Звукорежиссер собственной жизни

Я тут кое-чему научился. Вышел на лестничную площадку по сигналу сирены - или не вышел, остался дома доедать бутерброд.

Звук. Понимаешь, что это не самолет и даже не автобус. Самолет - он наглый, громкий, словно сосед с дрелью в субботу.

А автобус - он, сука, солидный. У автобуса бас. Он урчит, как сытый кот, который объелся просроченных деликатесов из мусорного бака в дорогом районе.

А это летит. И ты уже по звуку отличаешь. Если звук нарастает быстро, с высоким напряжением, то жди бума, хлопка, удара, короче, неприятностей на чью-то голову. Может, и на твою, если, конечно, тебя лично ангел-хранитель не застраховал. Это “Шахаб-3” или “Гадр-110”, а может, этот… Хорремшехр. Лучше вслух не произносить, а то вызовешь дух Хаменеи.

У них, знаете, тембр особый. Не спутаешь с мусороуборочной машиной. Мусоровоз дребезжит, у него все болит, он жалуется. А баллистическая ракета не жалуется. Она работает. Уверенно, деловито, быстро.

Раньше я по звуку определял мопед. Это “др-др-др”, нахальное, прорывное. А теперь я слышу другое “др-др-др”. И понимаю: не мотоцикл, а дрон, и он, падла, навязчиво гудит, еще хуже, чем бывшая жена моего соседа.

А самое интересное начинается, когда на эту муху вылетает охотник. Если что, я не про Римму (жену соседа) и ее нового Хаима, а про вертолет. У него звук тяжелый, лопастной, с металлическим оттенком праведного гнева. “Вжух-вжух-вжух” - это он идет разбираться. И тут у тебя в голове целый оркестр: басы ракет, альты дронов, тенор вертолета… И ты лежишь такой, определяешь, чья партия громче и ближе.

Ночь. Только заснул. И тут под окнами начинаются звуки природы. Вой шакала. Казалось бы, что проще? Но нет. Шакал воет с надрывом, с тоской, как будто у него угнали единственный электрический велосипед и теперь он не знает, как добираться до помойки.

Шакал - интеллигент в первом поколении, у которого отобрали первую и последнюю книжку. И вот теперь он орет на всех. И главное - ответа не ждет, потому что шакалы давно поняли: на них всем плевать.

А гиена плачет совсем иначе - у нее в голосе слышен смех сквозь слезы. Она как бы рыдает, но как бы и издевается. “Все пропало, - говорит она, - но как же мне, черт возьми, весело!” У вас там война, ракеты летят, а у нее тут гиенья жизнь удалась. Это такой голос, знаете, как у правительства, которое не дает тебе выходить на работу, но и оплачивать твои убытки не собирается. Вроде нужно всплакнуть, но почему-то смеешься.

И тут - хрясь! Треск кустов. Это разъяренный кабан. У кабана голос низкий, утробный, с хрипотцой. Он не кричит - он выражает недовольство мирозданием вообще и конкретно этим кустом в частности. Кабан всегда сердитый, когда голодный.

А где-то ближе, за забором, безумная собака. Это отдельный жанр. Обычная собака лает просто так, для порядка. Она выполняет план по лаю. А безумная гавкает с идеей - в пустоту, но пустота, по ее мнению, должна бояться и трепетать. Или она лает на звезды - мол, чего разгорелись, спать не даете? Или на собственную тень - ты за кого, сволочь?

Мартовский кот - это вообще космос, товарищи. Тут тебе и шакал, и гиена, и кабан одновременно, плюс немного Витаса или Вискаса - простите, я их путаю. Кот орет так, будто его кастрируют, но при этом он совершенно счастлив. Это крик любви и отчаяния, смешанный с хулиганством и желанием, чтобы все знали, какой он отчаянный, голодный и страстный. Он поет серенаду, а получается сигнал воздушной тревоги для мышей и укор мужьям, забывшим про весну.

Но самое сложное по звуку - нервный ребенок. Это существо плачет не так, как гиена. У гиены есть ритм, она профессионалка, можно сказать, артистка эстрады. А ребенок сбивчивый, захлебывается, останавливается, прислушивается - не идет ли кто с соской или страшным словом “спать”, - и снова заливается с новой силой.

И ты лежишь и думаешь: кто это там за стеной? Может, просто малыш, которому приснилось, что закончилось молоко? А может, это взрослый дядька так плачет, потому что иначе уже не может. Потому что матом уже все сказано, а легче не стало.

И вот ты вслушиваешься в эту какофонию. Угадай, сука, мелодию.

Вот так я стал звукорежиссером собственной жизни. Различаю нюансы.

Слышу, чем тишина отличается от тишины перед прилетом. Это совсем другая тишина. Она наэлектризованная, как перед грозой. Только гроза - это прекрасно, а тут “русская рулетка” с персидским акцентом.

Блог автора на Facebook