Лаша Шакулашвили: “Моя цель — строить мосты между Грузией и Израилем”

Лаша Шакулашвили — этнический грузин, который знает историю своего рода с XVIII века. Он получил западное образование и работал в международных дипломатических миссиях, но позже решил оставить карьеру и заняться изучением еврейского народа. Что подтолкнуло его к этому и каких результатов он достиг, мы спросили у него лично.

Лаша, расскажи немного о себе. Насколько я поняла, у тебя несколько профессий?

Да, все верно. Я родился в Тбилиси в грузинской семье. Моя мама танцевала в ансамбле народного танца "Сухишвили", отец был футболистом.

Корни моей матери — из Картли, Месхетии и Рачи, горных регионов Грузии. Один из моих предков переехал в Тбилиси в 1795 году после грузино-персидской войны.

Родственники по отцовской линии перебрались в столицу в начале XX века. Я хорошо знаю свою родословную. У меня нет еврейских корней, только грузинские.

Я вырос в Тбилиси в большой семье с сильным национальным самосознанием. Большое влияние на мое воспитание оказал дедушка. Он объяснял, что означает быть настоящим грузином. У меня было счастливое детство.

Я учился в грузинской школе. В 16 лет поступил в Тбилисский государственный университет. Позже продолжил учебу в Латвийском и Бирмингемском университетах, а также в Немецком университете административных наук в Шпайере. Везде я получал стипендию на обучение. У меня простая семья, у родителей не было денег на заграничные вузы.

У меня степень бакалавра международных отношений и степень магистра права.

Фото: Лаша Шакулашвили выступает в ООН

Во время учебы я проходил стажировку в ирландском парламенте. После возвращения домой я отправил резюме в МИД, чтобы стать представителем дел молодежи Грузии в ООН. Меня приняли, и я начал работать в представительстве Грузии при ООН. Я служил в миссиях в Нью-Йорке, Страсбурге и Гааге в программах Совета Европы, Госдепартамента США и ООН. В общей сложности я проработал в международных миссиях и организациях почти 10 лет.

И как же ты решился бросить такую карьеру?

Абсолютно случайно. В 2018 году я возвращался от друзей из Риги в Тбилиси. Прямых рейсов не было, и можно было лететь с пересадкой через аэропорт Бен Гурион. Я выбрал этот маршрут и решил остаться в Израиле на один день. Тогда я подумал, что смогу сходить на море в Тель-Авиве.

Но в конце концов решил провести этот день в Иерусалиме. Этот город произвел на меня очень сильное впечатление. Я ощутил, что вернулся в давно знакомое место. Я понимал все, что происходит вокруг. Я быстро нашел Стену Плача, мне было понятно, что делать и как себя вести.

В Иерусалиме я словно снова оказался в детстве. Хотя я грузин, я был знаком с еврейской культурой. Ее привила мне моя преподавательница по английскому Екатерина, религиозная ашкеназская еврейка.

Фото: Лаша Шакулашвили в Большой синагоге Флоренции

Я начал заниматься с ней в пять лет. Это произошло не при самых благоприятных обстоятельствах.

В детстве я был хилым ребенком. Моя мама, будучи беременной мной, пережила сильнейший стресс 9 апреля 1989 года в Тбилиси. В тот день власти, действовавшие по приказу из Москвы, превратили антисоветскую демонстрацию в резню. Людей травили газом, многие были смертельно ранены.

Это, видимо, повлияло на плод. Роды были преждевременными и тяжелыми. Потом я рос щуплым ребенком и постоянно болел.

Позже у меня появились проблемы с речью. Родители показывали меня разным логопедам. Многие говорили, что уже ничего нельзя сделать.

Однако один из них, доктор Лабадзе, которому было за 90 лет, посоветовал отдать меня на изучение иностранных языков. Он сказал, что на другом языке я могу начать говорить правильно, речевой аппарат изменится, начнут работать другие группы мышц, и так улучшится и мое произношение на грузинском.

Это был 1994 год, сложное время для Грузии. Несмотря на это, родители нашли преподавательницу английского языка Екатерину. Она согласилась заниматься со мной. Мне тогда было пять лет.

Екатерина объясняла английский на русском, и так я подтянул и этот язык.

Неужели преподаватель иностранных языков может оказать такое влияние на ребенка, что он уже много позже, в зрелом возрасте, решится резко поменять жизнь?

