История лазера доказывает, что военной системе жизненно необходимо время от времени менять вектор.
Сегодня, когда лазерная система "Маген Ор" (недавно переименованная в "Ор Эйтан") становится гордостью израильского оборонного комплекса, мало кто вспоминает, что ее рождение происходило не под аплодисменты, а в атмосфере глухого сопротивления.
Как человек, наблюдавший этот процесс изнутри Министерства обороны, я могу с уверенностью сказать: если бы не настойчивость Авигдора Либермана, этого проекта бы просто не было, и мы бы до сих пор ждали "чуда", вместо того чтобы обладать им.
Когда Авигдор Либерман занял пост министра обороны в 2016 году, он столкнулся с классической проблемой израильской оборонной иерархии. Для кадрового офицерства министр без генеральского прошлого всегда остается чужаком. В коридорах Кирии на него смотрели со смесью вежливого ожидания и скрытого скептицизма.
Самые острые конфликты разыгрывались вокруг стратегического видения ситуации — от попыток Либермана "сломать" концепцию в отношении ХАМАСа до требований в сфере развития военных технологий будущего. И если относительно ХАМАСа Либерман не смог "продавить" ни военных, ни премьер-министра, которые были убеждены, что израильская сила сдерживания в Газе работает эффективно, а чемоданы с катарскими долларами обеспечат стабильность, то в технологической сфере он смог повернуть армию в нужном направлении.
В то время идея лазерного перехвата ракет в глазах многих высокопоставленных чинов ЦАХАЛа выглядела сценарием из "Звездных войн" — интересно, но нереально и слишком дорого в разработке.
Военная система привыкла мыслить проверенными категориями: "Железный купол" прекрасно работает, на нем и остановимся. То, что каждая ракета "Купола" стоит десятки тысяч долларов, — воспринималось не как проблема, а как неизбежные расходы. А тот факт, что эти траты могут поглотить львиную долю бюджета, и ракеты в критический момент могут просто закончиться, военных, безусловно, интересовало, но не особенно беспокоило.
Однако Авигдора Либермана не зря за глаза называют "бульдозером". Видя, как военная бюрократия пытается затянуть решение и отложить реализацию лазерного проекта в долгий ящик, он перешел к тактике прямого давления.
Министерство обороны всегда полнится слухами, и мне рассказывали, как военные на совещаниях уверенно сообщали, что "технология еще не созрела" и "нужны годы испытаний". Кто-то другой наверняка снизил бы градус давления и пустил дело на самотек, но Либерман требовал решения, которое стоит доллары, а не десятки тысяч долларов за каждый выстрел, и в итоге добился своего.
Он понимал то, что тогда ускользало от стратегов в форме: математика войны меняется. Израиль не может бесконечно тратить дорогостоящие ракеты. Либерман видел в лазере не просто технологическую новинку, а экономическое спасение оборонного бюджета.
Сегодня ситуация выглядит почти иронично: те самые люди, которые несколько лет назад скептически качали головой и тормозили финансирование лазерных разработок, сегодня с гордостью рапортуют об успехах системы. Теперь "Маген Ор" — это общее достижение, символ израильского гения.
Но правда в том, что технологический прорыв — это лишь половина успеха. Остальные пятьдесят процентов — это политическая воля. Если бы в 2018 году министр обороны поддался давлению системы и согласился с "мнением экспертов" о том, что лазер — это преждевременно, мы бы сегодня оказались безоружными перед лицом новых угроз. Либерман смог "продать" военным будущее, в которое они сами не верили, и заставил их строить его.
История системы "Маген Ор" — это важный урок о гражданском контроле над оборонным ведомством. Иногда именно взгляд человека, не скованного догмами армейской преемственности, позволяет увидеть горизонт, скрытый от людей в форме.
Именно те, кого считали "непрофессионалами", раз за разом совершали прорывы, спасающие жизни, в то время как генералы, цепляющиеся за долгосрочные концепции, оказывались "глухи" и "слепы" к реальным угрозам.
Я убеждена: далеко не всегда генералы ошибаются, как и далеко не всегда гражданские правы. Однако история этого лазера доказывает, что военной системе жизненно необходимо время от времени менять вектор. К сожалению, Израиль — не Швейцария, и наше оборонное ведомство не имеет права на концептуальные ошибки: они стоят нам слишком дорого.
комментарии