Когда деревья станут большими! Памяти двух сестер милосердия

Давно уже нет той больницы. И редко вспоминается эта история. Время, оно и лечит, и отдаляет, и стирает воспоминания. Не осталось живых свидетелей тех событий, состарились и ушли в мир иной близкие люди тех девушек. А они так и остались юными сестрами милосердия.

Поднять руку на человека - это преступление. Человеческая жизнь - что может быть ценнее?

Но особо циничное преступление - покушение на жизнь человека, миссия которого спасать других людей...

Колонна медиков, которая направлялась в иерусалимскую больницу "Хадасса" в апреле 1948 года, была уничтожена арабскими боевиками, несмотря на то, что они знали: в этой колонне едут врачи и медсестры, едут спасать жизни. В тот день погибли 77 человек, среди них - лучшие врачи Эрец-Исраэль. Они лечили и евреев, и арабов.

Но оказывается, подобные истории случались и раньше. Пусть не столь громкие, но важно знать и о них.

Жителям Рамат-Гана, возможно, известна небольшая зеленая улочка в районе парка Шауль. Она называется улицей Сестры Нехамы. Но все ли знают, чье имя носит эта улица в старом Рамат-Гане?

Нехаме Цедек было девятнадцать, а Мирьям Финк - только семнадцать, когда они трагически погибли. Шел 1936 год. Не было на карте государства Израиль, а вот арабский террор уже был. Что еще раз доказывает его намерения...

Именно в тот период террор стал точечным, напоминая современные террористические акты. Исподтишка выстрелить, зарезать, взорвать... Главное - нанести ущерб еврейскому населению, поселить панику среди него.

В квартале Гиват-Алия, на берегу моря в Яффо, в те годы была расположена государственная инфекционная больница. В ней лечились местные жители, в большинстве своем арабы, евреев было немного.

Но среди медперсонала было много еврейских медиков. Там работали Нехама и Мирьям. Они учились в школе медсестер, тяжело учились, а параллельно работали, брали дежурства - медработников всегда не хватало. Нехама уже завершала учебу. Мирьям только начала.

Мирьям Финк раньше звали Мартой. Она родилась в Вене в марте 1919 года. Белокурой улыбчивой девочке пришлось рано остаться без мамы. Ее растил отец Барух Арье, но, к счастью, на ее пути встречались только позитивные люди, и Марта росла в тепле и понимании. В семье ей также привили любовь к Эрец-Исраэль и сионистские идеи. Девочка училась в гимназии, изучала гуманитарные предметы и мечтала об алие.

Она осуществила свою мечту в 1934 году, когда Марте было 15 лет. Поменяла имя на Мирьям. Нежной, тонкой девушке непросто было и здесь. Она искала себя, хотела устроиться на работу, но не везде ее брали.

Сперва Мирьям поехала в Хадеру, но, когда услышала об открытии школы медсестер, отправилась поступать в эту школу и все свои силы, любовь и преданность стране отдавала учебе, чтобы в будущем исцелять больных людей. Почти с первого дня она брала дежурства в инфекционной больнице. Училась днем, работала вечером или ночью.

А Нехама Цедек родилась в 1917 году в Египте, в Александрии. Там оказались ее родители - Исраэль и Белла Дов. Они были одними из первых жителей Рамат-Гана.

В начале Первой мировой войны семья была изгнана турецкими властями и переехала в Египет. Когда девочке был годик, семья вернулась на родину. Так что Нехама росла в Эрец-Исраэль. Она закончила начальную школу в Неве-Цедеке, но у родителей не было достаточно средств, чтобы позволить дочке продолжить образование, и девочка перешла в вечернюю школу. А по ее окончании она решила получить профессию медсестры. Она всегда мечтала помогать другим людям. Нехама училась в Яффо в школе медсестер.

Несмотря на тяжелую работу и часто невыносимые условия, многие из студенток не выдержали. Несмотря на моменты разочарования и сомнений, которые она записывала в своем дневнике, Нехама учебу не оставила. Наоборот, и врачи, и медсестры свидетельствовали о том, что девушка была настойчивой и делала все, чтобы преуспеть в выбранной профессии. Она была не только начинающим хорошим специалистом, но и человеком с большой и доброй душой. Такой, какой должна быть настоящая сестра милосердия...

Нехама также присоединилась к деятельности подпольной организации "Хагана" и была консультантом по оказанию первой медицинской помощи.

