Пинхас Полонский: "Развитие встроено в самые основы иудаизма"

Подпольное изучение иудаизма в Москве

Роман Янушевский: Пинхас, мы знакомы много лет и давно на "ты". Расскажи о себе нашим читателям, кто по каким-либо причинам с тобой не знаком: чем ты занимался до репатриации, откуда ты родом и как оказался в Израиле?

Пинхас Полонский: Я родился в Москве в 1958 году. В молодости занимался математикой, учился в физико-математической школе. Уже к окончанию школы, в 1975 году, я твердо решил уезжать: понимал, что не хочу оставаться в России. Но сразу подать документы на выезд не мог, поэтому поступил в институт, чтобы меня не забрали в армию.

В институте я продолжал заниматься математикой, но параллельно начал учить иврит, а к окончанию учебы - иудаизм. К тому времени я уже достаточно хорошо знал иврит и стал религиозным. В 1981 году подал заявление на выезд, но получил отказ.

Роман Янушевский: Где в Москве в 1970-е годы можно было подпольно учить иврит?

Пинхас Полонский: Подпольных преподавателей было довольно много. Если у тебя были знакомства в нужных кругах, найти учителя не составляло большой проблемы. В моей семье таких знакомых не было, зато они были среди одноклассников. Кстати, значительная часть основателей организации "Маханаим" - мои школьные и институтские товарищи. Многие из них сегодня живут в Израиле, и мы дружим и делаем совместные проекты.

Конечно, были преследования, нас задерживали и вызывали на беседы. Но мы были молодыми и воспринимали происходящее иначе. Нам повезло родиться в сравнительно "вегетарианское" время позднего Советского Союза: в Москве существовала достаточно заметная среда диссидентов и сионистов, а среди интеллигенции было немало людей, готовых помогать.

Роман Янушевский: Насколько опасно было заниматься преподаванием?

Пинхас Полонский: В 1978 году я уже участвовал в подпольном преподавании, а в 1980-м написал первую подпольную книгу - комментарий к проведению пасхального седера. Наша группа занималась преподаванием иудаизма, другие учили ивриту. Мы направляли своих учеников к ним учить иврит, а они отправляли своих к нам знакомиться с иудаизмом. 

К нам регулярно приезжали люди из Израиля, США и Европы - серьезные исследователи, профессора, знатоки иудаизма. Мы просили их рассказывать не о том, что всем известно, а о более сложных вещах. Так я получил замечательное образование. Это был своего рода университет.

Была и другая учеба, которая восполняла мне школу - занятия с ребом Авромом Миллером в московской синагоге. Он получил религиозное образование еще до советской власти и ежедневно после утренней молитвы читал и объяснял пару страниц Талмуда. Запретить такие уроки было сложно, поскольку изучение Талмуда в синагоге считалось естественной частью религиозной жизни. Когда приходило советское начальство, оно требовало от него перейти на идиш, которого молодежь не понимала, а после ухода начальства он снова объяснял материал по-русски.

Почему пришлось прекратить преподавать и начать писать книги

Роман Янушевский: Ты написал первую подпольную книгу в 1980 году. Что подтолкнуло тебя к этому?

Пинхас Полонский: Преподавательская деятельность. Нам нужны были материалы, с помощью которых другие люди могли бы вести занятия. Например, все хотели понимать смысл еврейских праздников, слушать лекции о них. Преподавателю требовалась хорошая брошюра - содержательная и написанная для современного образованного человека, а не просто описание традиций.

Книги были способом готовить новых преподавателей. Мы писали комментарии к Торе и материалы о праздниках, затем подпольно размножали их и передавали по еврейским каналам. Эта деятельность была опасной, и за нее грозило уголовное преследование.

В 1984 году давление на меня усилилось. Сотрудники КГБ нашли случаи, когда я преподавал религию несовершеннолетним, и предупредили, что могут посадить меня по соответствующей статье (преподавать религию несовершеннолетним было вне закона). Поэтому я был вынужден уйти от активного преподавания и перешел к написанию книг.

Роман Янушевский: А на что ты жил?

Пинхас Полонский: Еще с момента окончания школы в 1975 году я зарабатывал репетиторством по математике. В июле в Москву приезжали абитуриенты со всего Советского Союза, готовившиеся к вступительным экзаменам. Мы с коллегами помогали им подготовиться за месяц, работали с утра до вечера без перерывов – но заработанного хватало на год. Позднее, когда меня стали преследовать и репетиторство стало невозможным – я уже был достаточно известным, чтобы получить поддержку с Запада и из Израиля. Она была не очень большой, но на жизнь и деятельность ее хватало.

