Киев — второй Иерусалим?

Идея Киева как «второго Иерусалима» часто звучит как красивая метафора. Но если внимательно посмотреть на источники, становится ясно: для людей Средневековья это было не поэтическое преувеличение, а вполне осмысленная концепция. Уже в X веке название города зафиксировано в еврейском документе, написанном на иврите, а в самом Киеве существовала устойчивая еврейская община и традиция работы с библейским текстом в оригинале. В таком контексте сакральная архитектура, городские символы и параллели с Иерусалимом перестают быть абстрактными — они становятся частью живого культурного языка эпохи.

Разрушение Иерусалима и поиск сакрального центра

В 1009 году Иерусалим пережил событие, потрясшее весь христианский мир: по приказу халифа Аль-Хакима би-Амр Аллаха был разрушен Храм Гроба Господня и многие другие христианские святыни. Современники воспринимали это не просто как разрушение города, а как удар по самому представлению о сакральном центре христианства. Хроники начала XI века ясно показывают масштаб этого шока.

В Западной Европе ответом на катастрофу стали крестовые походы. Восточное христианство выбрало другой путь — переосмысление Иерусалима не только как конкретного места, но и как символа, который может быть воспроизведён вне Святой земли.

В византийской традиции уже существовала идея translatio sacra — переноса сакрального центра в символическом, а не географическом смысле. Святую землю можно было «перевести» через архитектуру, планировку города, систему библейских аналогий.

Для еврейской культуры такой подход был привычным задолго до XI века. После разрушения Храма Иерусалим сохранял своё значение как духовный центр, даже находясь вне политического контроля. Именно эта модель — город как носитель памяти и смысла, а не только территории, — оказалась близка и византийскому, и древнерусскому мышлению.

От идеи к строительству: Владимир и Ярослав

Весть о разрушении иерусалимских святынь дошла до Киева уже в следующем десятилетии. Исследователи считают, что князь Ярослав Мудрый был осведомлён о судьбе Храма Гроба Господня, и это могло повлиять на его представление о роли Киева и на масштаб его строительных замыслов.

Существует и другая версия, не менее убедительная: формирование Киева как сакрального города, выстроенного по библейской модели Иерусалима, началось ещё при князе Владимире Святославиче, а Ярослав лишь продолжил и завершил этот проект. В пользу этого говорит новая датировка строительства Софии Киевской — 1011–1018 годы, предложенная историком и археологом Вячеславом Корниенко.

Археология подтверждает, что эти изменения не были стихийными. Как отмечал археолог Михаил Сагайдак, в X веке Верхний Киев застраивался по новому принципу: сначала была освоена гора Владимира, затем — гора Ярослава. Эта планировка резко отличалась от Подола и указывает на переход от торгового поселения к городу, организованному как сакральное и символическое пространство.

Киев, византийские мастера и сакральная архитектура

Планировка Верхнего Киева соответствует византийскому представлению о «читаемом» городе. Киев, как и Иерусалим, располагался на семи холмах. Золотые ворота выполняли роль символического входа в сакральное пространство, а главные храмы выстраивали ось, ведущую к «граду Божьему».

Для таких городов важны не точные измерения, а структура и смысл пространства. Это подчёркивают исследования византийского градостроительства американского историка архитектуры и византиниста Роберта Остерхаута и британского историка и византиста Пола Магдалино.

При князьях Владимире и Ярославе в Киев были приглашены византийские архитекторы — носители традиции сакрального строительства Восточной Римской империи. Они принесли технологии Константинополя, включая смешанную кладку из плинфы и камня, использованную при возведении Десятинной церкви, а главное — представление о городе как богословски осмысленном целом.
Иерусалим задавал сакральный образ, Константинополь — архитектурный язык его воплощения.

София Киевская и образ Храма Соломона

Историк и гид Ян Приворотский обращает внимание на любопытную деталь: расстояние между Золотыми воротами Киева и Софией Киевской сопоставимо с расстоянием между Золотыми воротами Иерусалима и Храмовой горой. Для средневекового сознания такие соотношения могли восприниматься как осмысленные и значимые.

