Холокост в Таганроге

…Расстреляны евреи, все собранные в городе старики и дети.
(Из дневника Николая Саенко)

Летописец Саенко

Исторически бассейн Дона - территория с давним и устойчивым антисемитским фоном. Еврейские депортации 1881 г. были сконцентрированы на двух городах - Москве и Ростове-на-Дону. В 1888 г., с образованием Области Войска Донского, Ростов-на-Дону с Новочеркасском добились своего вывода из “черты оседлости”, но с правом для уже живущих там евреев оставаться. Ростовский погром 1905 г. - второй в империи после Одесского по числу убитых тогда евреев - 150 человек.

Согласно переписи 1939 г., в Ростове-на-Дону и Таганроге - двух городских центрах Придонья, образующих мощную промышленную агломерацию, - проживало, соответственно, 27 и 3 тыс. евреев. Но летом и осенью 1941 г. в них скопились тысячи и тысячи беженцев и эвакуированных из более западных областей СССР, причем эвакуация населения из самих городов была объявлена с большим запозданием.

Первым из них - стремительно и внезапно - был оккупирован Таганрог: 17 октября 1941 г. Он же был последним освобожден: 30 августа 1943 г. Оккупация города продлилась 22,5 месяца, причем всё это время фронт не уходил настолько далеко, чтобы город забыл о его существовании.

Дневниковые записи пенсионера Николая Григорьевича Саенко (1880-1953) начинаются 2 октября 1941 г. и завершаются 1 сентября 1943 г., то есть полностью охватывают оккупационное лихо. Вместе с женой, Марией Игнатьевной, Саенко проживал по адресу Рабочий городок, дом 9, квартира 34 - в семье своего сына, тоже Николая, - главного инженера Авиазавода № 31 им. Г. Димитрова.

Правнучка Саенко, Ольга Егошина, разыскавшая меня по публикациям прадедушкиного дневника, писала в семейной хронике: “Что заставило моего прадеда взять в руки перо и каждый день, мучая больные глаза, записывать подробности жизни в оккупированном городе? Откуда в бухгалтере, мастере по ремонту швейных машин, оценщике зерна вдруг проснулось призвание летописца? Дар взглянуть на происходящее с высоты птичьего полета и увидеть картину целиком, не подгоняя реальность под предрассудок любимой мысли?

Его дневник <…> написан строгим слогом художника-документалиста. Его летопись жизни Таганрога читается как древнерусские хроники, которые писались монахами, не пытающимися судить (суд - прерогатива Бога), но поставившими своей целью сохранить историю своей земли для потомков”.

Лихо оккупации

Вот как, согласно дневнику, выглядели первые минуты и часы оккупации: “17-го числа в 13 часов 10 минут появились первые немецкие мотоциклы, а затем танкетки, танки и автомашины, со знаками кресты, орел. Последними шли пешие германские солдаты, вооруженные большею частью автоматами и ручными пулеметами. <…> К вечеру многие уже были изрядно выпивши и уже начали громить магазины и склады. Первые немцы выбивают дверь или окна, заходят в магазин и что им нужно забирают и уходят, а за ними следом уже местное население, подай бог, всё растаскивает, кто что успеет захватить.

Город превратился в Содом и Гоморру, по заводам взрыв за взрывом, везде пожары, дым поднимается клубами от взрывов на огромную высоту, летят обломки здания. <…> Статуи скульптуры Ленина, стоявшей в цветнике, немцы уже успели разбить и выбросить в сор”.

Но с “окончательным решением еврейского вопроса” в городе не тянули: уже 19 октября 1941 г. комендант города майор Альберти приказал “туземному населению еврейской национальности” - под угрозой репрессий - зарегистрироваться и нашить себе желтые опознавательные знаки.

26 октября по всему городу расклеили другой его приказ-воззвание - о необходимости всем евреям, включая состоящих в смешанных браках, собраться 30 октября к 8 часам утра на Владимирской (бывшей Красной) площади города. Местом сбора была школа № 26, где евреи оставляли свои ключи, документы и ценности, но зарегистрировалось тогда, согласно отчету ЧГК (нельзя не отметить огромное количество ошибок и неточностей в этом документе, включая неверную дату самого расстрела: 26 октября), всего около 1800 человек. Ну а после “регистрации” - кого на машинах, а кого пешим ходом - доставляли к месту расстрела.

