"Можно я тебя обниму?" - спросил Элия Коэн, когда я вошла.
В подъезде обычного тель-авивского многоэтажного дома висят самодельные плакаты с фотографиями жениха и невесты. Их повесили соседи: "Элия и Зив, поздравляем со свадьбой!". Человек, который ничего не знает о молодоженах, равнодушно пройдет мимо. Или улыбнется, глядя на эти молодые и счастливые лица. Но за этим счастьем стоит страшная история, которая началась седьмого октября и закончилась спустя 505 дней в плену у ХАМАСа.
После освобождения Элия Коэн написал книгу, которую я имела честь перевести на русский язык. И теперь, накануне третьей годовщины его похищения, я пришла, чтобы вручить ему результат нашей работы.
"Можно я тебя обниму?" - спросил Элия Коэн, когда я вошла.
Мы работали над его книгой много месяцев. Бесконечные сверки, правки, бесчисленные вопросы, которые я ему задавала, десятки писем и согласований. И когда наконец встретились, было ощущение, будто мы знаем друг друга всю жизнь.
"Конечно, - ответила я. - Это будет честью для меня".
Пока Элия готовил кофе, я заметила, что он прихрамывает. Седьмого октября, когда они с Зив скрывались в "убежище смерти", он получил огнестрельное ранение.
В плену ему провели "операцию". Ну, как операцию. Просто заткнули рот грязной тряпкой, чтобы не кричал, и вынули пулю. Без наркоза, без антибиотиков, без элементарных медицинских инструментов.
Потом, уже в Израиле, по-настоящему пытались спасти ногу.
"Но операция прошла неудачно, - объясняет он. - Предстоит ещё долгий и сложный процесс реабилитации. Но, видишь, я хожу! Но бегать до сих пор не могу".
И улыбается.
"Прошло уже больше полутора лет с освобождения. Как ты думаешь, что сложнее всего объяснить людям, которые не пережили плен?"
"Я не думаю, что вообще можно объяснить, что такое плен. Это невозможно ни описать, ни рассказать. Это кошмар. Ежеминутный и ежесекундный кошмар. Но в этом кошмаре тоже можно научиться жить".
"Когда ты вернулся, что тебя удивило?"
"Поначалу мне было очень странно. Правда, очень странно, потому что я уже забыл, что такое нормальная жизнь. Я так долго привыкал выживать в условиях, которые и условиями-то назвать нельзя, что забыл: снаружи жизнь продолжается как обычно. К счастью, рядом со мной была Зив. Она вернула меня к жизни. И мне пришлось привыкать к новой реальности, в которой мы сегодня живем. Седьмое октября очень многое изменило в стране".
26-летний Элия Коэн из Цур-Хадассы отправился на фестиваль "Нова" вместе со своей девушкой Зив Абуд, её племянником Амитом и его подругой Карин. Это была не первая для них "вечеринка на природе". Элия и сам занимался организацией подобных мероприятий, и, когда его друзья Элькана Бухбот и Михаэль Вакнин позвонили и пригласили на фестиваль "Нова", он согласился, не сомневаясь. Элькана Бухбот был похищен боевиками ХАМАСа в Газу и провел в плену около двух лет, а Михаэль Вакнин был убит во время резни седьмого октября вместе со своим братом-близнецом Ошером.
"Когда меня взяли в плен, я был счастлив, - говорит он. - Ведь мне могли пустить пулю в лоб, а я остался жив. Разве это не счастье? Когда меня били охранники, я благодарил Бога. Ведь они меня всего лишь бьют, но не убивают. Значит, я буду жить. Когда мы делили маленькую миску риса на четверых, я радовался. Значит, нам подарили ещё один день жизни. А если есть хоть несколько рисовых зернышек, значит, сегодня я не умру."
Элия знает цену пищи. Он никогда не выбрасывает еду. Он знает, что есть люди, которые недоедают, поэтому часто отдает остатки бездомным на улицах Тель-Авива.
"Когда-то я бы многое отдал, чтобы стать тель-авивским бездомным, - задумчиво говорит он."
В книге Элия неоднократно описывает пытки, которым подвергались израильские заложники. Одна из самых мучительных - голод.
"В полдень приносят еду: опять миску риса. Но возникает вопрос: как поровну поделить эту порцию? И кто будет делить? Кто первым возьмет свою долю? Эту сложную задачу нужно решать с умом и осторожностью.