Роман Янушевский: Ты получил математическое образование, но посвятил жизнь иудаизму. Для многих это может выглядеть как противоречие. Разве ученый не атеист по определению?

Пинхас Полонский: Почему? Многие великие ученые были глубоко религиозными людьми. Ньютон был не просто верующим - религия занимала в его жизни огромное место. Ньютон, Кеплер и Галилей исходили из идеи, что Бог создал мир так, чтобы человек мог его понять. Если мир устроен разумно, то, приложив усилия, мы можем раскрыть его законы.

Именно эта идея стала одной из основ математической физики. Да и в новое время Эйнштейн и все создатели квантовой механики верили в Творца мира. Не нужно думать, будто наука и религия обязательно противостоят друг другу. История науки показывает, что вера в разумное устройство мира нередко становилась стимулом для научного поиска.

Репатриация и выбор в пользу книг

Роман Янушевский: Ты приехал в Израиль в 1987 году. Каким страна показалась тебе тогда?

Пинхас Полонский: Израиль полностью соответствовал моим ожиданиям. Единственное, что действительно удивило, - люди с автоматами, которые ходили по улицам, и никого это не беспокоило. Все остальное казалось совершенно естественным.

Мы приехали незадолго до большой алии, и работы было очень много: нужно было преподавать, вести курсы, помогать новым репатриантам. Вскоре я начал преподавать в университете Бар-Илан, сначала на подготовительных курсах, а затем и в основной программе. Преподавал по-русски, потому что русскоязычных студентов было столько, что университету требовались преподаватели для них.

Когда поток русскоязычных студентов сократился - в 2010 году - мне предложили перейти на иврит. Я отказался: на русском могу выразить гораздо больше, чем на иврите. К тому же понял, что принесу миру больше пользы, если буду писать книги, а не продолжать преподавать.

Роман Янушевский: Ты с самого начала не собирался возвращаться к математике?

Пинхас Полонский: К тому времени я уже давно не занимался математикой как наукой. Иудаизм меня привлекал гораздо больше. В Советском Союзе я начал с небольших комментариев к Торе и материалам о праздниках, а в Израиле продолжил эту работу.

Всего я издал около 30 книг. Я также много ездил в США и Европу, где преподавал, но книги всегда оставались главным направлением моей деятельности.

Почему именно рав Кук?

Роман Янушевский: Ты упомянул, что одним из главных направлений твоей работы стало изучение рава Кука. Когда ты познакомился с его идеями, и почему они тебя заинтересовали?

Пинхас Полонский: Еще в Советском Союзе к нам приезжали люди из разных религиозных школ. Одни представляли школу рава Йосефа Дова Соловейчика, связанную с современным ортодоксальным иудаизмом в Америке, другие - школу рава Кука, то есть религиозный сионизм.

Подход Соловейчика был понятен: он писал ясным языком, и его философские идеи можно было изучать по книгам. А представители школы рава Кука часто говорили о вещах, которые было трудно систематически объяснить. Я чувствовал, что за этим стоит что-то очень важное, но не мог разобраться, как устроено это учение. Поэтому после приезда в Израиль сразу пошел его изучать.

Я занимался с несколькими выдающимися раввинами этой школы, которые согласились читать со мной лично тексты рава Кука и объяснять их. В 2002 году написал первую книгу о нем - перевод с иврита с большим количеством собственных дополнений. В 2006 году вышла большая монография объемом около 600 страниц, в которую вошли и переводы, и мои исследования.

Мои собственные разработки затем перевели на иврит и английский. В среде модернистских религиозно-сионистских раввинов меня стали воспринимать как исследователя, который может по-новому раскрывать идеи рава Кука.

Роман Янушевский: Объясни простыми словами, в чем главная идея рава Кука?

Пинхас Полонский: Рав Кук создал основу современного религиозного сионизма. Он предложил совершенно новый взгляд на иудаизм: религия не должна замыкаться только на традиционно-религиозных вопросах, а должна включать освоение Страны, национальную жизнь, государство, оборону, науку, искусство и общечеловеческие ценности.

Еще в начале XX века рав Кук говорил о необходимости интегрировать три идеологических направления в еврейском обществе. Религиозное, для которого главное в Торе и заповедях. Сионистское, ориентированное на создание государства, заселение страны и ее защиту. И универсалистское, связанное с либеральными ценностями, наукой, искусством и интересами всего человечества.

Будущее иудаизма - не в победе одной из этих групп над другими, а в объединении их ценностей. Религиозные ценности, сохраненные в изгнании, должны соединиться с национальными идеалами сионизма и с универсальными ценностями, которые развивает светский мир.

