ПРЯМОЙ ЭФИР
Менора
ТВ
Фото: Архив

Мнения

Оно ему было надо?

С интересом прочитал светско-судебную хронику насчет жены Макрона и ее сутяжных приключений.

С интересом прочитал светско-судебную хронику насчет жены Макрона и ее сутяжных приключений. Там парижский суд признал честными журналистками, а не клеветницами, двух теток, которые выложили на "Ютьюбе" "расследование" про Брижит (Макрон, а не Бардо). Насчет того, что она в реальности мужик.

Там было 18 пунктов по иску самой Брижит и ее брата к этим теткам. Брат вписался потому, что тетки утверждали, что жена Макрона (в девичестве Тронье) – и есть этот самый брат, Жан-Мишель Тронье, только сменивший пол, а отдельной Брижит в природе никогда не существовало.
"Расследовательниц" сначала приговорили к компенсации в 8000 евро для Брижит и 5000 евро ее брату. Поскольку те все же оказались отдельными индивидами, общая сумма возмещения составила 12 тысяч евро.


Но теперь апелляционный суд и вовсе отменил штраф и компенсации. Все претензии, касающихся мнимой "мужиковатости" Брижит и деталей личной жизни ее брата признаны вообще не подлежащими судебному рассмотрению, ибо – свобода прессы. Дело в том, что "расследование" было опубликовано в форме интервью, одна из участниц которого, Наташа Рей, именует себя "независимой журналисткой с самообразованием".


Судьи постановили, что все эти утверждения сами по себе не носят никакого клеветнического характера. То есть невинны в той же степени, как если бы две тети утверждали на "Ютьюбе", что Брижит Тронье-Макрон, родилась с кривоватым носом, а потом сделала пластику.


Что ж, учитывая передовой европейский либерализм, позиция вполне логичная и последовательная (хотя и не поддержанная судом низшей инстанции). Если транссексуалы – рядовое и ничуть не оскорбительное явление, то и разговоры о том, транссексуал человек или нет, тоже не могут быть оскорблением и тем более клеветой.


Суд признал подлежащим разбирательству только один эпизод иска из 18 – о том, что Брижит Макрон занималась совращением малолетних. Но и по этому эпизоду обвинительного решения не вынес – ибо юный Эммануэль познакомился с 39-летней Брижит в гимназии, когда ему было 15 лет, а она там преподавала литературу. И, уезжая в Париж в 16 лет, он дал слово, что вернется и женится на ней. Отсюда закономерный (в том числе и для прессы) вопрос – что между ними за этот год там происходило. Ибо французы считают своего президента честным человеком, а в каких случаях честный человек (пусть даже 15-летний) считает себя обязанным жениться, всем хорошо известно.


Но вообще я к тому, что все эти приключения живо напомнили мне местную историю, которая произошла в начале девяностых с баскетболистом по имени Шимон Амсалем.


В то время он играл в тель-авивском "Хапоэле", был капитаном команды и нападающим (или как они там называются в баскетболе). И вот у болельщиков тель-авивского "Маккаби", заклятого соперника "Хапоэля", появился коронный номер – подолгу хором распевать на трибунах: "Амсалем йя-гомо" ("Амсалем – гомосек"). Так они убивали двух зайцев одним ударом – поддерживали собственную команду и выводили из равновесия ключевого игрока противника.


Амсалема это действительно изрядно раздражало – в баскетболе, да еще в те годы, играть весь матч под подобное хоровое пение (притом, что игры транслируются по телевидению) было не очень приятно.


В спортивной тусовке присказка "Амсалем ха-гомо" стала притчей во языцех, что тоже не радовало двухметрового баскетболиста, вращавшегося во вполне консервативных восточных кругах, к тому же обремененного женой и ребенком.