Мы постановили, что каждый раз один из нас будет заниматься дележкой порции. У нас нет приборов для точного измерения, мы делаем это на глаз. Если наступает моя очередь, то всегда остается часть, в которой чуть меньше рисинок, чем в других. Что выбрать? Ту, где побольше, или ту, где поменьше? Проявить великодушие или подумать о себе?
А как поведет себя следующий за мной? В нашем состоянии, когда мы находимся на грани голодной смерти, каждое зернышко имеет огромную ценность. С другой стороны, что в реальности может изменить ещё одна ложка риса? Как она может спасти умирающее от голода тело?"
К мучениям физическим в плену добавляется ещё одно: пытка неизвестностью. Никто не знает, что случится через пять минут, никто не может предугадать, как поведет себя охранник, какое решение примет руководство ХАМАСа в отношении пленников. Этот страх преследует пленника каждое мгновение. К тому же никто не знает, что происходит наверху. Что случилось с близкими? Что происходит в стране? Существует ли она по-прежнему в том виде, в котором была до седьмого октября?
"Были моменты, когда я думал, что мне пришел конец. Были моменты, когда террористы прямо говорили, что могут нас убить. Были ситуации, когда я был на волосок от смерти. Я говорил себе: "Ладно, это конец. Я не могу на это повлиять. Но я могу контролировать свое отношение к происходящему. Я не покажу им, что я боюсь. Я не покажу им, что я сломался. Я буду сильным, я буду смелым, я буду верить в то, что все будет хорошо. Если мне суждено умереть - то я умру с улыбкой на губах".
Когда человек находится в одном мгновении от гибели, меняется не только отношение к жизни, но и отношение к вере.
"Мы сидим с тобой на диване в полной безопасности, и у нас нет необходимости просить Бога о спасении. Но когда ты находишься в туннеле глубоко под землей, под охраной вооруженных террористов, то вера и молитва исходят из самого нутра. Ты начинаешь просить Бога о самой малости: стакан воды. Кусочек питы. Или хотя бы крошечную надежду. И это работает. Как будто Бог действительно слышит и отвечает на твои молитвы. И в этот момент начинаешь понимать, что в самый темный и страшный момент Бог приходит на помощь. Я это переживал десятки раз."
В туннелях Элия молился о том, чтобы его близкие продолжали жить, и писал любимой письма.
"Зив, любимая моя.
Я нахожусь глубоко под землей, сердце мое разрывается, но я знаю, что даже здесь, так далеко от тебя, в подземном мире, ты со мной. Каждую минуту я получаю от тебя силы. Ведь как бы ни было тяжело, я все ещё дышу и живу. Зив, любимая моя, продолжай улыбаться ангелам на небесах. И храни меня. Я обещаю, что, когда выйду отсюда, расскажу историю нашей любви."
Возлюбленная Элии Зив чудом выжила в "убежище смерти". Элия закрыл её своим телом, а потом сумел спрятать среди тел погибших. Только спустя семь часов её обнаружили спасатели. 505 дней она ждала его возвращения. Несколько месяцев назад Зив и Элия поженились. И почти сразу же вышла в свет новая книга под названием "Живая". В ней они рассказывают историю своей любви.
"В туннеле ты все время ведешь диалог, - рассказывает Элия. - Так как нам, заложникам, часто запрещали разговаривать между собой, приходилось молчать. Но тогда я обращался к Богу, к самому себе, к охранникам. Я каждое утро просил Бога: сохрани мою семью в безопасности. Пусть они будут здоровы, пусть жизнь продолжается. А я здесь буду сильным, я найду способ выбраться отсюда. И это то, что я пытаюсь объяснить людям сегодня. Не обязательно переживать то, что выпало мне, чтобы понять: цените каждую минуту. Никто не знает, что с нами случится дальше. Поэтому цените близких, говорите о своей любви, показывайте свою любовь. В конце концов, любовь и надежда помогли мне выжить в туннелях".
В книге Элия описывает ситуации, когда решения приходилось принимать за долю секунды, и они спасали жизнь. Тогда нужно было полагаться на инстинкты.
"Сейчас я бы сказал тому Элие, который был в туннеле: доверься себе. Доверься своей интуиции, все будет хорошо. Например, в книге я описываю такую ситуацию: когда нас похищали, то посадили в пикап. Рядом со мной сидел ещё один парень. У него не выдержали нервы, он не смог совладать с собой и выпрыгнул. Его тут же застрелили. Я очень хотел, чтобы он остался. Но он сделал то, что сделал. Мне очень жаль. В тот момент я решил, что сделаю все, чтобы выжить".
