Самая трудная задача политика - не победить на выборах, а убедить общество, что сложные вопросы не имеют простых ответов.
Опросы общественного мнения в Израиле - национальный вид спорта, особенно когда до реальных выборов еще остается время. Последние данные 13-го канала и издания Zman Yisrael подбросили отличную тему для дискуссий: виртуальная партия "Яшар" во главе с бывшим начальником Генштаба Гади Айзенкотом взлетает до 23 мандатов, обходя "Ликуд" и претендуя на статус крупнейшей политической силы Кнессета. Комментаторы тут же заговорили о смене политической эпохи. Но если отложить эмоции и внимательно посмотреть на цифры, картина выглядит совсем иначе.
Перед нами не политический прорыв, а скорее оптический эффект. Общий баланс сил между лагерями практически не меняется. Нынешняя коалиция удерживает около 52–53 мандатов, а оппозиция без арабских партий - около 58. Айзенкот не забирает голоса у правого лагеря. Он перераспределяет электорат внутри оппозиционного блока - прежде всего за счет списка Беннета-Лапида. Это не рождение нового большинства, а масштабное перераспределение разочарованного центристского избирателя.
Стремительный рост "Яшар" объясняется вовсе не партийной программой, которой пока конкретно не существует. Для многих Айзенкот сегодня - человек без политического багажа последних лет. За ним стоит безупречная военная репутация, образ взвешенного государственного деятеля и практически отсутствующий антирейтинг. Личная трагедия лишь усилила уважение к нему в самых разных слоях общества.
Но главный источник нынешнего рейтинга - неопределенность. Пока партии фактически нет, каждый избиратель может увидеть в ней собственные ожидания. Для одного Айзенкот - жесткий генерал, для другого - прагматичный государственник, для третьего - человек, способный вывести страну из политического тупика. Пока проект существует лишь в общественном воображении, он может нравиться почти всем одновременно. Но именно до тех пор, пока не приходится принимать реальные политические решения.
Однако любая избирательная кампания рано или поздно заканчивается необходимостью отвечать на конкретные вопросы. Как только Айзенкоту придется обозначить позицию по призыву ультраортодоксов, будущему Газы, судебной системе, экономике и другим болезненным темам, часть нынешних сторонников неизбежно почувствует разочарование. Именно тогда виртуальный рейтинг начнет проходить проверку реальной политикой.
Для тех, кто давно наблюдает за израильской политикой, подобный сценарий не выглядит новым. Израиль уже не раз переживал стремительный взлет центристских проектов, обещавших стать новой политической силой. Менялись названия партий, менялись лидеры, но сюжет почти всегда оставался одинаковым: высокий старт, огромные ожидания и постепенная потеря поддержки.
Достаточно вспомнить "Третий путь" Авигдора Кахалани или Партию Центра, которую в 1999 году создавали Ицхак Мордехай, Дан Меридор и бывший начальник Генштаба Амнон Липкин-Шахак. Тогда социология тоже обещала впечатляющий результат, однако к выборам проект заметно просел, а спустя короткое время вообще исчез с политической карты. Позже похожую судьбу пережили и другие центристские проекты.
Возникает закономерный вопрос: почему эта история повторяется снова и снова?
На мой взгляд, дело не только в ошибках лидеров, отсутствии партийной структуры или неудачной кампании. Проблема гораздо глубже. Израильский политический центр оказался в своеобразной ловушке собственного предназначения.
Правые предлагают понятную консервативную повестку. Левые - столь же понятную повестку, основанную на иных приоритетах. Избиратель может соглашаться или не соглашаться с теми или другими, но он всегда понимает, что именно ему предлагают.
У центра задача значительно сложнее. Он вынужден искать баланс между безопасностью и дипломатией, между свободным рынком и социальной ответственностью, между судебной независимостью и необходимостью реформ, между религиозными и светскими интересами. Центризм по своей природе не любит крайностей. Он предлагает не лозунги, а поиск компромисса.
Но как только приходит время принимать решения, выясняется, что невозможно одновременно оправдать ожидания всех. Именно с этим, на мой взгляд, столкнется и проект Айзенкота. Если он начнет терять темп под давлением конкретных вопросов, начнется неизбежный переток голосов. И этот отток пойдет не в старые партии, к которым у людей выработался иммунитет. Часть прагматичного электората перехватят новые альтернативные списки вроде Хенделя-Троппера или Эдельштейна-Шакед. Запрос на жесткость в вопросах безопасности и призыва вернет избирателей к Либерману, а левоцентристы уйдут к "Демократам" Голана. Самым же опасным исходом может стать обычная электоральная апатия, когда уставший центристский избиратель просто решит остаться дома.
Сегодня в мире люди все чаще бегут от свободы принятия решений. Они все меньше хотят самостоятельно искать ответы на сложные вопросы и все чаще ждут, что это сделают за них политики. Общество охотнее доверяет тем, кто говорит уверенно и категорично, чем тем, кто честно признает сложность проблемы. Политики, обещающие простые ответы, почти всегда получают преимущество. Не потому, что их рецепты лучше, а потому, что человеку психологически легче принять готовое решение, чем постоянно жить в пространстве сомнений и компромиссов.
Именно поэтому центризм сегодня переживает непростые времена не только в Израиле. Во многих демократических странах политический центр постепенно уступает место более жестким и эмоциональным политическим проектам. Израиль здесь скорее отражает общемировую тенденцию, чем является исключением.
Возможно, именно поэтому самая трудная задача современного политика - не победить на выборах, а убедить общество, что сложные вопросы не имеют простых ответов. До сих пор никому из израильских центристов сделать это не удалось. Теперь ответ на этот вопрос предстоит искать Гади Айзенкоту.
Д-р Александр Цинкер, политолог, бывший депутат Кнессета
комментарии