Как ни странно, да. Именно поэтому я советую друзьям следить, с кем и где проводят время их дети. Я общался с Екатериной несколько часов в неделю, но она оказала на меня огромное влияние.

Объясняя материал, она постоянно приводила “еврейские” примеры. Говорила о Торе, Талмуде, пела песни на идише, рассказывала еврейские сказки. Я все запоминал, и это повлияло на мое мышление. Несмотря на то что я грузин со всех сторон, у меня было еврейское детство. Так я познакомился с ашкеназской культурой и философией иудаизма.

Я ходил к Екатерине с братом. Мы стали обращаться к ней и за житейскими советами. Она рассказывала, что по этому поводу говорится в Торе, но всегда подчеркивала, что у меня есть свобода выбора. Мне нравился такой подход. В моем грузинском воспитании этого не было.

По ее словам, еврей должен жить так, чтобы другие, глядя на него, тоже захотели стать евреями. Мой брат тоже помнит эти советы.

В моем детском сознании отложилось, что есть книга под названием Тора и в ней записано, как давать советы.

Екатерина часто говорила мне: “Лаша, ты не часть еврейского народа, но ты часть еврейской истории”. У нас до сих пор теплые отношения, мы часто общаемся.

Все эти воспоминания вернулись ко мне, когда я был в Иерусалиме. Тогда я действительно почувствовал себя частью еврейской истории. У меня появилась новая жизненная миссия — строить мосты между Грузией и Израилем.

Я решил оставить службу в международных отношениях и пойти учить гебраистику. Родители очень ругали меня за этот выбор: “Лаша, у тебя успешная международная карьера. Ты снова хочешь стать студентом?” Но я настоял. Сейчас родители довольны моим решением.

И ты снова вернулся на студенческую скамью?

Да, я поступил на факультет кавказоведения Тбилисского государственного университета. После этого я учился еще в нескольких местах, потому что в Грузии по этой профессии я мог получить только степень бакалавра.

Я продолжил образование в Тель-Авивском и Оксфордском университетах, а также в Европейском институте еврейского образования "Пайдейя" в Швеции. Я прошел курс и в центре "Яд Вашем", чтобы получить лицензию преподавателя истории Холокоста.

Фото: Лаша Шакулашвили в Тель-Авивском университете

Кстати, на учебу по программе Талмуда и еврейской философии в Тель-Авивском университете я приехал 5 октября 2023 года.

То есть война застала тебя в Израиле?

Да, я пережил это вместе с вами, израильтянами. Я жил в Тель-Авиве почти два года, до лета 2025 года.

Более того, во время войны я стал экспертом на грузинском телевидении. Все началось 7 октября, когда мне позвонил один из знакомых журналистов по дипломатической работе. Он знал, что я в Израиле, и попросил рассказать о происходящем.

Я начал рассказывать. Но говорил не только о войне. Я рассказал о празднике “Симхат-Тора” и его значении, о том, почему ХАМАС напал именно в этот день, о палестино-израильском конфликте. Я говорил о Герцле, создании Государства Израиль и алие. Рассказывал и о грузинских евреях, которые в начале XVI века переехали в Иерусалим, а также об открытых ими школах в городе.

Фото: экспедиция в Грузию

Мое первое интервью грузинскому телевидению только на “Фейсбуке” собрало более 350 тысяч просмотров. Это при населении страны примерно 3,5–4 миллиона.

За время войны я дал 74 интервью, которые набрали более семи миллионов просмотров только на “Фейсбуке”. Вот что бывает, когда с журналистами говорит не политик, а человек, который всю жизнь учился. Я связал две свои профессии — международные отношения и гебраистику — и дал людям ответы на вопросы.

Можно сказать, что нападение 7 октября коснулось меня лично. Заложник Алекс Данциг, погибший в Секторе Газа, был одним из моих любимых преподавателей. В память о нем я везде ношу значок в виде желтой ленты.

Не только в Израиле?

Да. Например, я недавно вернулся из Швеции, где читал лекции на фестивале “Лимуд”. Я ходил по Стокгольму со значком с флагами Грузии и Израиля, несмотря на высокий уровень антисемитизма в шведской столице.

Коллеги удивлялись моей смелости и спрашивали, не страшно ли мне. Но я из горного грузинского рода, и я не боюсь таких вещей.