Им была Петрушинская балка на западной окраине города, иначе - Петрушина коса. В физико-географическом смысле эта коса - широкий ров в форме буквы “С”, шириной до 200 м и глубиной в 15-20 м с крутыми спусками. В мирное время здесь добывали глину для местного кирпичного завода. Ров при немцах был обнесен колючей проволокой, с южной его стороны - дорога, по которой автомашины прямо въезжали в балку.

29 октября, записывает Саенко, “всем евреям приказано собраться на Красную площадь для выселения, но неизвестно куда. Велено взять харчей и сколько можно на себе унести багажа”. А вот запись за 30 октября: “За городом за аэродромом 31 завода расстреляны евреи, все собранные в городе старики и дети”.

Да, именно 30 октября их и расстреливали, а не 26-го, как долгое время и ошибочно считалось. Между днем оккупации и днем расстрела прошло 11 дней - ровно столько, сколько и в Киеве с его Бабьим Яром и убийством за полтора дня около 34 тыс. евреев.

В плане “окончательного решения” Таганрог входил в зону действия айнзатцгруппы D под командованием оберштурмбаннфюрера СС Кристмана. В одном из ее документов, датированном 1 ноября 1941 г., сказано, что в настоящее время ею “отрабатывается” Таганрог.

Непосредственно расстрелом занималась айнзатцкоманда 10а под командованием оберштурмбанфюрера СС Хайнца Зеетцена - с активным участием местной русской (казацкой) полиции из 4-й роты 9-го резервного полицейского батальона.

На детей пули жалели: им смазывали губы или язык ватным тампоном, смоченным в некоей жидкости или мази (бурого или желтого цвета) - предположительно цианиде или стрихнине. Дети рефлекторно делали глотательные движения и через секунды гибли от удушья; грудничков же сбрасывали в яму живыми (загадка этого способа умерщвления детей до сих пор не разгадана: никаких инструктивных материалов с такого рода предписаниями в архивах не обнаружено. Тем не менее свидетельства многочисленны, и игнорировать их тоже нельзя: этот или сходный (пропитанные ядом марлевые повязки) способ детоубийства применялся в Ростове, Каменске-Шахтинском, Элисте, Керчи, Богдановке).

Другая категория жителей, находившаяся под смертельно опасной стигмой, - это коммунисты и комсомольцы. Охота на них, как и на евреев, началась с регистрации, но ликвидация прошла месяцем позже: в ноябре-декабре. Вот запись от 2 декабря 1941 г.: “В течение всего времени пребывания немецких частей в Таганроге наблюдались расстрелы лиц, взятых на особый учет, а особенно если выявлялись евреи и коммунисты”. А 8 декабря Управление Таганрогской городской милиции вывесило следующее распоряжение: “Всем лицам обоего пола, проживающим в гор. Таганроге и окрестностях, имевшим когда-либо или имеющим в данный период времени партийную принадлежность (в том числе кандидаты партии и комсомольцы), в обязательном порядке необходимо пройти регистрацию с 9 по 18 декабря при Управлении Таганрогской городской милиции, комната № 6. // Нарушившие настоящий приказ при обнаружении будут расстреляны. // Кроме того, на зав. домами возлагается ответственность за явку на регистрацию лиц, подлежащих последней”.

Перед Пасхой 1942 г. гестапо “…вывезло на Петрушину балку 60 человек, собранных по городу и по затону, женщин-евреек, бывших замужем за русскими, комсомолок, активисток и партийных, а также расстреляно большое количество немецких солдат, дезертировавших с фронта” [23-24.04.1942].

Сама Петрушинская балка стала своего рода логотипом смерти, ее нередко так и назвали - Балка смерти.

Всего, согласно акту ЧГК, в Таганроге за всё время оккупации было расстреляно около 6500 человек. Доля евреев в этой цифре не уточнена, но оценки числа жертв за одно только 30 октября варьируют в интервале между одной и тремя тысячами, в том числе по оценкам ЧГК - 1500-1600 евреев, а по оценке капитана Г. Альберти - не менее 1200 и не более 2000. Еще несколько сот еврейских жертв - обитатели еврейского дома престарелых и еврейские жены неевреев - были ликвидированы позднее. Напрашивающаяся суммарная оценка - около 2500 жертв. А. Круглов, отталкиваясь от поздних показаний участников расстрелов, оценивает число еврейских жертв примерно в тысячу.

