ТЕЛЕВИДЕНИЕ
Фото: "Рейтер" , агентство "Вана"
Интервью

Владимир Месамед: "Ираном руководят неуправляемые старцы"

На демонстрации в Тегеране приходят десятки тысяч людей. "Марг бар Эсраиль!" ("Смерть Израилю!") выкрикивают женщины в черных хиджабах, и толпа подхватывает: "Эсраиль байад аз накше-йе джахан махв гардад! ("Стереть Израиль с карты мира!")

Вздымается бело-голубой флаг, охваченный огнем, и участники демонстрации ликуют: "Годдэ-е саратани байад аз баданэ Хаварэ Мийанэ хазф шавад!" ("Вырезать из тела Ближнего Востока сионистскую опухоль!") Люди беснуются, улюлюкают, хлопают в ладоши. У некоторых на глазах слезы, мужчины в камуфляже и балаклавах топчут флаг, плюют, затем торжественно поднимают его над головами, и собравшиеся исторгают новый вопль восторга.

Черная толпа заполоняет улицы персидской столицы. А с ней распространяется и черная ненависть к невидимому врагу, образ коего последовательно поддерживается в коллективном сознании с помощью государственной пропаганды.

Зачем все это нужно иранскому руководству и как выжить еврейскому государству в противостоянии с таким опасным врагом? Об этом мы поговорили со специалистом по Ирану, автором книги "Иран – Израиль. От партнерства к конфликту" доктором Владимиром Месамедом.

– Владимир, я правильно понимаю, что то, что происходит в эти дни, – это не война между евреями и арабами и даже не израильско-палестинский конфликт? Это война с Ираном?

 Это не совсем верно. Воюют с нами все-таки ХАМАС и "Исламский джихад". Но Иран, конечно, за всем этим проглядывает. И этим объясняется то, как из немощной образовательно-религиозной организации ХАМАС превратился в такого монстра, который по многим параметрам напоминает иранский КСИР. На сегодняшний день (интервью записывалось на седьмой день операции "Страж стен" – М. Г.), несмотря на все усилия нашей армии, пока не удается сломить сопротивление ХАМАСа. Они накопили громадные ракетные запасы, и пока разбить их не получается. Это все благодаря военной, технической и финансовой помощи Ирана. Без этого они, конечно, не могли бы превратиться в то, что они представляют собой сегодня. В истории взаимоотношений Ирана и ХАМАСа были разные периоды, но настоящее сближение произошло в шестом году, когда ХАМАС выгнал ФАТХ из Газы и установил там свое правление. С тех пор они вместе с Ираном работают очень тесно, особенно в вопросах контрабанды вооружения и финансирования террора против Израиля.

– А почему так происходит?

– Потому что у них единая платформа – уничтожение Израиля. Вся новейшая история "ирано-хамасского" взаимодействия построена на этой основе. Буквально на днях аятолла Хаменеи призвал палестинцев "прекратить зверства сионистов путем усиления сопротивления". Кроме того, Иран предложил ХАМАСу деньги за помощь в составлении списка израильских объектов для атак. Это места дислокации израильских ракет и систем ПВО, стратегические объекты, бункеры, где хранится ядерное оружие. Это не просто просьба, а финансовое предложение. Иран готов заплатить за эту информацию тридцать миллионов долларов. Поэтому в ближайшие дни будет видно, сработает ли этот план по уничтожению Израиля.

– Ну, будем надеяться, что не сработает! Каковы размеры финансовой помощи, которая приходит из Ирана?

– Примерно триста пятьдесят миллионов долларов в год идет ХАМАСу и немного меньше – "Исламскому джихаду". При этом последний сегодня вооружен более техническими совершенными средствами.

– Тогда у меня сразу множество вопросов. Почему Израиль допускает, чтобы у него под носом совершались огромные финансовые переводы и велась контрабанда оружия?

– Во-первых, до недавнего времени граница между Египтом и Газой практически никак не контролировалась, только недавно мы взяли эту территорию под контроль. А во-вторых, иранцы давно доказали, что умеют планировать, обходить запреты, использовать хитрость и обман. Иран – это очень опасный противник, это стоит понимать четко. Несмотря на то что Иран сегодня отрезан от мировой финансовой системы, они находят способы передавать деньги. А что касается Израиля, то только сейчас в очередной раз были разрушены тоннели, через которые поставлялось и оружие, и продукты, и другая контрабанда. По всей видимости, делается недостаточно, чтобы предотвратить эти поставки.

– Вы нарисовали совершенно апокалиптическую картину мира, в которой Иран – это такое чудовище, с которым маленькому Израилю не совладать.