На следующий день я заметил, что некоторые коллеги тоже надели значки с перекрещенными шведским и израильским флагами. Я был рад, потому что это цель моей работы. Я хочу научить коллег, особенно евреев, быть более уверенными в себе и гордыми.

Где ты еще преподаешь?

Я веду курс идиша на кафедре гебраистики Тбилисского государственного университета. Когда я предложил эту идею руководству, ее не сразу оценили. “Лаша, у нас есть курс иврита, может, выберешь что-то другое?” — сказали они. Но я настоял.

Для меня идиш — главный язык еврейской истории. Он открывает доступ к огромному пласту культуры.

Фото: постановка на идише в Израиле со студентами из Грузии

Теперь, чтобы стать бакалавром гебраистики Тбилисского университета, нужно пройти курс и по ивриту, и по идишу. Это первая страна в мире с такими требованиями к этой специальности.

Кстати, мой курс — первый за 100 лет на Кавказе по изучению идиша. На его открытие я сделал печенье с медом в форме букв алфавита. Так начинали учебный год в еврейских хедерах, так же меня учила Екатерина. Детьми мы еще не умели писать, и она давала нам лепить буквы из теста.

Про это “Радио Свобода” сняло небольшой репортаж.

В последнее время я преподаю не только в Грузии, но и за рубежом. Например, в институте Пайдейя я веду курс под названием “Мечтать на идише”. В нем сравнивается творчество Шолом-Алейхема и Исаака Башевис-Зингера. Забавно, что это делает грузин, и еще в Швеции.

Я также провожу много экскурсий, в том числе для дипломатов, служащих в Тбилиси. Я показываю им еврейские места города через призму грузинской истории.

Кто твои студенты в Тбилиси? Евреи или грузины?

У меня не учился ни один еврей, только грузины. В основном девушки. Кстати, они глубоко верующие христианки, а не просто носили крестик для вида.

Я ощущаю это на себе: моя сильная грузинская идентичность помогает уважать и любить еврейский народ. Люди, которые верят в себя и свои корни, умеют любить других.

Для нас, грузин, евреи — часть истории страны. Без них невозможно познать Грузию.

Изучая еврейский мир, я заметил особенность. Почти во всех странах евреи жили обособленной общиной, но не в Грузии. У нас не было местечек, как за чертой оседлости в Российской империи, не было гетто, как в средневековых итальянских городах. Евреи в Грузии всегда жили вместе с другими и были частью общества. Их невозможно отделить. Поэтому у нас никогда не было антисемитизма.

Люди гордились тем, что они евреи. Вообще, определение “грузинский” у нас применяется только к евреям. В стране так не говорят про другие национальности.

На факультете гебраистики в Тбилиси учатся патриоты, которые изучают еврейскую культуру, потому что без нее грузинская история будет неполной.

Девять первых выпускников моего курса продолжили обучение в Тель-Авивском университете. Там удивились такому “грузинскому нашествию”.

В Грузии, наверное, жили разные евреи?

Да, мы выделяем девять общин. Естественно, это грузинские евреи — одна из древнейших общин мира, существовавшая еще до разделения евреев на ашкеназов и сефардов.

Из Ирана к нам пришли персидские евреи, из Российской империи — ашкеназы. В стране также есть большая община горских евреев.

Еще в Грузии жили лахлухи, сефарды, субботники, караимы, крымские евреи. Они появлялись в стране в разное время.

С точки зрения иудаизма не все эти общины считаются еврейскими. Но гебраисты — не раввины. Мы изучаем историю, язык и традиции.

Кстати, Ариэль Шарон — ашкеназский еврей из Грузии. Когда он впервые приехал с визитом в страну, попросил президента Шеварднадзе отвезти его на могилу бабушки в Тбилиси.

Ты еще занимаешься чем-то кроме преподавательской деятельности?

Да, я постоянно езжу в экспедиции. Во время учебы в Тель-Авивском университете мы в течение двух лет ездили в Армению. Там, возле села Ехегис, есть древнее еврейское кладбище с надгробиями, на которых сохранились надписи на иврите и арамейском.

Я участвовал в большой экспедиции в Индию и жил там по неделе в четырех еврейских общинах. Это мой подход: жить с людьми, собирать истории и материалы. Позже я делаю по этому лекции.

