Поэт Перец Маркиш говорил, что евреи сражаются "за свою родину и за свой еврейский народ".
В Тель-Авивском университете состоялась конференция, посвящённая выходу книги историка Леонида Смиловицкого "Jews in the Red Army: Front and Civilian Rear Correspondence, 1941-1945", опубликованной международным академическим издательством De Gruyter. На встрече собрались известные исследователи истории советского еврейства. Говорили о войне, о судьбах еврейских солдат Красной армии, об их письмах домой и о том, какое место занимало еврейское самосознание в жизни людей, сражавшихся против нацизма.
Тема эта для меня особенно близка. Работая над книгой "Чемодан, вокзал, Израиль. К истории антисемитизма в СССР", я неоднократно возвращался к одному историческому противоречию. Евреи внесли огромный вклад в победу над нацистской Германией, но уже через несколько лет после окончания войны советское государство начало преследовать тех, кто открыто говорил о своей принадлежности к еврейскому народу.
Разумеется, во время войны евреи сражались не отдельно от остальных народов Советского Союза. Они служили в тех же воинских частях, переносили те же лишения и погибали на тех же полях сражений. Но существовало обстоятельство, которое придавало их участию в войне особый смысл. Нацистская Германия объявила евреев народом, подлежащим уничтожению.
Генерал-лейтенант Яков Крейзер, один из известных советских военачальников, говорил:
"Я горд сотнями тысяч евреев, воюющих на фронтах. Будучи генералом Красной Армии и сыном еврейского народа, клянусь не выпускать оружия из рук, пока последний фашист не исчезнет с лица земли".
В этих словах нет конфликта между советским патриотизмом и еврейским национальным самосознанием. Крейзер не выбирает между ними. Он считает себя одновременно генералом Красной армии и сыном еврейского народа.
Подобные настроения были характерны и для многих представителей еврейской интеллигенции военных лет.
Поэт Перец Маркиш говорил, что евреи сражаются "за свою родину и за свой еврейский народ". В 1943 году он рассказывал на заседании Еврейского антифашистского комитета о танковом командире, который хотел создать отдельное еврейское воинское формирование. Командир объяснял своё желание просто: еврейские солдаты понимают, что перед ними стоит выбор между победой над врагом и собственной гибелью.
Возможно, сегодня подобные слова воспринимаются иначе, чем в 1943 году. Но тогда за ними стояло знание о массовом уничтожении евреев на оккупированных территориях.
В годы войны советское руководство разрешило создание Еврейского антифашистского комитета. Возглавивший его Соломон Михоэлс вместе с другими представителями советской еврейской интеллигенции обращался к еврейским общинам за рубежом, призывая поддержать борьбу Советского Союза против нацистской Германии.
В 1943 году Михоэлс и поэт Ицик Фефер совершили поездку по Северной Америке и Великобритании. Они выступали на многотысячных митингах, встречались с Альбертом Эйнштейном, Хаимом Вейцманом и руководителями еврейских организаций. Международная еврейская солидарность в те годы была востребована советским государством.
Однако вскоре после Победы ситуация изменилась.
Те самые международные контакты, которые прежде поощрялись властями, начали вызывать подозрение. Интерес к судьбе мирового еврейства, стремление сохранить память о жертвах Холокоста, деятельность еврейских культурных организаций всё чаще трактовались как проявления национализма и политической неблагонадёжности.
В октябре 1946 года высокопоставленный партийный руководитель Михаил Суслов ещё признавал положительную роль Еврейского антифашистского комитета в годы войны, но уже утверждал, что после её окончания деятельность организации стала политически вредной.
Дальнейшие события известны. В январе 1948 года был убит Соломон Михоэлс. Последовали разгром Еврейского антифашистского комитета, аресты представителей еврейской интеллигенции и казни его руководителей.
Особенно показательна судьба Ицика Фефера. В 1942 году он написал поэму "Я еврей", в которой национальная гордость сочеталась с верой в победу над нацизмом. Спустя десятилетие это произведение оказалось среди материалов, использованных следствием для доказательства его предполагаемого еврейского национализма.
Как получилось, что чувства, которые в годы войны помогали мобилизовать людей на борьбу против нацизма, после Победы стали рассматриваться как политическое преступление?
Этот вопрос занимает важное место в моей книге об антисемитизме в СССР. Обвинение в "двойной лояльности" позволяло государству объявлять потенциально неблагонадёжными людей, не совершивших никаких противоправных действий. Само сохранение еврейской идентичности могло интерпретироваться как свидетельство скрытой преданности чужим интересам.
В результате складывалась ситуация, при которой никакие заслуги перед государством не гарантировали еврею защиты от подозрений. Военная служба, награды, участие в борьбе против нацизма и даже искренняя приверженность советской идеологии не отменяли возможности оказаться обвинённым в национализме.
Историческая память об этом периоде до сих пор остаётся неполной.
Мы хорошо знаем о победе над нацизмом, но гораздо меньше говорим о том, что происходило с еврейской жизнью в Советском Союзе после войны. Между тем эти события невозможно рассматривать независимо друг от друга.
Новая книга Леонида Смиловицкого важна именно потому, что возвращает нас к человеческому опыту военного поколения. Личные письма солдат позволяют услышать их собственные голоса, а не только последующие объяснения историков и политиков.
В этих письмах следует искать ответы на вопросы, которые не утратили значения и сегодня. Как человек совмещает гражданскую принадлежность с национальной идентичностью? Почему солидарность со своим народом может восприниматься государством как угроза? И что происходит с обществом, когда от граждан требуют доказательств лояльности лишь потому, что они принадлежат к определённому народу?
Для Израиля, где живут многие потомки советских евреев, эта история составляет часть семейной памяти. Наши родители, деды и прадеды прошли через войну, эвакуацию, Холокост, послевоенные преследования и десятилетия ограничений еврейской культурной жизни. Для многих репатриация в Израиль стала завершением долгого исторического пути.
Я думаю, что значение книги Смиловицкого и состоявшейся конференции заключается также в возможности вновь обратиться к этой истории, не ограничиваясь привычными формулами о героизме и жертвенности.
Еврейские солдаты Красной армии заслуживают того, чтобы мы знали не только об их боевых подвигах, но и об их мыслях, чувствах и представлениях о собственной принадлежности к еврейскому народу.
И чтобы, вспоминая их Победу, мы не забывали о том, что произошло после нее.
Автор: Хаим Бен Яаков, генеральный директор Евро-Азиатского Еврейского Конгресса
комментарии