Освобождение и эксгумация

Таганрог был освобожден Красной армией 30 августа 1943 г.

Вот как это отразилось в дневнике Саенко: “29/VIII. Воскресенье. Всю ночь советские самолеты бомбили порт. Утром рабочих фирмы “Киршин-Гофер” не пустили в порт работать, нужно полагать, что баржу, которую загружали, самолеты разбомбили, предполагалось погрузку производить до 1-го. В два часа дня неожиданно шеф и все его служащие похватали свои чемоданы, побросали на машину и уехали, даже не выплатили рабочим зарплату за 12 дней. В 10 часов дня налетели немецкие мессершмиты и кружились вокруг города, как видно, охраняли грузившихся всех головок - и военных и гражданских на самолеты на Чкаловском аэродроме. В три часа дня советские самолеты удачно разбомбили на дороге обозы, немецкое имущество, оставленное немцами, люди растащили по домам. С 6 часов вечера немцы начали взрывать все склады, заводы, хлебозавод, мельницы, трамвайный парк, электростанцию, железнодорожную станцию. Всю ночь город был в огне, страшно было смотреть. В складах и в порту в огне рвались снаряды, от взрывов земля тряслась, в окнах стекла редко где уцелели, по городу от пожаров светло, как днем, самолеты беспрерывно вещали осветительные ракеты, немецкие машины, отрезанные от выезда, метались по улицам, полицейские на подводах пытались прорваться, но возвратились обратно и повыпрягали лошадей. Ночью гестапо расстреливало заключенных.

30/VIII. В три часа ночи немецкие катера с баржами 14 шт. пытались пройти в порт, но подверглись сильной бомбардировке самолетов и советских катеров и, узнав, что порт весь разгромлен и немцев уже нет в городе, повернули обратно, но были атакованы самолетами, подняли белые флаги и сдались в плен. В восемь часов утра явилась советская разведка, а за нею вошли войска, проехали танкетки и пешие. Население с восторгом встречало своих родных освободителей, ехавшие на улицах автомашины люди останавливали, кричали ура, забрасывали букетами цветов, с остановившимися на отдых красноармейцами беседовали, расспрашивали, угощали кто чем мог. Радость у всех на лицах, видно немцы так насолили, что будут помнить долго.

31/VIII. По городу издан приказ № 1 о регистрации мужского пола рождения по 1888 год. На 31-м заводе вывешено объявление всем рабочим и работавшим до прихода немцев явиться в управление завода для регистрации. Город начал жить новой жизнью, у воинских частей, остановившихся в городе, собираются кучи граждан, все расспрашивают, делятся впечатлениями и событиями, настроение у людей приподнятое, все веселые, готовы помогать Красной Армии и советской власти собственными силами”.

1 сентября, на второй день после освобождения, приступили к эксгумации (Саенко называет это выемкой) трупов расстрелянных накануне заключенных:

“1/IX. В 9 часов утра объявлена выемка с Петрушиной балки расстрелянных немцами заключенных. 29 и 30/VIII на место расстрела собралось множество народа. При выемке трупов, еле-еле присыпанных на скорую руку землей, трупы начали разлагаться от жары, многие падали в обморок и приходили в истерику, у каждого были слезы на глазах. Трупы были многие со связанными назад руками и расстреляны в голову и лежали все головами в одну сторону, все раздетые наголо и, как видно, при расстреле приказывали ложиться. Есть и дети-подростки лет до 15. По улицам большими партиями проводят пленных немцев и русских добровольцев и штатских, не успевших, вероятно, уехать и отрезанных по дорогам нашими войсками. Граждане с озлоблением выкрикивают по их адресу всякую ругань и насмешки. На рынках города все продукты подешевели наполовину, а некоторые и более, немецкие марки прекратили свое существование, никто их не берет. Торговцы и спекулянты позакрывали свои магазины и ларьки. Люди высказывают свое пожелание, чтобы власти конфисковали у торговцев магазинов и ларьков все товары, ибо все они были разграблены при отступлении русских из Таганрога по заводам и магазинам, ибо видно было, кто чем торговал - каким товаром в советском магазине, тот и в своем магазине выставил тот же товар. У сборных пунктов военкомата множество людей, мужчины охотно идут на регистрацию, к вечеру с городка 31-го завода отправлены уже две партии мобилизованных, настроение у принятых веселое”.