Фото: экспедиция в Самарканд

Также я был в четырех городах Узбекистана, в Омане, Вьетнаме и Киргизии.

Во Вьетнаме и Киргизии тоже были еврейские общины?

Перед поездкой в Киргизию коллеги говорили мне, что там не было еврейских общин.

Естественно, в советское время туда приезжали евреи, но они не организовывались. Я в ответ спрашивал: “Вы исследовали этот вопрос или просто от кого-то слышали?”

По приезду в Киргизию почти первое, что я сделал, — спросил, есть ли книги о евреях этой страны. Такая книга нашлась: издание на русском языке “Евреи Кыргызстана: от А до Я”. Мне его подарил замечательный Раввин Арье Райхман.

При дальнейшем изучении там нашлась синагога и несколько еврейских кладбищ. Оказалось, что ашкеназские евреи сыграли большую роль в создании киргизской государственности в начале XX века.

А Вьетнам… Эта страна долгое время была колонией Франции. Евреи приехали оттуда и организовали общину. Мы с коллегами сейчас изучаем еврейские надгробия во Вьетнаме.

В целом я советую студентам и коллегам смотреть на прошлое государств. Если страна долгое время была колонией, а в метрополии была развитая еврейская община, то ее члены могли попасть и туда.

Больше всего мне нравятся то, что я называю “истории на грани исчезновения”. Я советую коллегам изучать их. Поехать туда, где остался один или несколько евреев, дети и внуки которых давно живут в Израиле или США. Провести там неделю, поговорить с местными: старики любят рассказывать. Они остались, чтобы сохранить еврейское присутствие на земле предков.

У таких людей обычно хранятся вся история места: фотографии, документы, священные книги. Там еще есть еврейские кладбища и синагоги. Завтра этого может уже не быть. Мне кажется, мало кто из моих коллег смотрит на гебраистику так. Я советую им ездить по таким местам.

Какое место из твоих экспедиций произвело на тебя самое сильное впечатление?

Город Кочин в Индии — потрясающее место. Там есть еврейский квартал. Сейчас почти никого не осталось. Но когда-то это был целый еврейский город. Повсюду звезды Давида, улицы названы в честь местных евреев, есть синагога, кафе и еврейское кладбище.

Фото: экспедиция в Индию

В Кочине заметно взаимное влияние культур: как индуизм повлиял на иудаизм и наоборот. Это очень впечатляет.

Какие у тебя дальнейшие планы?

Из долгосрочных планов — создать курс о культуре еврейских общин в разных странах мира и написать книгу о различиях между ними. Я хочу сравнить 10 общин.

Также хочу опубликовать мой дневник, который веду на грузинском языке. Название будет “Жизнь гебраиста-нееврея: в поиске исчезающих историй”.

В этом плане я сильно отличаюсь от коллег. Их профессиональная мечта — написать научную статью или книгу. Когда мне об этом говорят, я всегда спрашиваю: “А как ваш сосед узнает об этой работе?”

Я стараюсь донести свои знания до как можно большего числа людей. Поэтому веду соцсети. Моя краткосрочная цель — развивать Instagram-страницу на английском языке и опубликовать в “Фейсбуке” выдержки из дневника за последний год. Часто у меня на это почти нет времени. Через соцсети я помогаю грузинам полюбить евреев и Израиль.

Наверное, тебе приходится блокировать много неадекватных пользователей?

Как ни странно, нет. Не знаю, с чем это связано. Моя страница в Instagram называется Jewishstorytelling. Когда я ее открывал, друзья советовали выбрать другое название, предупреждали, что оно будет привлекать неадекватов. Но этого не случилось.

Я как-то собираю вокруг себя людей, которые хотят узнать евреев, и аудитория постоянно растет.
Не знаю, что останавливает антисемитов. Возможно, они видят флаги Грузии и ЕС в моем профиле и понимают, что я не еврей. Мне пишут мало гадостей. Если это и происходит, то в основном с профилей мужчин-арабов из Иордании. Но это бывает редко, я даже не помню, когда последний раз кого-то блокировал.

Я уверен — чтобы победить антисемитизм, нужно вырастить поколение евреев, гордящихся тем, что они евреи. То же касается и гебраистов. Многие мои коллеги скрывают, чем занимаются.

Я считаю, что антисемитизм возможен только там, где не рассказывают о евреях.