София Киевская была не просто главным храмом города. Она стала сакральным и идеологическим центром, вокруг которого формировался образ Киева как богохранимого града. Исследователи осторожно сопоставляют её роль с ролью Храма Соломона — не по форме, а по функции. София выступала как «замещающий центр»: не копия Иерусалима, а местное воплощение его сакральной роли.

Киевский Иордан — река Почайна

Сакральные параллели со Святой землёй сохранились и в киевской топонимике. Здесь есть урочище «Палестина», Иорданские церковь и улица. Но особое место занимает река Почайна, где, по летописной традиции, в 988 году крестили киевлян. В средневековом восприятии она отождествлялась с Иорданом.

Показательно, что на картах Киева XIX века Почайна подписана как «река Иорданская». В путеводителях XVIII–XIX веков зафиксирована легенда о паломнике, уронившем серебряный ковш в Иордане и нашедшем его затем в Почайне. Люди говорили, что реки соединяются под землёй.

Но смысл этой истории был не в буквальном «перетекании вод». Речь шла о перетекании смыслов — библейской философии, идеи избранности и особой миссии священного пространства. Почайна становилась Иорданом не по природе, а по значению.

Владимир, Давид и Соломон: библейский язык власти

В представлении Киева как «второго Иерусалима» важную роль играла и библейская модель власти. В текстах XI века князь Владимир соотносится с царём Давидом, а Ярослав — с царём Соломоном. Эти параллели зафиксированы в «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона и в «Памяти и похвале князю Владимиру».

Владимир, подобно Давиду, выступает как основатель сакрального порядка: он объединяет племена и закладывает религиозный фундамент. Не случайно в летописях подчёркивается число двенадцать — ключевой библейский символ. Ярослав, как Соломон, завершает строительство: при нём Киев приобретает завершённый облик сакрального города, а София становится его смысловым центром.

Еврейская община и интеллектуальная среда Киева

Источники X–XII веков ясно показывают: еврейское присутствие в Киеве было постоянным и значимым. Летописи упоминают «хазарских евреев» при дворе князя Владимира и религиозные диспуты, что говорит о включённости общины в интеллектуальную жизнь города.

О стабильности общины свидетельствует и топонимика: Жидовские ворота и еврейский квартал, локализуемые в районе современной Львовской площади. Археолог Михаил Сагайдак, исследовавший этот район в 1988–1992 годах, подчёркивал, что такие названия возникают только там, где речь идёт о постоянном городском населении.

По мнению Нормана Голба, американского историка, профессора Чикагского университета и одного из ведущих специалистов по еврейским документам Восточной Европы, — и Исраэля Та-Шмы, израильского историка, профессора Еврейского университета в Иерусалиме и крупнейшего исследователя ашкеназской раввинистической традиции Средневековья - упоминаемые в западноевропейских источниках Моисей Киевский и Исаак Черниговский были не периферийными фигурами, а участниками общеевропейского еврейского интеллектуального пространства Средневековья. Это говорит о высоком уровне связей Киева с еврейским миром Востока и Запада.

Киевское письмо

Именно в этой среде появился документ, ставший первым письменным свидетельством названия города. Речь идёт о Киевском письме — еврейской долговой и рекомендательной записке X века, найденной в Каирской генизе. Это один из самых ранних дошедших до нас документов, созданных в самом Киеве.

Киевское письмо было введено в научный оборот Норманом Голбом и сегодня хранится в Кембриджской университетской библиотеке. Оно признано ключевым источником по ранней истории Киева и еврейского присутствия в Восточной Европе.

Почему это важно сегодня

История Киева как «второго Иерусалима» — не попытка заменить одну святыню другой. Это пример общего библейского языка, понятного и христианам, и иудеям, языка, через который в Средние века осмыслялись власть, пространство и ответственность.

Сегодня, в эпоху войн и попыток пересмотра истории, опыт Иерусалима — города, где прошлое постоянно присутствует в настоящем, — помогает иначе взглянуть и на историю Киева. Он напоминает: разрушение города всегда означает попытку разрушения смыслов, а борьба за пространство почти всегда оказывается борьбой за память.