Иранские государственные СМИ не опубликовали полной стенограммы выступления Резаи.
Один из самых влиятельных представителей иранского силового аппарата публично признал то, о чем власти страны обычно предпочитают говорить гораздо осторожнее. Мохсен Резаи, с августа возглавляющий Секретариат Высшего совета национальной безопасности Ирана, заявил, что страна переживает "один из самых тяжелых периодов", а президент Масуд Пезешкиан одновременно признал ухудшение экономической ситуации.
Для Тегерана это необычно не столько из-за самой констатации экономических проблем, сколько из-за того, кто ее сделал. Резаи - бывший главнокомандующий Корпусом стражей исламской революции, один из наиболее известных представителей иранского силового истеблишмента и нынешний секретарь главного координирующего органа страны по вопросам безопасности и внешней политики.
Что сказал Резаи
Заявление прозвучало 3 октября на заседании высокого уровня, посвященном поиску способов стабилизации экономики после более чем семи месяцев войны с США и Израилем. По данным государственного информационного агентства IRNA, Резаи охарактеризовал нынешнюю ситуацию как "один из самых тяжелых периодов, с которыми сталкивалась страна". При этом иранские государственные СМИ не опубликовали полной стенограммы его выступления.
По сообщениям о заседании, Резаи также заявил, что Высший совет национальной безопасности окажет экономическому руководству всю возможную помощь. Само по себе это не означает появления какого-то нового пакета экономических мер, однако показывает, насколько глубоко экономические проблемы проникли в сферу, которая обычно находится в ведении финансового и экономического блоков правительства.
Еще показательнее реакция президента. Пезешкиан заявил, что правительство приняло "новый подход к управлению особыми условиями", но конкретных мер не назвал.
Это уже не первое признание серьезности положения со стороны президента. В августе Пезешкиан говорил, что его правительство столкнулось с одним из самых тяжелых периодов со времен Исламской революции, перечисляя среди причин санкции, экономическое давление, военные действия, энергетические проблемы, засуху и нехватку воды.
Но нынешнее заявление прозвучало на фоне гораздо более острого финансового давления - и именно поэтому привлекло такое внимание.
Риал стремительно теряет стоимость
Одним из наиболее наглядных индикаторов кризиса стал курс национальной валюты. 3 октября иранский риал на рынке торговался примерно по 2,688 млн за доллар. Днем ранее за один доллар давали около 2,632 млн риалов. За последний год иранская валюта потеряла более половины своей стоимости, а инфляция, по данным Reuters, превысила 70%.
Для обычных иранцев это означает не абстрактное падение биржевого показателя, а стремительный рост стоимости импортных товаров и всего, что прямо или косвенно зависит от импорта. Сбережения в риалах обесцениваются, а население пытается переводить деньги в доллары, золото и другие активы, которые воспринимаются как более надежные.
Центральный банк Ирана пытается остановить падение. Государственные банки получили указания выставить на рынок до 2 млрд долларов, однако пока эти меры не смогли развернуть тенденцию.
Проблема усугубляется тем, что нынешний обвал валюты происходит после нескольких лет санкций и структурных проблем, а теперь к ним добавились последствия войны и серьезные ограничения на внешнюю торговлю.
Нефть оказалась под ударом
Для Ирана проблема с валютой особенно опасна из-за зависимости бюджета и экономики от нефтяных доходов. Именно экспорт нефти остается одним из важнейших источников поступления иностранной валюты, необходимой стране для импорта и поддержания финансовой системы.
Американские санкции и фактическое ограничение судоходства вокруг Ирана резко осложнили экспорт. При этом ситуация на мировом нефтяном рынке парадоксальна: общий экспорт нефти из стран Ближнего Востока к концу сентября уже на отдельных отрезках превысил довоенный уровень, но это восстановление в первую очередь обеспечили Саудовская Аравия и Ирак, а не Иран.
По данным Reuters, средний объем экспорта нефти из стран Ближнего Востока в сентябре достиг 18,3 млн баррелей в сутки, временно превысив показатели до начала войны. Однако нефтяные потоки через Ормузский пролив остаются значительно более сложными и дорогими, чем раньше, а риски для танкеров продолжают расти.
Это важное уточнение: утверждение о том, что "нефть с Ближнего Востока вернулась к довоенным уровням", не означает восстановления иранского экспорта. Напротив, именно Иран оказался одним из главных исключений из общей картины восстановления поставок.
Тегеран теряет главный экономический рычаг
Для иранского руководства нефтяной экспорт важен не только как источник денег. Он является одним из главных инструментов поддержания всей системы - от государственных расходов до импорта продовольствия, медикаментов, оборудования и промышленного сырья.
Поэтому американское давление на нефтяные перевозки бьет сразу по нескольким направлениям. Меньше экспортной выручки означает меньше валюты, а дефицит валюты усиливает давление на риал, что, в свою очередь, делает импорт еще дороже.
Получается замкнутый круг: падение риала повышает стоимость импорта, рост стоимости импорта ускоряет инфляцию, инфляция снижает реальные доходы населения, а сокращение нефтяных поступлений ограничивает возможности правительства компенсировать эти потери.
При этом Ормузский пролив остается критически важным для мировой энергетики. Через него до войны проходило около пятой части мирового потока нефти и сжиженного природного газа, а нынешняя ситуация сделала перевозки по этому маршруту значительно более рискованными.
Кризис уже добрался до зарплат
Экономическое давление все заметнее отражается на рынке труда. Иранские государственные и частные работники в последние дни публиковали в социальных сетях сообщения о задержках зарплат, сокращении выплат и ухудшении условий работы.
