Важно не подменять анализ громкими заголовками.
Последние публикации об эмиграции из Израиля вызвали вполне понятный общественный резонанс. Заголовки сообщают о резком росте числа уезжающих специалистов высокотехнологической отрасли и системы здравоохранения, говорят о "новой волне утечки мозгов" и рисуют картину массового исхода наиболее квалифицированной части общества.
Поводом стало исследование Налогового управления Израиля, показавшее не только рост числа долгосрочно выезжающих граждан, но и изменение их социального профиля. Среди уезжающих действительно стало больше людей среднего возраста, специалистов с высоким уровнем доходов и представителей тех отраслей, которые во многом определяют конкурентоспособность израильской экономики.
Это серьезный сигнал, который нельзя игнорировать. Но именно потому, что речь идет о будущем страны, особенно важно не подменять анализ громкими заголовками.
Главный вывод исследования состоит не столько в увеличении числа эмигрантов, сколько в изменении их состава. Если раньше значительную часть уезжавших составляли молодежь, студенты или люди с относительно невысокими доходами, то сегодня среди них становится больше специалистов, находящихся на пике профессиональной карьеры. Именно это обстоятельство заслуживает самого пристального внимания.
Вместе с тем любой разговор об эмиграции требует аккуратного обращения со статистикой.
Период пандемии был исключительным. Закрытые границы и ограничения на международное сообщение резко сократили перемещение людей практически во всем мире. Поэтому сравнение сегодняшних показателей с периодом коронавирусных ограничений неизбежно усиливает впечатление стремительного роста.
Это не означает, что проблема придумана, но цифры следует оценивать в более широком временном контексте, сравнивая их не только с пандемийными годами, но и с периодом до коронавируса.
Не менее важно учитывать и изменения самой методики учета. В последние годы Центральное статистическое бюро Израиля пересмотрело критерии определения долгосрочной эмиграции. Новая система точнее отражает современную реальность, когда человек может жить большую часть года за границей и при этом регулярно приезжать в Израиль. Однако изменение методики неизбежно влияет и на итоговые показатели. Поэтому прямое сопоставление новых данных со статистикой прошлых лет требует осторожности.
Есть и еще одно обстоятельство, которое редко попадает в газетные заголовки.
Долгосрочный выезд далеко не всегда означает окончательный разрыв со страной. Среди тех, кто живет несколько лет за границей, есть исследователи, проходящие постдокторантуру, врачи, проходящие специализацию, сотрудники международных компаний, предприниматели и специалисты, работающие на зарубежных рынках. Многие сохраняют профессиональные связи с Израилем, продолжают участвовать в израильских проектах и впоследствии возвращаются.
Именно поэтому оценивать "утечку мозгов" только по числу выехавших было бы слишком упрощенно. Не менее важно знать, сколько людей возвращаются, какие связи они сохраняют со страной и насколько постоянным оказывается их переезд.
Особую осторожность следует проявлять и в отношении отраслевой статистики.
Например, сообщения о резком росте числа "уехавших врачей" основаны на данных о секторе здравоохранения в целом. Однако этот сектор объединяет не только врачей, но и медицинских сестер, фармацевтов, исследователей, работников лабораторий, специалистов по медицинским технологиям и административный персонал. Следовательно, отраслевые данные сами по себе еще не позволяют определить, сколько именно практикующих врачей покинули Израиль.
Аналогичная ситуация существует и в сфере высоких технологий. Рост числа уехавших специалистов действительно заслуживает внимания. Однако для понимания масштаба проблемы необходимо учитывать не только абсолютное количество эмигрантов, но и их долю среди всех работников отрасли, а также особенности самой индустрии, где международная мобильность давно стала частью профессиональной карьеры.
Все эти уточнения не отменяют главного. Израиль действительно сталкивается с новой тенденцией. Ухудшается миграционный баланс, уменьшается число возвращающихся граждан, а среди уезжающих становится больше высококвалифицированных специалистов. Даже если некоторые цифры требуют осторожной интерпретации, сама тенденция выглядит достаточно убедительной.
Вопрос состоит не в том, существует ли проблема, а в том, как на нее реагировать.
Было бы ошибкой превращать статистику эмиграции в инструмент политической борьбы. Так же ошибочно было бы объяснять происходящее исключительно войной, внутренним политическим кризисом или экономическими трудностями. Решение о переезде почти всегда рождается под влиянием нескольких факторов одновременно: профессиональных возможностей, уровня безопасности, перспектив для детей, стоимости жизни, общественной атмосферы и личных обстоятельств.
Поэтому главной задачей государства должно стать не выяснение того, какая именно причина оказалась решающей, а создание условий, при которых высококвалифицированные люди будут видеть свое будущее именно в Израиле.
Не менее важно отказаться и от моральной оценки самой эмиграции. В современном мире профессиональная мобильность стала нормой. Ученые, инженеры, предприниматели и врачи работают в разных странах, получают международный опыт и нередко возвращаются домой с новыми знаниями и профессиональными связями.
Настоящая проблема возникает тогда, когда временная мобильность превращается в постоянную потерю человеческого капитала.
Поэтому сегодня Израилю необходим не спор о том, насколько драматично звучат проценты в газетных заголовках. Гораздо важнее понять, почему все больше людей, уже добившихся профессионального успеха в стране, начинают связывать свое будущее с жизнью за ее пределами.
Ответ на этот вопрос определит будущее Израиля значительно больше, чем любые статистические дискуссии.
Д-р Хаим Бен Яаков, генеральный директор Евро-Азиатского еврейского конгресса
комментарии