Родители ни на секунду не пожалели о репатриации и о том, что прошли тут, потому что это было "во благо…".
Аркадий Майофис написал о программе адаптации учителей в Израиле, и я вспомнил адаптацию моих родителей тут.
Мои родители, если кто не знал, перед репатриацией были заслуженными учителями в СССР со стажем под тридцать лет каждый.
Папа преподавал в Черновцах математику в старших классах, мама была классной руководительницей в младших.
В середине восьмидесятых папе присвоили звание учителя-методиста. Мама звание методиста не получила, потому что двум Крупникам-методистам сразу в системе места не было и ей присвоили звание отличницы народного образования.
Мы репатриировались в Израиль в конце 1989 года. Папе было пятьдесят четыре, маме пятьдесят. Иврита родители не знали.
Жили в Беер Шеве. По большой протекции, несмотря на слабенький иврит, папа устроился работать преподавателем математики в старших классах в муниципальном округе Абсор, примерно в сорока километрах от Беер Шевы.
В то время папа больше всего беспокоился о том, как мы будем жить и на что. Найти место преподавателя в школе было для него огромной удачей.
Подвозка приезжала за папой в шесть тридцать утра и было совершенно неважно в котором часу будет его первый урок. А еще ему могли назначить один или два урока с утра, а второй в два часа дня. Иногда на второй урок (математики!) дети приходили после урока физкультуры. Представляете, как после урока физкультуры на жаре они могли учить математику и как реагировали на учителя, который почти не знал иврит?
В образовавшемся окне, иногда три или четыре часа подряд, папа сидел в учительской и решал задачи. Часто он помогал другим учителям математики решать задачи, с которыми те не могли справиться. Некоторые учителя списывали папино решение и представляли его за свое.
Директор школы пренебрегал, ученики издевались. Хотел написать смеялись за папиной спиной, но нет — иногда смеялись и в лицо, и папа был беззащитен.
Однажды ученица, которой не понравилась оценка, пожаловалась, что мой папа не так до нее дотронулся. Папу обвинили в сексуальных домогательствах, хотя он в жизни не мог и подумать сделать что-то подобное.
Я был на втором курсе юридического факультета и приезжал из Хайфы на юг разбираться.
Обвинения с папы, разумеется, сняли — девочка сама признала, что ничего такого не было — только папе забыли об этом сразу сказать и он ходил с каиновым пятном несколько месяцев.
О последствиях этого инцидента на папино здоровье я тут писать не буду, но работать ему было важнее.
За десять лет папиной работы в школе, с его ломанным ивритом, он поднял в разы успеваемость и количество сдавших на аттестат.
В отличие от папы, мама не пошла сразу преподавать. Вместо этого она два года училась в колледже на курсах переквалификации. Старшей ученице после нее было тридцать пять лет.
Колледж находился в сорока минутах ходьбы от дома. У мамы уже тогда были проблемы со спиной и ногами.
Потом мама семь лет работала преподавателем математики в младших классах, пока ей не пришлось уйти на раннюю пенсию по состоянию здоровья — она уже просто не могла стоять.
***
Вот, как-то так. Я мало писал об этом, всегда частями и никогда не писал полную историю, а сегодня решил. Лучше позже, чем никогда.
И, да, я чуть не забыл: мои родители с самого начала были патриотами страны и выбрали Израиль, хотя могли ехать в США или Германию.
Родители ни на секунду не жалели (и не жалеют) о репатриации и о том, что прошли тут, потому что это было "во благо…".
Для меня их история – история настоящего героизма.
Блог автора на Facebook
комментарии