Когда начались арабские беспорядки 1936 года, девушка жаловалась родным на то, что из-за преднамеренных подстрекательств обострились отношения между еврейскими и арабскими медсестрами. Вскоре она приехала домой в короткий отпуск, была взволнована и обеспокоена. Честно призналась родителям, что боится вернуться на работу. Но ее преданность своему делу была выше страха: в больнице пациенты нуждались в ней.

Накануне трагедии Нехама навсегда покинула отчий дом в Рамат-Гане.

То, что произошло на территории инфекционной больницы Яффо, не поддается никакой логике, кроме одной: убийцами руководила ненависть к евреям.

17 августа 1936 года Марта и Нехама должны были заступить на ночную смену. Они пришли на работу пораньше, как обычно. Ведь для того, чтобы работать в инфекционной больнице, надо было в отдельном помещении оставить свои вещи, переодеться в стерильную одежду и уже оттуда направиться в больницу, принимать смену. Вот тогда их и ждала засада.

Когда две девушки в белых халатах и косыночках шли по тропинке к зданию больницы, по ним открыли огонь. Тот, кто стрелял, видел их и знал, что стреляет в медсестер!

Это было преднамеренное убийство. Марта погибла на месте, за жизнь Нехамы боролись срочно приехавшие лучшие врачи. Из больницы "Хадасса" прибыли доктор Натан Вольф и доктор Арье Алутин, который сделал девушке переливание крови.

О теракте сразу узнали в стране. Мэр Тель-Авива Меир Дизенгоф в эти дни находился на смертном одре, поэтому его обязанности были возложены на заместителя мэра Исраэля Рокаха. Роках потребовал перевезти Нехаму в тель-авивскую больницу, чтобы спасать ее там. Но медики развели руками: спасти ее было невозможно.

Все время арабских беспорядков существовало негласное правило - не трогать людей в белых халатах. И когда это правило было нарушено, страна оказалась в шоке. Две юные жизни, две жертвы террора.

В Тель-Авив были доставлены уже два трупа... Это убийство имело сильнейший резонанс среди жителей Эрец-Исраэль - как евреев, так и арабов. Еврейских пациентов инфекционной больницы в Яффо перевели в другую больницу. Похороны девушек собрали огромное по тем временам количество людей. Процессия, более двадцати тысяч человек, прошла по улице Бальфур до кладбища на улице Трумпельдор. Все магазины в эти часы были закрыты в знак траура.

Пресса посвятила теракту центральные заголовки. В газете "Давар" было написано: "Грязные руки животных дотянулись до больницы. Кровь медсестер, перевязывавших арабские раны, на этих руках". В Яффо был объявлен комендантский час. Комитет арабских женщин выразил надежду, что больше не будет нападений ни на еврейских, ни на арабских женщин. Арабский комитет Яффо также выразил соболезнование и осудил теракт.

Но очень быстро, буквально через несколько дней, политика поменялась. Убийца не был пойман. А значит, можно было нести всякую чушь. Например, арабы стали утверждать, что убийство могло быть делом рук местных коммунистов, которые хотели спровоцировать международный конфликт.

Впрочем, спустя несколько лет, в октябре 1939 года, в Иерусалимской тюрьме был повешен Эль-Абд-Дауд аль-Хусейн, приговоренный к смертной казни за убийство другого араба в Яффо. Пресса же утверждала, что он также принимал участие в убийстве медсестер.

Прошло ровно девяносто лет. Террор слеп и не разбирает, кто перед ним, - главное, убить побольше евреев.

17 января 2016 года на пороге своего дома погибла от ножа террориста медсестра Дафна Меир. Она работала в беэр-шевской больнице "Сорока".

В страшнейшем теракте в иерусалимском кафе "Гилель" 9 сентября 2003 года погиб великолепный врач, доктор Давид Аппельбаум, специалист по оказанию первой помощи жертвам террора. Это лишь несколько имен медиков, которые вспомнились мне сейчас из новейшей истории нашей страны.

Улица в Яффо, рядом с которой произошло убийство двух девушек-медсестер в 1936 году, теперь называется "Две сестры".

А в Рамат-Гане на улице Нехамы Цедек всегда есть тень, спасающая прохожих в жару... Там растут эвкалипты. Моше, брат Нехамы, рассказывал, что посадил их вместе с сестрой, когда они были подростками, и дети Рамат-Гана занимались озеленением родного города. Им хотелось увидеть, когда деревья станут большими.

Деревья давно выросли...

Светлая память Нехаме Цедек и Мирьям Финк!