Особенно показателен тот факт, что о финансовых проблемах говорят представители профессий, от которых напрямую зависит функционирование государства и социальной сферы. Среди тех, кто сообщал о намерении оставить работу или уже заявил об уходе, были учителя и медицинские работники.
Иранские СМИ также сообщали о протестах пенсионеров государственного сектора. Их претензия - неполучение полной суммы пенсионных выплат на фоне резкого роста стоимости жизни.
Отдельные сообщения работников указывают и на более глубокую проблему: зарплаты иногда выплачиваются с задержками на недели и даже месяцы, а некоторые сотрудники вынуждены искать вторую работу, чтобы оплачивать повседневные расходы.
Если подобная ситуация будет продолжаться, последствия могут выйти далеко за пределы социальной напряженности. Для государства массовый уход учителей, врачей и других квалифицированных специалистов означает дополнительное ухудшение качества государственных услуг именно тогда, когда население нуждается в них больше всего.
Уход министра нефти
На этом фоне особенно символично выглядит отставка министра нефти Мохсена Пакнеджада. 4 октября президент Пезешкиан принял его отставку, а временно возглавить министерство назначил Хамида Боварда, генерального директора Национальной иранской нефтяной компании. Пакнеджад занимал пост министра с августа 2024 года.
Иранские власти настаивают, что министр ушел по личным причинам. По словам представителей президентской администрации, Пакнеджад просил об отставке еще некоторое время назад, однако ранее президент не соглашался ее принять. В итоге после очередной просьбы глава государства ее удовлетворил.
Поэтому связывать отставку напрямую с экономическим кризисом как установленный факт было бы неправильно. Но политически момент оказался крайне чувствительным: министр уходит именно тогда, когда нефтяная отрасль испытывает серьезнейшее давление со стороны санкций, ограничений на экспорт и проблем с транспортировкой.
Его временный преемник хорошо знаком с отраслью. Бовард возглавлял Национальную иранскую нефтяную компанию с 2024 года, а до этого руководил другими структурами нефтяного сектора.
Почему заявление Резаи особенно необычно
Сам по себе Резаи не является экономистом и не отвечает за финансовую политику. Его нынешняя должность - секретарь Высшего совета национальной безопасности, органа, который координирует вопросы национальной безопасности, обороны и внешней политики.
До назначения на этот пост в августе он много лет оставался одной из наиболее известных фигур Корпуса стражей исламской революции. Резаи командовал КСИР с 1981 по 1997 год, а в августе 2026 года верховный лидер Моджтаба Хаменеи одновременно назначил его своим представителем в Высшем совете национальной безопасности.
Именно поэтому его признание имеет больший политический вес, чем аналогичная фраза от чиновника экономического ведомства. Когда о тяжести положения говорит человек, отвечающий за национальную безопасность и тесно связанный с силовым аппаратом, это показывает, что кризис рассматривается в Тегеране уже не только как экономическая проблема. Для иранского руководства экономика постепенно превращается в вопрос государственной устойчивости.
Вашингтон считает, что время работает против Тегерана
В США происходящее рассматривают иначе. Американские чиновники в последние недели заявляют, что экономическое противостояние с Ираном складывается в пользу Вашингтона: санкционное давление усиливается, нефтяной экспорт Тегерана ограничен, а доступ к международной торговле становится сложнее.
При этом есть важная оговорка. Мировая экономика пока не получила облегчения, которое можно было бы ожидать от восстановления нефтяных поставок. Цены остаются выше довоенных, стоимость морских перевозок резко выросла, а повреждения энергетической инфраструктуры и проблемы с переработкой создают дефицит отдельных видов топлива.
То есть Вашингтон действительно добился серьезного давления на Иран, но цена конфликта распределяется гораздо шире. Чем дольше сохраняются проблемы с судоходством и энергетической инфраструктурой, тем сильнее риски для мирового рынка.
Ставка Ирана на выборы в США
В Тегеране, судя по сообщениям о позиции руководства, рассчитывают и на обратный эффект. Логика иранской стороны заключается в том, что продолжительный энергетический кризис и высокие цены на нефть могут создать проблемы уже для администрации Дональда Трампа.
Особенно важен политический календарь США: в ноябре проходят промежуточные выборы в Конгресс. Если дорогая энергия и рост стоимости жизни начнут серьезно давить на американских избирателей, это теоретически может увеличить внутреннюю цену продолжения давления на Иран.
Однако пока это скорее расчет Тегерана, чем подтвержденный политический эффект. Нефтяные потоки в регионе частично восстановились, а Вашингтон, напротив, продолжает демонстрировать готовность сохранять давление.
Кризис, который становится вопросом выживания системы
Заявление Мохсена Резаи стало важным именно потому, что оно совпало сразу с несколькими тревожными сигналами: рекордным падением риала, инфляцией выше 70%, сокращением возможностей нефтяного экспорта, проблемами с выплатой зарплат и пенсий и отставкой министра нефти.
Пока иранские власти сохраняют контроль над государственным аппаратом, а сообщений о новой общенациональной волне протестов масштаба начала года недостаточно, чтобы говорить о непосредственной угрозе падения режима. Но экономическая ситуация создает для Тегерана проблему другого порядка: даже если государство способно пережить военное и санкционное давление, ему становится все труднее поддерживать привычный уровень жизни населения.
Именно поэтому слова Резаи можно рассматривать не как признание неминуемого коллапса Ирана, а как редкое публичное свидетельство того, что экономический фронт войны стал для руководства страны одной из главных угроз.
Иранское руководство по-прежнему рассчитывает выдержать давление дольше США. Но впервые за последнее время один из самых влиятельных представителей силового аппарата фактически признал: цена этой стратегии для страны уже стала исключительно высокой.
комментарии