Начинающий политик и общественный деятель дал интервью Борису Штерну.
Израильский общественный деятель Йосеф Хадад, известный своей деятельностью в сфере публичной дипломатии, решил пойти в политику вместе с бывшим командиром бригады "Гивати" Офером Винтером. В интервью ведущему 9 канала Борису Штерну он объяснил, почему предпочел новую партию "Амха Исраэль" более очевидному пути в "Ликуд", рассказал о своем отношении к созданию палестинского государства и назвал законопроект, который его политическая сила намерена продвигать в первую очередь.
Борис Штерн: Господин Хадад, рад видеть вас в студии. Спасибо, что нашли время прийти к нам. Начнем с трагедии на севере. Это прямое следствие войны, которая до сих пор не закончилась. Погибшие дети - что может быть страшнее? О чем вы подумали, когда увидели новости?
Йосеф Хадад: Когда я услышал одного из первых людей, прибывших на место происшествия, и увидел, как он со слезами на глазах рассказывал о случившемся, это было очень тяжело. Мы видим наших детей, и я не хочу сейчас добавлять подробности, чтобы не травмировать зрителей. Но речь идет о по-настоящему страшных вещах.
Я выражаю соболезнования семьям погибших и сочувствие всем, чьи близкие получили ранения. Это больно, это тяжело. И я обращаюсь к людям: война - страшная вещь, а ее последствия сохраняются и после прекращения огня. Даже когда кажется, что перемирие уже действует, могут оставаться неразорвавшиеся боеприпасы и бомбы. Пожалуйста, будьте осторожны. Мы буквально умоляем вас об этом.
Борис Штерн: Но складывается ощущение, что войну пора заканчивать окончательно, добиваться решающего результата.
Йосеф Хадад: Полностью с вами согласен. Именно сейчас мы должны перейти от сдерживания к разгрому врага. И вы как раз дали мне возможность сказать то, что мы хотим сделать: "Амха Исраэль", Офер Винтер в качестве министра обороны, я в качестве министра информационной политики и другие члены нашей команды.
Мы - правая, национальная, сионистская партия. Наша цель - перейти от сдерживания к решительным действиям и победе. При этом я хочу подчеркнуть: это не значит, что у Израиля не было достижений. Они были, и мы их не отрицаем.
Мы добились значительных результатов в Газе, нанесли удары по Ирану, действовали в Ливане и Сирии. Йеменские хуситы по-прежнему представляют угрозу. Но есть одна сфера, в которой мы потерпели тяжелое поражение, - информационная борьба.
А она напрямую связана с безопасностью Израиля. Моя цель - укрепить израильскую информационную политику и создать большое профильное министерство, которое станет своего рода защитным щитом для солдат ЦАХАЛа. Они должны иметь возможность защищать нас, не опасаясь, что международное давление помешает им выполнять свою работу.
Борис Штерн: Вы и без того один из самых цитируемых израильских арабов. С 2023 года вы стали одним из главных лиц израильской информационной борьбы. Уже сейчас у вас, возможно, больше влияния, чем будет в Кнессете. Зачем вам тогда идти в политику?
Йосеф Хадад: Отличный вопрос. Я действительно считаю, что уже сейчас могу влиять на ситуацию как гражданин. Но в должности министра информационной политики мое влияние будет еще больше.
Более того, я намерен стать членом военно-политического кабинета. Я буду первым арабом, который сможет привнести ближневосточный образ мышления в западную политическую среду и помочь сбалансировать эти подходы.
И еще. Если я стану министром и у меня будет большое министерство, я намерен проводить еженедельные пресс-конференции - по примеру Белого дома. Я буду жестко отвечать журналистам, выступающим против Израиля, на арабском и английском языках. И знаете что? На иврите тоже.
Сегодня я представил свою программу информационной политики - десять первых шагов, которые должны превратить нашу информационную работу в инструмент победы. Мы должны выиграть и на этом фронте.
Борис Штерн: Но информационная работа из правительства и политическая деятельность на улицах - не одно и то же. У министра есть ограничения, правила и определенные рамки. Вы сможете сохранить свой нынешний стиль?
Йосеф Хадад: Даже став министром, я намерен выходить к людям и оставаться на местах. Я ничего не собираюсь менять в своем подходе.
Наоборот, как официальный представитель Государства Израиль я хочу обращаться и к евреям диаспоры, и к репатриантам. Я знаю, через что им приходится проходить: с одной стороны, антисемитизм за рубежом, с другой - бюрократия и трудности, с которыми они сталкиваются после приезда в Израиль.
Нам нужна информационная работа не только для внешнего мира, но и внутри страны. И этим я тоже намерен заниматься.
Борис Штерн: Ваша семья - христиане из Назарета. Вы служили в армии?
Йосеф Хадад: В бригаде Гивати.