– Иран – это, конечно, чудовище, и для нас в Израиле противодействие ему – одна из главных задач. Мы это видим и по ядерной программе Ирана. Уничтожить инфраструктуру для создания ядерных бомб – это стратегическая задача Израиля. Собственно, то же самое мы видим и сейчас в Газе, когда наша армия уничтожает инфраструктуру террора ХАМАСа и «Исламского джихада».

Корпус стражей исламской революции (КСИР) возник как революционная полиция, задачей которой было обеспечить и удержать власть аятолл. Со временем КСИР превратился в политическую силу, которая способна на корню пресечь любое антиправительственное выступление. Сегодня КСИР – это не просто войска, подчиненные высшему руководству. Это отдельная структура, у которой не только военная мощь, но и во многом политическая.

"Именно в руках у КСИРа сосредоточено самое современное вооружение, – рассказывает Месамед в своей книге. – Его бюджет несравнимо больше армейского. В ведении КСИРа находятся все стратегические военные разработки, в том числе производство ракет, которые регулярно испытываются во время маневров, наводящих страх на соседние страны. Разумеется, КСИР обладает монополией и на такой грандиозный проект, как иранская ядерная программа. КСИР реально включен во взаимодействие с "Хизбаллой", активно помогает деструктивным силам в Ираке, Ливане, Палестинской автономии, Афганистане".

– Очень часто слышатся разговоры о том, что никакой страшной опасности от Ирана не исходит, это все Биньямин Нетаниягу нагнетает обстановку, чтобы использовать страх в своих политических целях.

– Нет, это не так. Иранская атомная угроза абсолютно реальна, и будет очень плохо, если новое правительство начнет действовать "назло" Нетаниягу и проигнорирует эту опасность. Посмотрите, что происходит сейчас, когда речь идет о возобновлении ядерной сделки. Иран делает вид, что его ядерная программа абсолютно безопасна и миролюбива, и при этом обогащает уран до шестидесяти процентов. То есть Иран действует цинично и лицемерно, а Запад ему верит.

– Или делает вид, что верит, исходя из своих интересов.

– Да. Но опасность нуклеаризации Ирана понимаем не только мы, но и страны Персидского залива. И они этого боятся не меньше, чем Израиль.

– Ну хотя бы один положительный вывод можно сделать, что арабские страны, с которыми были заключены стратегические договоры в прошлом году, не станут их разрывать из-за нынешнего конфликта. Потому что они основаны не на гнилой идеологической основе, а на общей выгоде.

– Да, тут вопрос идет о выживании. Те страны, которые уже вошли в "соглашение Авраама", вряд ли из него выйдут. Кроме того, давно уже идут разговоры о том, что Саудовская Аравия готова присоединиться к этому альянсу. Сегодня Иран и Саудовская Аравия – это две сверхдержавы, которые борются за влияние в регионе. Нужно понимать, что Саудовская Аравия – это лидер суннитского ислама, а Иран – лидер шиитского. Суннитов на сегодняшний день около девяноста процентов, а шиитов всего десять. Понятно, что Саудовская Аравия не откажется от влияния на исламский мир. Эти фундаментальные противоречия не позволяют им сблизиться. И вряд ли можно предполагать, что этот "новый Ближний Восток" может развалиться, – как раз потому, что Иран к этому стремится. Поэтому курс на сближение с Израилем продолжится. Он, может быть, не будет таким быстрым и таким явным, как во времена Трампа, но колесо завертелось, и остановить его сейчас уже практически невозможно.

– Как вы считаете, нынешняя атака ХАМАСа как-то связана с попытками Израиля предотвратить возобновление ядерной сделки?

– Возможно, да. Но только частично. Это старые раны, которые сейчас прорвались.

– А какие это раны, которые сейчас прорвались?

– Это множество проблем. Внутренняя нестабильность, вопросы, связанные с Храмовой горой.

– Некоторые утверждают, что все это затеял наш премьер-министр, чтобы удержать власть.

– Нет, я так не думаю. При всех его недостатках, он не враг государству. Это просто нелепость.

– Но он допустил вооружение ХАМАСа, строительство туннелей и все остальное.

– Понимаете, мы живем в очень сложной реальности. С одной стороны – мировое сообщество, которое не дает нам действовать жестко в Газе, чтобы предотвратить усиление ХАМАСа. С другой стороны – Иран, который продолжает оказывать помощь террористическим группировкам. Все это практически сковывает нас.

– Возможно ли победить ХАМАС?

– Это трудно. ХАМАС существует не в вакууме. Он – интегральная часть общества. Невозможно уничтожить два миллиона человек. Можно только максимально ограничить возможности террористов.

Иранское руководство одержимо страхом перед возможной израильской атакой на атомные объекты. Власти регулярно сообщают о "выявлении" шпионских сетей, работающих на Израиль, и о предотвращении "вредительских действий", направленных против иранской ядерной программы.