Спустя больше полутора лет после освобождения Элия видит свою миссию в том, чтобы рассказывать людям о ХАМАСе и о своем плене. Он много путешествует по миру, выступает с лекциями, встречается с читателями и дает интервью. "Книги дают мне огромное ощущение смысла, потому что многие рассказывают мне, через что они проходят и какие инструменты получили благодаря книге", - говорит Элия.
А в будущем он хочет уйти от публичности и заняться чем-то более приземленным. Например, торговлей недвижимостью.
"Мне не очень нравится этот статус "селебрити", но я понимаю, что должен рассказывать о том, что было в плену. О том, что такое ХАМАС. Это безжалостная и циничная, крайне религиозная организация, цель которой - уничтожить евреев.
"А как выглядит обычный боевик ХАМАСа?"
"Как правило, это очень религиозный человек, это фанатик. И его целью является уничтожение государства Израиль вместе со всеми жителями. Он верит, что до возникновения Израиля здесь было государство Палестина, которое евреи отобрали. Но я думаю, что дело не только в земле.
"А в чем ещё?"
"Это религиозная война. Они называют евреев "порочный ребенок Бога". То есть иудаизм - это "неправильный" ислам. И единственный способ его "исправить" - это уничтожить. И в Коране упоминается Израиль как страна евреев. И от этого происходит ненависть, которая длится уже не одно столетие. К этому добавился нарратив об "украденной земле". Но это лишь предлог. Настоящая причина - религиозная.
"А что ты думаешь, когда слышишь разговоры про то, что с ХАМАСом надо договариваться? Есть вообще тема для переговоров?"
"Я думаю, что нет. Те, кто говорят о "совместном сосуществовании", ошибаются".
"Но ведь евреи и арабы живут вместе. Есть немало смешанных городов".
"Мы говорим о ХАМАСе. С ними договариваться невозможно. ХАМАС - это идеология. И она говорит простую вещь: или мы, или они. Третьего не дано. В ХАМАСе не допускают мысли о том, что евреи будут находиться рядом с арабами. Их не должно быть вообще. Физически. Ни в каком виде. Поэтому ХАМАС будет тянуть время и готовиться к новой войне. То, что они и делают уже сейчас".
"Но ты говоришь о ХАМАСе как о военной и идеологической структуре. Между тем в Газе есть немало "мирных жителей".
"Я не знаю, кто такие "мирные жители". Те, кто позволяют рыть туннели в своих домах. Те, кто посылают своих детей передавать оружие боевикам. Я жил в доме, где восьмилетние дети шли в школу, а возвращались с оружием, которое было спрятано в полотенце. Каждый, кто поддерживает ХАМАС, становится соучастником. Седьмого октября так называемые "мирные жители" взяли меня в заложники, убили племянника моей жены Зив и его девушку, насиловали моих подруг и грабили моих друзей. И не было никого, кто бы сказал: "Подождите, что же мы делаем? Ведь так нельзя, это большая ошибка". Ни один из них не осудил того, что происходило. Дети вышли на улицу и плевали в меня, женщины избивали меня. И ни один из них не подошел и не сказал: "Мне тебя жаль. Я тебе помогу". Ни один.
Книга на русском языке вышла в издательстве Freedom Letters:
"Нас окружает ликующая, опьяненная успехом толпа.
- Яуд калб! Идбах! Аллаху акбар!
Мужчины, подростки, женщины, дети. Они пришли, чтобы отпраздновать триумф. Я вижу в их глазах одно желание - убить.
Они упиваются своей победой. Это один из самых унизительных моментов в моей жизни.
Я лежу избитый в грузовом отсеке пикапа, летят тяжелые предметы. Вдруг чувствую, как меня тянут за ногу. Кто-то пытается вытащить из машины и бросить в толпу, готовую меня растерзать. Я вспоминаю трагический случай, когда линчевали двух сотрудников пограничной полиции. И помню окровавленные руки убийц, которые они выставили на всеобщее обозрение.
"Отец Небесный, прошу тебя, не дай умереть такой страшной смертью", - шепчу я.
"Shoot me", - умоляю одного из террористов.
Лучше умереть от пули, чем быть разорванным толпой.
