В каждом американском боевике или французской мелодраме бабушка выискивает в титрах еврейские фамилии…
У еврейских бабушек есть особый вид спорта - высматривать своих в титрах. Идет какой-нибудь американский боевик или французская мелодрама, бабушка выискивает в титрах еврейские фамилии и, обнаружив очередную, с чувством удовлетворения сообщает: “О, гляди, Гольдштейн. Наш человек. Везде наши!”.
Я в глубине души всегда немного посмеивалась над этой привычкой, а вчера села пересматривать “Мадагаскар”.
Как вы, наверное, помните, там четыре главных героя: лев Алекс, зебра Марти, бегемотиха Глория и жираф Мелман. Мелман с первой же части франшизы бесконечно подозревает у себя страшные диагнозы и находит на теле подозрительные коричневые пятна - что для жирафа, вообще-то, базовая комплектация. А на день рождения Марти Мелман дарит лучшему другу самое дорогое, что у него есть, - свой первый ректальный градусник.
Весь фильм я думала, что Мелман - это пародия на ашкеназских евреев. Мнительнее нас людей на свете нет: если кто-то нашел у себя новую родинку, погуглил симптомы и уже выбирает место на кладбище поближе к выходу - я примерно представляю, в какой семье он вырос. В общем, жираф вызывал у меня смутное чувство родства. А потом он начал составлять завещание (потому что решил, что умирает) и назвал свою фамилию. Манкевич. Мелман Манкевич!
Не представляете, какой восторг я испытала. Наш! Я же сразу поняла, что наш.
Блог автора: “Еврейка к микрофона”
комментарии