У меня были все шансы оказаться в осином гнезде, но вместо этого мне дали комнату, компьютер и несколько сотен дел у судебного исполнителя.
В ноябре девяносто седьмого я хотел успеть все и сразу. Учился на четвертом курсе университета, четыре дня в неделю работал водителем в лизинговой компании "Эльбар", по вечерам — посыльным в китайском ресторане и последнее, но не менее важное, — искал стаж.
Последнее, но не менее важное, шло сложнее всего: мягко говоря, я не преуспевал в учебе, и на стаж меня как бы не совсем брали.
Работать нужно было много – в октябре я летал к девушке в Одессу (мы планировали переезд ко мне летом), а две-три недели спустя ее ограбили, и пришлось покупать работодателю новую кофемашину. Денег ни у нее, ни у меня не было: она стеснялась просить родителей, и те вообще ни о чем не знали, – и я взял у друга ссуду, которую нужно было отдавать.
Заболел я внезапно. Несколько дней игнорировал температуру и продолжал работать, а потом слег. Родителям несколько дней ничего не говорил, зная, что там сразу начнется паника, и когда стало совсем невмоготу, папа тут же примчался за мной в Хайфу из Беэр-Шевы.
В Беэр-Шеве я отлеживался несколько дней, вроде выздоровел и поспешил вернуться в Хайфу. Не только вернулся, но и нашел место для стажа: мне пришлось оставить водительство в "Эльбаре" (посыльным я продолжал тайком работать), и меня посадили за стол в комнате, где горой были свалены папки. Слой пыли свидетельствовал, что их давно никто не трогал.
В папках были иски компании бензоколонок против клиентов, и с восьми утра до шести вечера я усердно штамповал стандартные предупредительные письма. Работа была настолько нудной, что я уже возненавидел адвокатуру.
Через две недели я снова слег. Предыдущую болезнь не вылечил, она переросла в воспаление легких, а воспаление легких — в гнойный плеврит.
Мной опять было некому заниматься. Я опять лежал дома в надежде, что все само пройдет. В больницу угодил с опухолью в правом боку и температурой сорок. Опухоль болела так, что я впервые в жизни орал от боли, когда врачи пытались взять пробу.
Пробу так и не взяли – меня положили на операционный стол с полным наркозом, и я проснулся официально инвалидом без трех ребер в правом боку. Сгнившие ребра пришлось ампутировать, и я впервые услышал незнакомое слово "эмпиема".
***
Я пролежал в больнице две недели. Разумеется, потерял стаж, и, кажется, мне ничего не заплатили за те пару недель, что я проработал, а я и не просил – наоборот, мне было стыдно, я думал, что подвел работодателя.
Впрочем, были хорошие новости тоже: я понравился главному анестезиологу больницы (курьез – маме популярного комика-телеведущего), и она "сосватала" меня в адвокатский офис, который считался намного престижнее того, где я прервал стаж.
Из плохого – очень плохого – пока я лежал в больнице, у отца девушки в Одессе обнаружили рак легких. За несколько месяцев ее отец быстро сгорел, накопленные годами деньги удачного бизнеса текли сквозь пальцы в бесполезных попытках что-то сделать, и я потерял невесту.
***
Если быть честным до конца, в адвокатском офисе, куда я чудом попал благодаря анестезиологу, во мне нуждались, как собака в пятой ноге. Наверное, некоторые собаки больше нуждаются в этой ноге.
Кроме меня, там уже работали три девушки стажерки, а гений, тот, место которого так счастливо для меня освободилось, получил место стажера у знаменитого хайфского судьи Байна.
Одна из девушек, М., была дочерью хайфского олигарха, хозяина футбольного клуба и клиента офиса. В то время этот человек был на пике, его клуб выиграл чемпионат, а несколько лет спустя обанкротился и покончил жизнь самоубийством.
Неудивительно, что именно этой девушке уделяли больше всего времени – ее пытались учить и водили с собой в суды. Впрочем, ей не помогло – после стажа она четыре или пять раз проваливала экзамен в адвокатскую коллегию. Ее и красивой назвать нельзя было.
Когда стажер нужен, как собаке пятая нога, его никто ничему не учит. В отличие от М., меня в суды никогда не брали. Но не платить же мне зря минимальную зарплату. Кстати вспомнили мое водительское прошлое, и я несколько раз отвозил машины боссов на ТО.
В то время я не понимал, зачем мне нужна вообще эта профессия. В восемь утра я приходил на работу отбывать очередной день, не понимая, что вообще делаю среди этих людей. В пять спешил домой.
***
Летом умер отец девушки в Одессе. Он был ученым, одним из первых открыл бизнес в начале девяностых, занимался программированием. Не успел разбогатеть, но обеспечил семье достойный уровень жизни. Его скоропостижная болезнь, будто вспыхнувший сеновал, забрала все ресурсы семьи и выжала морально.
Я мало его знал. При нем дважды прилетал в Одессу и жил в комнатке домработницы рядом с кухней. Помню их добрые семейные посиделки по вечерам.
В последний приезд, помню, убежала их молодая собака, щенок Коли, уже с маленькую лошадь ростом, но еще игривый дебил. Щенка как раз взяли под опеку пожилой и мудрой овчарки, жившей с ними годами.
Отец девушки побежал за собакой, в итоге догнал и вернул домой, но лица на нем не было. Я помню, каким изможденным он выглядел после этих бегов – у него даже не было сил улыбаться со всеми и журить собаку. Уже тогда он был болен, но никто не знал.
На похороны я не успел и прилетел через несколько дней*. Когда вернулся из Одессы, травмированный увиденным и результатом, меня вызвал шеф и сообщил, что их офис не для меня, и мне нужно что-то менее интенсивное. То есть, меня увольняют ради моего же блага. Хоть ни они, ни я так не думали, но в итоге именно так оказалось. На самом деле все было куда банальнее: гений, место которого я занимал, закончил полугодичный стаж у судьи, и нужно было освободить ему место.
***
Я вернулся из Одессы без девушки и потерял стаж. Найти другое место посреди стажировки казалось практически невозможным, но мне снова повезло: партнеры адвокатской конторы ЭС разошлись, и в одном из отделившихся офисов освободилась вакансия.
Офис был семейным. Кроме главы офиса – известного хайфского адвоката, которого прочили в судьи, там работали сын главы офиса, его жена, дочь главы офиса, которая только-только закончила стаж, и младший сын приходил подрабатывать (он учился на третьем курсе юридического факультета).
У меня были все шансы оказаться в осином гнезде, но вместо этого мне дали комнату, компьютер и несколько сотен дел у судебного исполнителя. Меня научили пользоваться программой, брали на суды, дали карт-бланш в составлении юридических просьб, разрешили вести перекрестный допрос должников, и я впервые почувствовал вкус настоящей юриспруденции.
Новое чудо случилось по окончании стажа: мне не предложили место в том офисе, а это могло окончательно похоронить мою карьеру, и я нашел место уже в другом офисе, в котором из меня, потенциального неудачника, сделали настоящего адвоката.
Блог автора на Facebook
комментарии