Борцы и жертвы: мемориализация

По слухам, первый памятник расстрелянным в Петрушинской балке - наискромнейший обелиск - был открыт чуть ли не в день освобождения - 30 августа 1945 г. От него не сохранилось даже фотографии, но скорее всего и сам этот слух легендарен: уж об этом бы Саенко написал.

Работа над проектом большого мемориального комплекса была начата в 1965 г.: предположу, что с надеждой к 25-летию расстрела открыть памятник. Но только в мае-июле 1967 г. проект, разработанный ростовскими архитекторами Н. Я. Бутом, В. П. Дубовиком, Я. С. Занисом и А. Г. Касюковым, был представлен публике в Таганрогском доме культуры. Проект в целом понравился, но реализован не был. Утвержденный в 1968 г., он завис в ожидании разрешения Совета министров РСФСР на строительство, в каковом состоянии и продержался до 1971 г.

Больше повезло проекту архитекторов-однофамильцев В. П. и В. М. Грачёвых, инициированному в 1971 и реализованному в 1973 г. - к 40-летию освобождения Таганрога.

Это композиция, состоящая из двух параллельных 18-метровых пилонов и, примерно посередине, тянущейся к зрителю и вверх бронзовой кисти руки, как бы взывающей о помощи. Первоначальное, авторское, название этой аллегории - “Жертвы” - к открытию заменили на… “Борцы”. К проекту, по-видимому, относилась и большая белобетонная информационная плита: “В 1941-1943 годы оккупации здесь расстреляно около 10000 человек разных национальностей и вероисповеданий”.

Условный советский интернационализм и интерконфессионализм продержался до распада СССР, когда Русская православная церковь решила всё-таки выделиться и наложить персты на самые разные общественные и государственные процессы. Историк архитектуры Придонья В. Кукушин аккуратно обрисовал поповский замысел творческой “реконструкции” мемориала так: “В настоящее время начата очередная реконструкция мемориала. По замыслу таганрогского архитектора В. И. Черепанова, в комплексе будет использован минимум бетона, гранита и чего-либо искусственного. Склоны и дно балки покроет травяной ковер; от прежнего мемориала останутся верхняя площадка (на ней будет возведена арка-часовня) и лестница, ведущая к площадке для возложения цветов и траурных собраний. Над комплексом будет возвышаться крест из металла, облицованный брусьями лиственницы. По просьбе еврейской общины часть мемориала будет оформлена в соответствии с национальными верованиями евреев”.

Всё это очень мило, только еврейская община, разумеется, ни о каком кресте на месте расстрела иудеев никого не просила, так что, слава всем богам монотеизма, до воплощения креатива дело не дошло.

30 мая 1997 г. по инициативе и стараниями председателя Таганрогской еврейской общины Танхи Моисеевича Отерштейна (1932-2021) в Петрушинской балке был установлен другой памятник: скромный гранитный валун и плита. На одной грани камня высечена звезда Давида и дата (увы, неточная) убийства евреев - “29 октября 1941 года”, на другой - менора и дата освобождения Таганрога: “30 августа 1943 года”. На гранитной плите две лаконичные надписи: одна по-русски - “Евреям - жертвам фашистского геноцида”, другая на иврите - “У каждого человека есть имя”.

В 2013 г. мемориальный комплекс “Петрушинская балка” был еще раз перестроен и переиначен, вобрав в себя в качестве элемента весь комплекс 1997 г. Он как бы лег в основание иной, новой архитектурной композиции - в форме открытой книги-стены, с размещенными на ней чугунными досками с десятками имен расстрелянных здесь еврейских детей (считается, что всего их было около полутора тысяч).

Считается, что из обреченных расстрелу детей выжил только один - Володя Кобрин, спасенный соседкой Анной Михайловной Покровской (1914-1988), русской женщиной и учительницей. Это единственный в России мемориал, специально посвященный еврейским детям - жертвам Холокоста.

Источник: ЕВРЕЙСКАЯ ПАНОРАМА