И тут грянул гром. В тель-авивском еженедельнике "ха-Ир" (из сети "Гаареца", принадлежащей Амосу Шокену) появилась статья про первую олимпиаду для спортсменов-гомосексуалистов, намеченную на лето 1994 года в Нью-Йорке. Над статьей с фотографиями Мартины Навратиловой и Грега Луганиса стоял аршинный заголовок: "Амсалем не одинок" ("Амсалем ло левад").


Это переполнило чашу терпения и так настрадавшегося баскетболиста. Он подал в суд на газетную корпорацию Амоса Шокена, создав невиданную для Израиля коллизию – еще на заре нашей всегосударственной супертолерантности и повышенной либеральности.


Считать ли приписывание человеку гомосексуальной ориентации оскорбительной клеветой, да еще подлежащей компенсации по суду?

За процессом под условным названием "Амсалем ха-хомо" с увлечением следила вся страна.


Баскетболист утверждал, что после этой публикации он и его семья стали "мишенью для обращений, часть которых содержала ругательства и оскорбления, а другая часть выражала шокирующие ощущения от этого заголовка". По его словам, жене пришлось отключить телефон (домашний, мобильных тогда еще не было), и вся семья, включая дочь, была вынуждена уехать из дома на выходные.


Он сразу же обратился в редакцию, потребовав извинений, но там вместо таковых опубликовали "разъяснение". В нем говорилось, что газета никоим образом не хотела оскорбить спортсмена или навредить ему, и выражалось сожаление "относительно господствующей в обществе шкалы ценностей, которая привела к подобной реакции".


Судья Сара Дотан, рассматривавшая иск, по зрелом размышлении объявила, что "в толерантном и открытом обществе к половой ориентации должно относиться так же, как к цвету волос, и если не следует считать оскорблением характеристику человека как блондина и брюнета, не следует считать таковым и упоминание его половой ориентации".


Однако сразу вслед за этим она сообщила, что, "к сожалению, мы еще не достигли такого уровня толерантности и открытости, и в сегодняшней реальности слово "гомосек" является ругательством – по меньшей мере в глазах значительной части общества". "В свете этого мне остается только признать высказывание ответчиков, согласно которому истец принадлежит к гомосексуальной общине, оскорбительным", - объявила судья.


И присудила Амсалему солидную по тем временам компенсацию – 150 тысяч шекелей. За эти деньги тогда вполне можно было купить нормальную трехкомнатную квартиру где-нибудь в Ашдоде или в Нетании. (А средняя зарплата в 1994 году составляла 3400 шекелей. А минимальная – 1600 шекелей.)


Если почитать весь приговор, можно убедиться, что это совершенно неюридические субъективные размышлизмы путающейся в идеологических установках облеченной властью чиновницы. В частности, она полностью игнорирует тот факт, что заголовок был заведомо шутовской. В нем приводилась только фамилия, вообще без упоминания имени и профессии этого самого Амсалема (а их в Израиле - как в России Сидоровых).

То есть он был понятен только тем, кто в курсе насчет конкретной речевки "Амсалем ха-гомо" и знает, о чем и ком идет речь. А те, кто был в курсе этой речевки, разумеется, не воспринимали ее как серьезное определение половой ориентации.


Но я, опять же, не об этом. А о том, что этого Амсалема вне спортивных разделов никто особо не знал, и уж точно ничего не предполагал насчет его половых интересов. Даже когда вышла та приснопамятная статья в спортивном разделе "ха-Ира", которую тоже никто толком не читал, а те, кто читал и понял заголовок, прекрасно осознали и его иронический характер.


И о том, что этот курьезный суд, в отличие от самой статьи, освещался во всех центральных газетах, с соответствующими заголовками. И даже я, тогда свежий репатриант, только осваивавший иврит и совершенно не интересовавшийся баскетболом, на всю жизнь запомнил, что "Амсалем – ха-гомо", а вместе со мной – и вообще весь Израиль. Оно ему было надо?

Материалы по теме

Комментарии

комментарии

Реклама

последние новости

Реклама

популярное за неделю

Реклама

Блоги

Реклама

Публицистика

Реклама

Интервью

x
Реклама