Это не просто готовность терпеть людей с другими взглядами. Речь о том, чтобы признать: у другой стороны есть то, чего тебе самому не хватает, и этому нужно у нее учиться. Именно так религиозный сионизм постепенно интегрировал национальные ценности, которые прежде многим религиозным евреям казались чуждыми.

Роман Янушевский: Получается, этот процесс еще не завершен?

Пинхас Полонский: Да. Национальные ценности религиозный сионизм в значительной степени уже интегрировал, хотя работа еще продолжается. А вот с универсальными ценностями все гораздо сложнее: религиозный и светский миры по-прежнему часто смотрят друг на друга как на противников.

Я вижу свою главную задачу в том, чтобы продвигать интеграцию в иудаизм универсальных ценностей. Для этого нужно не просто провозгласить согласие, а разработать методику, которая позволит соединять разные системы мышления. Сто лет назад интеграция сионизма в религиозную жизнь казалась немыслимой. Сегодня мы видим, что это возможно. Значит, можно двигаться дальше.

От рава Кука к Маниту и "Библейской динамике"

Роман Янушевский: Кто познакомил тебя с подходом, который лег в основу "Библейской динамики"?

Пинхас Полонский: Прежде всего это рав Ури Шерки - выдающийся раввин, ученик школы рава Кука и особенно рава Йехуды Леона Ашкенази, известного под прозвищем Маниту.

Маниту родился в 1922 году, в семье главного раввина Алжира. Там существовала собственная каббалистическая традиция, которую передавали внутри семьи и не публиковали, поскольку считали, что общество еще не готово ее понять. Во время Второй мировой войны он воевал в Сопротивлении, а позже стал одним из важных деятелей возрождения французского еврейства. В 1967 году, после Шестидневной войны, он решил, что оставаться во Франции больше невозможно, и переехал в Израиль.

Он пришел в школу рава Кука уже взрослым человеком, со своей собственной традицией и опытом. При этом стал со-учеником рава Цви Йехуды Кука, главы иешивы. Маниту оказал большое влияние на франкоязычный религиозный сионизм, но его учение в основном передавалось устно и не было оформлено в виде систематического труда.

Рав Шерки помог упорядочить эти идеи и изложить их в форме комментария к Торе. А я, опираясь на учение Маниту, уроки рава Шерки и идеи рава Кука, добавил собственные разработки и переосмысление. Так появилась "Библейская динамика".

Роман Янушевский: Что это за подход? Чем он отличается от привычного прочтения Торы?

Пинхас Полонский: Это особая линия каббалы, которая позволяет увидеть, как развиваются библейские герои и идеи Торы. Авраам не был с самого начала идеальным правильным человеком. Он развивался, что-то понимал, чего-то не понимал, спорил с Богом, иногда не соглашался с Ним. То же самое можно сказать о Моисее.

Такой подход противоречит привычному представлению, согласно которому праотцы - это настолько великие личности, что мы должны только смотреть на них снизу вверх и не можем обсуждать их критически. Я помню, как в 2000-х годах рассказал об этой идее на лекции в одной общине на постсоветском пространстве. Слушатели были шокированы: они не могли принять саму мысль, что Моисей мог чего-то не понимать, меняться и приходить к новым выводам.

Но именно в этом и заключается смысл подхода: священный текст не обязательно описывает героев как людей, которые с самого начала обладают полным знанием. Он показывает путь, на котором понимание углубляется, а идеи раскрываются постепенно.

Почему новое издание снабдили иллюстрациями

Роман Янушевский: Недавно состоялась презентация нового издания "Библейской динамики". Чем оно отличается от предыдущих?

Пинхас Полонский: Мы заново отредактировали текст, добавили научный аппарат, но главное новшество - иллюстрации. Это не просто картинки, которые изображают то, о чем говорится в тексте. Мы хотели сделать визуальный комментарий, который вступает в диалог с письменным: изображение должно помогать осмыслить текст, предложить свой взгляд на него.

В книгах для детей иллюстрации встречаются часто. Но в комментариях к Торе для взрослых я не видел подобного подхода, когда художник не просто показывает сцену, а интерпретирует идею и предлагает читателю подумать о ней с другой стороны.

Например, к заповеди "Не вноси идолов в свой дом" художник создал изображение музея, в котором выставлены идолы с табличками, а посетители пришли посмотреть на экспонаты. Это позволяет взглянуть на заповедь не только буквально, но и через современную культурную ситуацию.

В проекте участвовали двенадцать художников. Большие картины создавали разные авторы, а Шмуэль Шелест работал над рисунками непосредственно в тексте. Верстка построена так, чтобы изображения были органично встроены в книгу, а не существовали отдельно от комментария.

