Принимая некоторых ребят на службу, армия делает мицву

Эяль в армии. Где и в каких войсках уже не могу писать, но меня распирает гордость. От счастья хочу бить кулаками в грудь и распевать революционные песни. Шучу. 

Сейчас чувство гордости превуалирует над всеми другими чувствами, в том числе, над пониманием, что проживаю собственное недостигнутое через него. Тревога еще придет и уже не отпустит. 

О сыне уже не могу писать. Поэтому текст не про него…

***

В армию меня не брали еще в СССР. Впрочем, без явки в военкомат не обошлось. Я пережил общую очередь длиной в три часа со всеми ребятами в семейных трусах, ковыряние в попе палочкой от мороженого эскимо, щипание за член и прочие плюшки дотошных экзаменаторов. 

Потом ожидаемо пришло письмо, что меня освобождают. Разумеется, это можно было сделать и без физической проверки, но кому-то важно было убедиться, что у меня нет плоскостопия и оба яйца целы.

Несколько месяцев спустя мне прислали удостоверение об инвалидности, и пару месяцев я даже получал пособие от старой родины. Кажется, четырнадцать рублей в месяц или все шестьдесят четыре.

Прикольно, но советская армия "насовсем" меня так и не отпустила. Когда мы уезжали в Израиль -  мне было шестнадцать - родителям нужно было дать в ОВИР справку, что армия великой страны не возражает. Мама встретилась с учителем по военной подготовке - хоть я от этих уроков был пожизненно освобожден - тот глянул на нее подозрительно и с чувством превосходства спросил:

- Так что, ваш сын будет воевать против моего?

- А что ваш сын будет там делать? - не сдержалась мама.

***

В Израиле в армию меня тоже не брали. Тут не было обнаженки и унижений, как в СССР, но я тоже ходил в военкомат, тоже проходил проверки и интервью. 

В отличие от СССР тут надеялся на чудо, может, меня возьмут. Мечтал попасть в разведку. Ожидаемо не взяли по состоянию здоровья. Снова. Впрочем, в разведке, наверное, сделали мне психологические тесты и знали, что через тридцать лет с небольшим я начну писать тут о личном. 

В приступе слабоумия, после вердикта, что меня не берут служить, я поступил на философский факультет беер-шевского университета и чуть не угробил себе жизнь. 

Сейчас я не вспомню, почему за два месяца до начала учебы передумал и решил идти в армию добровольцем. В итоге это оказалось одним из самых важных решений в моей жизни.

***

Добровольцы израильской армии не нужны (если это не отслужившие армию летчики). Наоборот, такие как я, скорее для армии обуза - принимая некоторых ребят на службу, армия делает мицву, святое дело. Думаю, подобного нет ни в одной армии мира.

Со мной в Бакуме (центральный призывной пункт) были аутисты, очень болезненного вида мальчик альбинос, девочка даун, парень в инвалидном кресле. Рядом с ними я выглядел абсолютно здоровым. 

Я получил направление в командование танковых войск (база Мафхаш, рядом с Киряьт Малахи) и вернулся в тот же день домой. Явиться на базу сказали завтра. Никаких особых инструкций я не получил.

***

Мы жили в Беер-Шеве. На базу нужно было приходить в восемь утра. Примерно в пять тридцать утра я выходил из дома, ехал на автобусе до центральной автобусной станции, оттуда на междугородном автобусе пятьдесят минут через Кирьят Гат до перекреста Кастина, оттуда на автобусе или на попутке до базы. 

Мой день заканчивался в пять, и я направлялся обратно. Часто вместо автобуса ловил попутку до Беер-Шевы - так было быстрее. Приезжал домой в семь.

Через несколько месяцев мне поручили составить каталог книг танковых войск. В командовании было несколько десятков картонных ящиков с книгами, некоторые подмокли, и многие книги уже поддела плесень. Сбоку от центральной площадки под эксперимент мне выделили домик с асбестовой крышей и железной проржавевшей дверью. Там было очень жарко и всегда чем-то воняло.

В домике расставили железные полки, мне выдали старый вентилятор, и я начал собирать каталог. Это заняло пару недель. Я все расставил, и начальство тут же приняло решение перевести собранную мной библиотеку в Латрун (там музей танковых войск).

До Латруна меня отправили на неделю в Увду. В Увде была самая большая танковая база в стране и своя библиотека - тоже в картонных ящиках - которую мне поручили разобрать, переписать и перевезти в центр. 

Для тех, кто не в курсе, база Увда находится по дороге в Эйлат. На автобусе туда три часа от Беер-Шевы. Летом там сорок с небольшим градусов жары в тени (в наши дни уже, наверное, больше). Книги в Увде тоже хранились с жарком непроветриваемом отсеке с железной прошивкой.

В Латруне я собирал несколько месяцев библиотеку танковых войск после Увды. Ездить туда нужно было на час дольше, чем в Кастину. Но мне нравились эти бесконечные поездки на автобусах - ведь в плеере играла любимая музыка, а я смотрел в окно и на людей вокруг. Жизнь только начиналась.

Когда библиотека в Латруне была наконец празднично открыта, мне поручили участвовать в сьемках фильма про какие-то снаряды и приборы ночного видения. Для этого я ездил пару недель в Тель ХаШомер. Туда мне даже можно было опаздывать.

Оружия мне не выдавали, на стрельбища я не ходил. Ездил на танковые учения в Рамат ХаГолан – нам с шофером поручили расставить мигалки вдоль горной дороги, чтобы танкисты видели, куда ехать ночью. 

***

Я служил два года и освободился в звании сержанта. 

Израильская армия спасла меня от философского факультета и точно дала мне намного больше, чем я дал ей. Сборка каталога книг танковых войск представляется сегодня задачей по переливанию из пустого в порожнее.

В армии у меня было много свободного времени - я выучил наизусть английский словарь курса "продвинутых" Беер-Шевского университета, хорошо сдал психометрический тест и без проблем поступил на юридический факультет. 

Поступил, потому что это было самое престижное, а не потому, что меня туда когда-либо тянуло (я вообще не знал, что это такое). За месяц до официального дембеля все мои задачи закончились — на базе уже не знали, как меня задействовать и отпустили в университет. 

За два года в армии я достаточно "оперился" и окреп, чтобы сразу переехать учиться в Хайфу, в двухстах километрах от родителей. Вряд ли бы я на это решился без армии.

***

Армия была для меня закалкой и входным билетом в израильское общество. Там я впервые по-настоящему познакомился с израильтянами, там я начал слышать акценты и увидел, как они живут. Я прошел инициацию, меня приняли, и я мог стать израильтянином тоже, если бы захотел. 

Сегодня с гордостью и придыханием я наблюдаю за продвижением сына - он воплощает в жизнь то, что мне никогда не было дано. В его мотивации покорять вершины есть и моя заслуга, но, надеюсь, я не запрограммировал его идти этим путем - это было бы нечестно - он должен проживать свою жизнь, а не невоплощенную мою.

Я много думаю, что писать об этом легко, а ему добиваться намного сложнее. Стараюсь просто радоваться за него, но пока мне очень сложно принять, что его главные достижения в будущем, а основные мои в прошлом.

Блог автора на Facebook