"Страхи, порождаемые возможной военной акцией против иранских атомных объектов, поселили страх в головах высших иранских руководителей, и нынешняя шпиономания как раз и является порождением этого страха. Жесткостью в отношении "шпионов" иранское руководство хотело бы создать внутри страны атмосферу страха и подозрительности по отношению к Западу, – пишет Месамед в своей книге. – Шпиономания как раз и демонстрирует глубокое беспокойство режима, ощущающего эту ситуацию во всей полноте. Иранское руководство беспокоит и то, что возможное вмешательство во внутренние дела страны может спровоцировать невиданные протестные движения, которые в состоянии поколебать устои исламского режима и, возможно, нанести ему поражение".

Шпиономания охватила иранские власти, и они параноидально выискивают врагов. Так, среди шпионов оказались и представители тишайшей и миролюбивой религии бахаи, чьи храмы находятся в Хайфе и Акко. Он были обвинены в "шпионаже в пользу Израиля, оскорблении религиозных святынь и агитации против Исламской Республики Иран". 

– Объясните мне, почему Иран, у которого нет границ с Израилем, нет исторических споров за землю, нет религиозных разногласий, зациклен на этой идее уничтожения еврейского государства?

– Задача исламской республики – это экспорт ислама. То есть они хотят исламизировать весь мир. Первый такой опыт они проделали во время ирано-иракской войны, когда они попытались превратить Ирак в мусульманскую страну шиитского толка. Точно так же, создав "Хизбаллу", они наладили экспорт исламской революции в Ливан и Сирию. То есть они хотят для начала Ближний Восток сделать полностью шиитским, а дальше распространить влияние ислама на весь мир. И тут на пути встает Израиль – это единственное немусульманское государство. Эта заноза портит все планы. Но есть и более прозаическая причина. Революция в Иране была антимонархическая. А как вы помните, Израиль во времена шаха был лучшим другом Ирана. Поэтому, уничтожив Израиль, они уничтожат и наследие шаха. Отсюда и противопоставление Ирана США. Это делается для того, чтобы полностью стереть все достижения прошлого.

– То есть как в лучших традициях революции: "Весь мир насилья мы разрушим".

– Да-да, конечно. Кроме того, есть еще и другие причины. Чем хуже экономическая ситуация внутри Ирана, тем становится более необходимым образ врага. Израиль прекрасно под этот образ подходит. Все это вместе привело к тому, что иранцы объявили Израиль своим постоянным врагом.

– То есть когда они заявляют о том, что собираются нас уничтожить, они не шутят?

– Да, они не шутят. Они на самом деле это собираются сделать. Проблема еще и в том, что Иран при исламистах – совершенно неуправляемое государство. Там одновременно со светскими демократическими институтами существуют религиозные структуры, которыми руководят аятоллы, а им далеко за восемьдесят. Они не вполне представляют себе современный мир. Поэтому, стань они обладателями атомной бомбы, они могут запросто ее на нас сбросить, даже не задумываясь о последствиях.

В это трудно поверить, но Иран первым из мусульманских стран признал существование Израиля еще в 1950 году.

"В 1971-1977 гг. Израиль входил в первую десятку торговых партнеров Ирана, положительное сальдо товарооборота приносило казне ежегодно порядка 200 миллионов долларов. Для нефтяных операций между двумя странами был построен нефтепровод Эйлат – Ашкелон, нефтеперерабатывающий комплекс в Ашдоде, проведена реконструкция Эйлатского порта. Именно Израиль был одной из стран, стоявших у колыбели создания в Иране атомной энергетики и применения ядерных технологий в различных сферах иранской национальной экономики. Специалисты из израильских атомных центров в Димоне и Сореке в соответствии с двусторонним соглашением работали на строительных площадках, успев до начала исламской революции 1979 г. заложить фундамент атомного реактора в южноиранском городе Бушере и создать проект технико-экономического обоснования создания исследовательского реактора в Исфахане", – рассказывает в своей книге доктор Месамед.

В обмен на нефть Израиль делился с Ираном опытом в сельском хозяйстве, медицине, науке, передовых технологиях. Сотни израильских специалистов и советников трудились во всех регионах Ирана, а представители иранской элиты, в том числе будущий первый президент исламской республики Абольхасан Банисадр, учились в Израиле. Даже один из архитектурных символов Тегерана – Центральный почтамт – был спроектирован и возведен силами израильских специалистов.

 

– А насколько народ Ирана этого хочет?

– Я не думаю, что весь народ Ирана мечтает уничтожить Израиль. Этого хочет высшее клерикальное руководство, и оно вполне последовательно пытается реализовать задуманное.

– А нет ли ощущения, что современный Иран напоминает Советский Союз последних лет существования? Старцы во власти, экспорт революции, резкое падение уровня жизни из-за санкций?

