Война во многих проявляет самое мерзкое и отвратительное, которое в обычной, мирной жизни тщательно скрывается.
"Есть у людей на все свои причины –
Не скрыть, а позабыть хотят они,-
Ведь в толще лет еще лежат в тени
Забытые заржавленные мины".
(Владимир Высоцкий)
Был у меня знакомый ветеран, бойкий дедок. Про войну рассказывать не любил, впрочем, к концу своей долгой жизни стал более разговорчив, особенно после наркомовских 100 грамм, как он по старой памяти называл стаканчик водочки. Свою норму дед знал, выпивох не уважал.
С трудом скрывая сожаление он поведал про жестокие изнасилования немок, в которых, по его клятвенному уверению, никогда не участвовал.
"Солдат - злой был, под смертью ходил, баб годами не щупал, отсюда и всё это непотребство".
Нет, он не осуждал, но и не оправдывал. На войне ангелов и святых нет. Делать им там нечего.
Война во многих проявляет самое мерзкое и отвратительное, которое в обычной, мирной жизни тщательно скрывается. Люди, развязавшие её - перестают быть людьми, они превращаются в проклятых демонов, питающихся кровью, страданиями и насилием - всенепременными спутниками всех войн.
На войне дед работал диверсантом. И часовых снимал и "языков" ловко брал. Выжил, там, где другие не выживали.
Его внучка вышла замуж за здоровенного братка, типичного представителя наглых и разгульных 90-ых. Пришел он как-то к ветерану, говорил с ним грубо, заносчиво и издевательски. А потом выпив, так вообще стал буянить и грозить сухонькому старику мощным кулачищем.
Деду это надоело, он вообще не мог терпеть неуважение. Мгновенно подскочил к бугаю, ткнул того куда-то в шею, браток кулем упал под скамейку. Буквально за несколько секунд бывший разведчик спеленал здоровяка, схватил тряпку и засунул тому в рот. Хоть и прошло лет 60 после последней вылазки на вражескую территорию, но ручки помнили. Кляп, конечно, лишнее, но командир разведроты действовал согласно армейской инструкции.
Браток очнулся, глазами лыпает, мычит.
А деда нашего переклинило. Решил он пытать родственничка прям в своем дворе, почему-то принял того за немца. Бедолага деда не понимал, языкам не обучен, да и с кляпом во рту не слишком поговоришь.
А дед уже гвоздь к глазику обезумевшего братка приноровил.
Парню повезло, бабы спасли его: заорали, как оглашенные, запричитали. Старик очнулся, отпустило ветерана.
Развязали мужика, посиневшего то ли от страха, то ли от нехватки кислорода. Дали выпить. Здоровяк почему-то разрыдался.
Глянул на него бывший герой самой страшной в истории человечества войны не то чтобы с презрением, скорее с неудовольствием: "С такими мы немного бы навоевали! Не хочу больше видеть это го…но у себя в хате!"
А браток, если честно, и сам не очень-то хотел еще раз встречаться с такой роднёй. Больше он деда не видел, впрочем, нет, через год на похороны старика пришел, в гроб заглянул, но с опаской, мало ли…
Блог автора в Telegram
комментарии