Борис Штерн: Тем не менее вы решили идти в политику вместе с Офером Винтером. Семья вас поддерживает?
Йосеф Хадад: Конечно. Без поддержки моей семьи я не смог бы делать то, что делаю. Но я скажу и другое: без поддержки значительной части израильского общества я тоже не смог бы продолжать свою работу.
Я понимаю, что теперь, когда я иду в политику, часть людей, которым нравилась моя деятельность в сфере информационной борьбы, может не одобрять мой политический выбор. Я хочу сказать им: я это понимаю.
Но, даст Бог, когда мы придем в Кнессет, я буду работать ради всех граждан Государства Израиль, чтобы укреплять нашу страну.
Борис Штерн: То есть вы хотите показать, что израильские арабы - это не только партия РААМ?
Йосеф Хадад: Не только РААМ, но и не Объединенный список. Мансур Аббас не может самостоятельно назвать ХАМАС террористической организацией - ему пришлось привлечь к этому Сегаловича для защиты. А Офер Винтер привел меня, чтобы я стал защитным щитом для солдат ЦАХАЛа в министерстве информационной политики.
Я, израильский араб, горжусь тем, что я араб, и горжусь тем, что я израильтянин. Я хочу войти в Кнессет, влиять на происходящее, убрать оттуда сторонников террора и привнести новую энергию в среду израильских арабов - тех, кто хочет быть частью страны, интегрироваться в общество и служить государству.
Борис Штерн: Вы могли присоединиться к "Ликуду". Почему выбрали Винтера?
Йосеф Хадад: Это действительно хороший вопрос. Вы правы: я вполне мог оказаться в первой десятке списка "Ликуда", получить пост министра информационной политики и спокойно дождаться 27 октября, ничего не делая до выборов. Но есть нечто более важное, чем должность. Идеология и принципы - это то, чем я не готов поступаться. Я это доказал.
До последней минуты меня пытались привлечь к другим политическим проектам, даже после того, как я уже заявил о присоединении к "Амха Исраэль" и мы объявили о создании партии. Но я ни в коем случае не отказался от своего принципа: я хочу войти в политику с новой энергией, новым подходом и новой партией.
Я сказал - и сделал. Это показывает, насколько меня интересуют не должности и титулы, а возможность воплотить собственную идеологию и ценности.
Борис Штерн: Но сегодня Офер Винтер критикует Биньямина Нетаниягу. Вы собираетесь помогать Нетаниягу формировать правительство или бороться против него?
Йосеф Хадад: В последние недели нас атакуют с беспрецедентной силой - меня, Винтера и других представителей "Амха Исраэль". И, конечно, когда тебя атакуют снова и снова, рано или поздно ты отвечаешь.
Но есть известная фраза, которой руководствовались предыдущие правительства, когда речь шла о наших врагах: "Тишина в ответ на тишину". Так вот, мы говорим нашим братьям по правому лагерю: давайте не будем воевать друг с другом.
Мы принадлежим к правому лагерю. Не стреляйте себе в ногу, чтобы потом не удивляться, почему вы хромаете. Не нужно стрелять внутри одного бронетранспортера. Мы - часть одного лагеря, и все должны понимать: сильная партия "Ам Хай Исраэль" означает сильный правый лагерь.
Борис Штерн: У меня к вам непростой вопрос. Раньше вы поддерживали идею палестинского государства, а теперь выступаете против. Что заставило вас изменить позицию?
Йосеф Хадад: Это очень важный вопрос, и я рад, что наконец могу объяснить свою позицию и на русском языке. Вокруг этого много лжи: из архива достали старый фрагмент и представили его в неправильном контексте.
Речь идет о заявлении, сделанном примерно пять с половиной лет назад, в период обсуждения плана Трампа, известного как "сделка века". Биньямин Нетаниягу поддерживал этот план, и я хочу напомнить: в конечном счете он предусматривал создание двух государств.
Тогда я дал интервью саудовскому телеканалу. Я хотел выступить с исторической позиции гордого израильского араба, который говорит: в Израиле нет апартеида, ХАМАС - террористическая организация, а мир с Саудовской Аравией был бы важным достижением. Поэтому я сказал, что готов поддержать продвижение идеи в рамках плана Трампа, который поддерживали Нетаниягу и его правительство.
Изменения в моих взглядах начались после операции "Страж стен", когда палестинцы попытались поднять израильских арабов на беспорядки. К счастью, к этим призывам присоединились лишь несколько тысяч человек, а не два миллиона израильских арабов.
Но самое существенное изменение произошло после 7 октября. Я заявляю это открыто: палестинского государства не будет, потому что сами палестинцы этого не хотят. Они хотят уничтожить нас. Поэтому с этим покончено.
Борис Штерн: В израильской политике постоянно говорят о принципах. Но после почти трех месяцев предвыборной кампании возникает вопрос: что вообще означают эти принципы? И каковы ваши собственные?