Я не смог бы реализовать этот проект без большой команды. Аркадий Майофис был директором проекта, Марина Шелест - художественным руководителем, Марина Шик и Миша Лейпунский создали графику, а Евгений Носановский отвечал за полиграфию. Для такого издания качество печати имеет особое значение: иначе картины теряют детали, а сама книга не достигает задуманного художественного уровня.

Пинхас Полонский и Аркадий Майофис на презентации книги. Фото: Александр Ханин

"Библейская динамика" вышла также на английском языке (и сейчас готовится художественное издание). В одной из рецензий ее назвали возможностью наконец прочитать комментарий Маниту к Торе на английском. Для меня это важный шаг: идеи, которые развивались в русскоязычной среде, становятся доступными читателям в других странах.

Развитие как религиозная ценность

Роман Янушевский: Твои идеи опережают время. Наверняка есть много людей, несогласных с тобой и критикующих твои идеи?

Пинхас Полонский: Конечно, критики есть с обеих сторон. Люди, которые знают иудаизм, но не ценят науку и современный мир, считают меня слишком модернистским. А нерелигиозные критикуют за то, что я привношу религию в области, которые они хотели бы оставить полностью светскими.

Крайние позиции не заинтересованы в соединении этих миров: каждая сторона хочет, чтобы главными были именно ее ценности. Я же считаю, что и религиозные, и универсальные ценности имеют божественное происхождение. Вопрос в том, как соединять их, не заставляя одну область диктовать другой.

Первая универсальная ценность, которая заложена в основу "Библейской динамики", - это развитие. В современном мире нам важно, чтобы человек развивался, чтобы менялось общество, чтобы мы не стояли на месте. Но эта ценность существовала не всегда: в Средние века гораздо большее значение придавали стабильности.

Часто считают, что религия заинтересована в стабильности, а светский мир - в развитии. Но рав Кук писал, что развитие само по себе тоже является божественной ценностью. Неправильно думать, будто божественное обязательно статично. Я стараюсь показать на тексте Торы, как развиваются библейские герои, как меняются формулировки заповедей и как одна и та же идея раскрывается по-разному в разных книгах Пятикнижия.

Моя задача - сделать так, чтобы понятие развития было осознано как часть фундамента религиозного мышления. Именно это и есть направляющая идея "Библейской динамики".

Что общего у Торы, генетики и компьютерного кода

Роман Янушевский: Как интеграция религии и универсальных ценностей может работать на практике? Что это означает для современного человека?

Пинхас Полонский: Возьмем отношения религии и науки. Религия не должна диктовать науке, что ей исследовать, но и наука не должна заранее исключать религиозное измерение мира. Задача религии в этой области – дать такую картину мира, которая будет стимулировать развитие новых горизонтов в науке. Религия неплохо справилась с этим в 17 веке, подтолкнув Ньютона, Кеплера, Коперника и Галилея к поиску математических законов природы, но с тех пор пути науки и религии весьма разошлись. Однако сегодня им пора снова сходиться.

Я пытаюсь предложить собственный подход, связанный с понятием слова. В рассказе о сотворении мира Бог создает мир словом: "И сказал Бог". В традиционном понимании речь идет об устном слове, а письменный текст фиксирует то, что было сказано.

Но каббала, в частности "Зоар", предлагает иной взгляд: мир создается буквами, из которых складываются слова. И в XX веке мы неожиданно увидели, что письменное слово действительно способно создавать реальность - в компьютерных технологиях и в генетике.

Компьютер запускает не произнесенная команда, а правильно записанный код. Генетический код тоже представляет собой текст, который запускает развитие живого организма. Поэтому я полагаю, что науке стоит задуматься: возможно, мир создается не только "числом, весом и мерой", как говорил Ньютон, цитируя Библию, но также и буквой.

Математический подход, основанный на измерении и числах, прекрасно работает в физике. Но биологию нельзя свести к физике. Живое - это не просто набор физических процессов, а система, которая изменяет и перекодирует сама себя. Зоар настраивает нас на то, чтобы
изучать устройство мира через понятия программирования.

Современные программы могут не только выполнять заданные операции, но и изменяться, чтобы лучше работать в новых условиях. В этом есть аналогия с живыми системами, которые адаптируются и меняют сами себя. Я думаю, что эволюция основана именно на этом, и ее принципы едины и для биологии, и для цивилизации. А в духовной области способность человека пересматривать себя, менять понимание и развиваться - это и есть динамика полноценной жизни.

Роман Янушевский: При этом буква не существует отдельно от других букв. Например, в иврите нет ни единого слова, состоящего из одной буквы.

Пинхас Полонский: Именно. Буква существует только в соединении с другими буквами, в составе текста. Поэтому буква предполагает текст, а текст предполагает Создателя.