"Я не убью тебя", - отвечает он на ломаном английском. - "Они тебя убьют", - и улыбается."
"Как ты думаешь, есть ли шанс победить ХАМАС?"
"Если мы сможем искоренить эту идеологию и в Газе не останется ни одного человека, который скажет: "Я поддерживаю ХАМАС", - то да. Но пока этого не произошло, через десять, двадцать, сорок лет вырастет новое поколение и повторит то, что случилось седьмого октября."
"Когда говорят про "голод" и "геноцид в Газе", что ты думаешь?"
"Лично я не видел ни одного голодающего или обездоленного. Я лично не верю в пропаганду, когда бросают в воздух ничем не подкрепленные цифры. Я верю в нашу армию и знаю, что она не убивает намеренно детей и женщин. Иногда бывает, что террорист прячется в доме, где есть женщины и дети. Делает это сознательно. И ракета попадает в дом. И что нам делать? Не воевать? Если бы мы хотели уничтожить всю Газу вместе с жителями, мы бы это сделали уже давно. Но это ХАМАС ворвался в наши дома и вырезал целые семьи вместе с детьми. Мы не убиваем младенцев ради забавы. Невозможно одновременно вести боевые действия и быть "самыми нравственными". Это же просто абсурд. Это война. И не мы её начали."
"Главное развлечение охранников - турецкие сериалы, которые они обожают. Хотя бы на один час в день, обычно по вечерам, они оставляют нас в покое.
"Ты идешь готовить попкорн?" - спрашивает один из тюремщиков Треугольника, ответственного за приготовление специального "сериального" угощения.
У нас есть ещё один тюремщик, его мы прозвали Вкусняшкой. Он отвечает за шоколадные конфеты и прочие сладости.
Во время просмотра им нельзя мешать. Ни в коем случае не обращаться с вопросом или просьбой, даже самой срочной. Нарушить их покой во время просмотра сериала - чрезвычайно опасная идея.
Вкусняшка делает попкорн, и его запах распространяется по всему туннелю. Он настоящий специалист, любит экспериментировать: то добавляет заатар, то паприку, то зиру. Его дружки уже ждут перед телевизором, готовятся к просмотру новой серии.
Мы узнаем музыку из сериала, знаем главных героев и что с ними происходит. В одной комнате они обустроили вип-зал кинотеатра, а в другой сидим мы: остатки человеческой плоти, доведенные до крайней степени истощения, больные, раненые, изможденные. Один туннель, две комнаты, два мира... и единый Б-г".
Элия Коэн в день освобождения из плена ХАМАСа
Седьмое октября и все, что за ним последовало, навсегда останутся с Элией. В тот день он потерял 48 друзей, в том числе племянника Зив Амита и его девушку Карин. Эта боль никогда его не оставит. Так же как и шрамы, оставленные пленом, навсегда останутся в его душе. В своих кошмарах он возвращается в туннели ХАМАСа, его преследуют панические атаки и страх при звуке арабской речи.
"Я часто возвращаюсь туда. Очень часто. В тяжелые моменты, в жестокие моменты, в то, что было непросто пережить. Но я стараюсь напоминать себе: сейчас я в хорошем месте, я дома.
Сейчас все в порядке. Если я оказываюсь на юге страны, в районе "Новы", я чувствую этот страх. Я был там несколько раз. И каждый раз чувствую напряжение, страх и тревогу, что это может произойти снова. Это часть посттравмы. Это как с деревом: если его надрезать, след останется навсегда, но дерево продолжит расти и цвести".
И тем не менее Элия не живет прошлым. Он смотрит вперед.
"Но надо идти дальше. Ради этого я пережил 505 дней в плену. Ради этого я выжил. Это будет самым сильным ответом ХАМАСу: мы здесь, мы не сбежали. Мы создадим семьи, родим детей и не уйдем. Они не на тех напали. Мы не сдадимся. Что бы они ни думали седьмого октября, когда начали атаку, мы доказали: мы сильные, мы любим страну и мы останемся здесь. И победим."
Со стен смотрят те, кто остался в "убежище смерти". Живые, веселые, улыбающиеся, молодые - на фотографиях.
А отдельно висит оформленное в рамку "свидетельство выпускника туннелей ХАМАСа". Как вечное напоминание об унижении.
"Можно я тебя обниму?" - спрашиваю я на прощание.
Фото: Reuters, Майя Гельфанд, а также предоставлены Элией Коэном
комментарии