Йосеф Хадад: Я предпочитаю меньше говорить о других и больше - о том, что собираемся делать мы. Именно так мы намерены вести эту кампанию. Мы не хотим бесконечно рассказывать, кто и в чем неправ. Мы хотим показать, что конкретно собираемся изменить.
Сегодня я представил подробную программу для будущего министерства информационной политики - десять шагов, которые должны привести к настоящей революции в этой сфере. Мы выпустили пресс-релиз, рассказали о программе, но никто об этом не говорит.
То же самое касается наших предложений по созданию государственной следственной комиссии по событиям 7 октября, призыву и интеграции ультраортодоксов и арабов, а также равному распределению обязанностей между всеми гражданами Израиля. Вместо обсуждения конкретных предложений все говорят о политических маневрах и лжи.
Знаете почему? Потому что, если начать обсуждать то, что мы действительно собираемся делать, станет понятно: перед нами партия с новым подходом и новыми людьми, которые хотят работать ради всех граждан.
Борис Штерн: Вы выступаете на русскоязычном телеканале. Что вы хотите сказать русскоязычной аудитории?
Йосеф Хадад: Я и мои однопартийцы прекрасно понимаем, какой огромный вклад внесла большая алия из бывшего Советского Союза в 1990-е и начале 2000-х годов. Миллион репатриантов приехали в Израиль, укрепили государство и помогли ему двигаться вперед. Среди них были врачи, технические специалисты и выдающиеся ученые.
Мы хотим обратиться к этим людям и сказать: мы все - народ Израиля, мы все - "Амха Исраэль" (название партии переводится как "Твой народ, Израиль"), и мы будем работать ради вас.
Кроме того, сегодня мы сталкиваемся с масштабным антисемитизмом во всем мире, с поддержкой террора в Европе, США и других странах Запада. Пришло время сказать: мы хотим, чтобы евреи возвращались в Израиль, приезжали в свой дом.
Мы должны помочь им обосноваться здесь, обеспечить необходимые условия, сократить бюрократию и устранить барьеры. Израиль должен привлекать самые талантливые умы со всего мира. Это тоже одна из наших целей.
Борис Штерн: Но существует электоральный барьер. Насколько вы и ваша партия оцениваете риск того, что не сможете его преодолеть?
Йосеф Хадад: Во многих опросах мы преодолеваем электоральный барьер и получаем четыре-пять мандатов. Но я скажу даже больше: я предлагаю журналистам вашего канала поговорить с людьми, связанными с другими партиями, в том числе с "Ликудом, и спросить их о внутренних опросах, которые они проводят.
По моим словам, результаты этих опросов вызывают у них серьезное беспокойство: они видят, что "Ам Хай Исраэль" не просто проходит в Кнессет, а может добиться значительно большего результата.
Теперь они думают, как остановить нас, и пытаются убедить избирателей, что мы не преодолеем барьер. Но обратите внимание: в одном из опросов, опубликованных телеканалом, людей спросили, за кого они проголосовали бы, если бы не опасались, что партия не пройдет в Кнессет. "Ам Хай Исраэль" получила восемь мандатов.
Это показывает, что у нас есть серьезный потенциал. Нас атакуют, потому что боятся появления новой политической силы. Запомните мои слова: "Ам Хай Исраэль" станет сюрпризом этих выборов, и мы получим семь-восемь мандатов - именно такие результаты, как я утверждаю, показывают внутренние опросы других партий.
Борис Штерн: Если все сложится удачно и вы пройдете в Кнессет, какой законопроект станет для вас первым?
Йосеф Хадад: Первый законопроект будет посвящен урегулированию статуса тех, кто служит государству. Мы уже сказали Биньямину Нетаниягу, что без этого вопроса не сможем двигаться дальше.
Согласно опросам, у Нетаниягу и "Ликуда" сегодня от 800 тысяч до миллиона избирателей. Значительная часть из них - резервисты и военнослужащие срочной службы. Сомневаюсь, что кто-то не хочет позаботиться о наших солдатах.
Мы будем добиваться принципа: кто служит, тот получает поддержку; кто служит больше, тот получает больше. А те, кто не служит, будут иметь базовые условия, предусмотренные демократическим государством. Это наша цель и наш первый законопроект.
Что касается меня, то я хочу стать министром информационной политики, с гордостью представлять Государство Израиль и жестко отвечать анти израильским силам и антисемитам. За последние десять лет у меня накопился опыт, и я знаю, что способен справиться с этой задачей. Поэтому я прошу общество доверить мне свой голос и дать мне мандат на эту работу.
Борис Штерн: Господин Хадад, большое спасибо. Понимаю, что у вас действительно напряженный график.
Йосеф Хадад: Спасибо. Спасиба.
комментарии