– Да, очень многое напоминает Советский Союз. Это и очень высокая идеологизированность, и принудительные участия в собрания, митингах и демонстрациях, и, что самое главное, большой разрыв между тем, что хочет народ, и тем, что хотят руководители. Кроме того, социальные сети и доступ к интернету сильно раскачивают ситуацию. Поэтому то, что не удавалось в Советском Союзе долгие годы, сегодня может произойти намного быстрее. Но у Ирана еще очень большой запас прочности. Там очень много ресурсов, природных и финансовых. Кроме того, в отличие от СССР, Иран – открытая страна, там нет железного занавеса. Поэтому пока говорить о "взрыве" не приходится.

– Я читала книги про Иран, посмотрела, конечно, израильский сериал "Тегеран". Кроме того, я даже знаю нескольких людей, которые сбежали из Ирана в Европу. Все они говорят о том, что иранская жизнь насквозь пропитана ложью. С одной стороны, люди ходят на демонстрации и клянутся в верности аятоллам и приверженности исламу, с другой – можно у любого таксиста купить контрабандный алкоголь и наркотики. Эти две жизни прямо противоречат друг другу.

– В принципе, это так. Но тут нужно понять еще одну вещь. В Иране больше половины населения выросло в условиях исламского режима. Поэтому для них такой образ жизни привычен и понятен.

– То есть ситуация хуже, чем мы думали.

– Да. Хотя есть очень сильное студенческое движение, и мы видели, как жестоко его подавляли иранские власти. Есть социальные протесты, которые поднимают важные вопросы: безработица среди людей с высшим образованием, огромная инфляция, общее обнищание населения. Все-таки санкции сделали свое дело, Иран не досчитался за девятнадцатый год примерно тридцати семи миллиардов долларов. Это огромные деньги, и народ резонно спрашивает: почему мы должны спонсировать террористические организации, в то время как сами голодаем? Таким образом, санкции – это серьезное оружие давления.

 

Из книги "Иран – Израиль. От партнерства к конфликту":

"Гипертрофированно враждебное отношение к сионизму как глобальной угрозе, нагнетавшееся в Иране с начала существования нового режима, проводилось в жизнь всеми СМИ страны и привело к тому, что сионистами стали объявлять всех оппонентов исламского строя. Именно под предлогом "связи с шахом, сионистами и Израилем" в стране была развязана кампания террора, жертвами которой пали десятки евреев".

Аятолла Рухолла Хомейни объявил "освобождение Иерусалима" и исламизацию Палестины главной задачей, стоящей перед исламским государством. Декларируемое Ираном лидерство в мусульманском мире давало тегеранским лидерам, как они считали, право стать отныне защитниками "угнетенных исламских наций", и в первую очередь – арабского народа Палестины. В первом официальном послереволюционном заявлении по этому поводу отмечалось, что Иран считает освобождение Иерусалима одним из важнейших морально-политических и религиозных обязательств перед народом Палестины. Освободив Палестину, аятоллы примутся за борьбу за мировое господство.

– Израиль – это форпост борьбы с исламским терроризмом. Началось все с угонов израильских самолетов, а закончилось терактом одиннадцатого сентября. Израиль первым страдал от террористов-смертников, а потом начались взрывы в Мадриде, Париже, Москве и так далее. Сложно себе представить, конечно, что ракеты полетят на мировые столицы. Но арабские бунты, которые выплеснулись на улицы наших городов, вполне могут повториться в Берлине и Брюсселе.

– Безусловно, это уже происходит. Израиль показывает всему миру, как нужно бороться с терроризмом. Сначала, конечно, испытывает это на себе и платит за это еврейской кровью. Терроризм нужно подавлять силой. Все попытки создать "мультикультурное" общество проваливаются раз за разом. Мы это видим в своей стране. К сожалению, мировое сообщество по-прежнему пытается "обуздать" Израиль вместо того, чтобы включиться в эту борьбу.

– Ваш прогноз. Этот виток противостояния закончится хоть чем-то положительным для Израиля?

– Думаю, что да. Мы уже многого добились. Я думаю, что нам не дадут полностью решить эту проблему. Но мы достаточно сильно потрепали ХАМАС, и я думаю, что если мы не дадим ему снова наращивать свой потенциал, то есть хорошие шансы сохранить спокойствие на годы. Но опять-таки, в этой ситуации далеко не все зависит от нас. Это еще во многом зависит от мирового сообщества и его способности понять, что грозит ему вслед за Израилем.

– Израиль побеждал во всех войнах, казалось бы, вопреки здравому смыслу. Есть надежда на такой счастливый конец этой войны?

– Разумеется, потому что Израиль вечен.

Комментарии

популярное за неделю

комментарии

comments powered by HyperComments

последние новости

x