответственный), во вторник самое время сгонять в министерство транспорта, в субботу ничего никуда не едет, а когда, вроде бы, поехало, ты упираешься в толпу демонстрантов и встаешь до воскресенья – кстати, воскресенье, вот и настало время решать вопросы с налоговой и знакомиться с новым семейным доктором.

И так – четыре месяца.

Заходишь в автобус, думаешь: ну, сейчас-то всё и сочиню. Вваливается целый класс из соседней школы. И кладет ноги тебе на голову. К счастью, водитель трогается так, что все дети падают и голова освобождается от ног. Но теперь на ней шишка. Зато, когда автобус тормозит, ты уже к этому готов и прячешься за могучей пожилой курильщицей (судя по облачению – старшей сестрой Кита Ричардса). Ты прячешься и шишку зарабатывает она. Тогда госпожа Ричардс берет свою клюку и идет лупить водителя. Понимая, что его дни сочтены, он трогается так, как Шумахеру и не снилось. Бабка приседает на ступеньку, вопит "каха-каха", но законы израильской физики и лирики работают против нее. Вместо новой песни у меня в ушах звенит ария Командора, переходящая в "Highway to hell".

Забыться, уснуть, объесться халой до смерти.

Но, повторюсь, мой "тыквенный латте" – весёлые ролики с друзьями. Поэтому я вооружился смартфоном и сделал к Песаху праздничное видео.

И у каждого в этом ролике свой "тыквенный латте". Как у супергероев – какая-то суперсила. Вот, например, у актёра Вадима Норштейна – игра на кларнете. У Григория Служителя – написание книжек. У Бориса Репетура – классные телепередачи для детей. У красавицы Саши Макарской – всё переводить на иврит, всех кормить, холить и лелеять. Зато у Тани Шеремет тыквенный латте – тыквенный латте. Тут полное совпадение. А у Марии Тельнов-Арбер – блистательный женский хор. Это Машино дело, Машино призвание, Машина мечта и Машин тыквенный латте. А у Лены Крейндлин призвание помогать новым репатриантам играть спектакли, репетировать и – жить. Потому что без театра актеры и режиссеры жить не могут. Лена и сама не так давно была ола хадаша, тогда, в первые месяцы в Израиле, её тыквенным латте был театр "Гешер". А вот у Маши Кац тыквенный латте – выступать на "Евровидении". А у режиссера Михаила Рахлина тыквенный латте без воды – один сплошной кофе - Мише ужасно не хватает постановок. Он привык к большой сцене МХТ, к многолюдным проектам, к сочинению сложных и красивых спектаклей. Да и прекрасная Полина Пахомова, звезда Современника, привыкла выходить на сцену каждый вечер. Короче говоря, нам есть, о чем мечтать. Если можно иметь два тыквенных латте, то мой второй – мюзиклы. Но это впереди. Мы будем пахать так тяжело, весело и дружно, что всё получится. А пока – посвящаю мой новый ролик всем нам, новым репатриантам. Потому что мы классные. И приехали, чтобы делать счастливыми людей вокруг. А не только жаловаться.

Делитесь нашей "Мацой" - говорят, она неплохо идёт с чашечкой "тыквенного латте".

Блог автора на Facebook