С Жириновским было страшно, но с ним было весело

Как только речь заходила о Владимире Жириновском, я сразу вспоминал рассказ друга детства, отдыхавшего в одной очень арабской стране и на пляже вдруг увидевшего лидера ЛДПР. Знакомы они не были. Жириновский начал говорить о том, что следовало бы отделить мужские пляжи от женского. И до того убедительно, что товарищ мой – а он в философии дока, автор ряда серьезных книг – просто от изумления язык прикусил. "Понимаешь, у него шизоидный тип мышления и словообразования, в том смысле, что он не псих, но умеет буквально из мухи словесами сделать слона, да так, что его логика кажется железобетонной, а доводы бронебойными. При этом, если потом проанализировать его слова, понимаешь, что это чушь, тарабарщина. Но это потом".

Лучшего описания таланта Владимира Вольфовича я не встречал. 

А когда посмотрел его выступление о Муму, просто аплодировал: никто, даже великий Жванецкий, не сумел бы вот так, без бумажки, ловко скакать от слова, к слову, не теряя при этом основной мысли.

Это был величайший политический шут современности. Дерзкий на язык, смелый на поступки, за которые другой был бы дран розгами на заднем дворе. А ему все сходило с рук. И таскание за волосы женщины-депутата. И сок Немцову на лицо. И пьяные высказывание о русской сперме, которой надо залить Клинтоншу.

Ибо шуту дозволено все, за исключением того, что шуту не позволяет делать его хозяин. Жириновский был умным шутом: он никогда не делал того, что ему не позволяли.

Быть умным шутом в политике – сложнейшее дело. Намного труднее, чем быть просто политиком. Быть таким шутом, без которого не слаживалось ни одно серьезное дело, – труднее втройне. Но Жириновский с блеском исполнил и этот смертельный номер. 

Именно он стал первым русским политиком, кто сумел создать партию, нужную при всех режимах. ЛДПР Жириновского помогало Ельцину, помогало Путину, Медведеву и снова Путину. При этом умудрялась оставаться внешне носителем фронды – высочайшее политическое искусство.

Это был человек потрясающей карьеры. Он стал известным в пору политического старца, в 45 лет. Не сломался, не выбыл, не спился. А потом, следующие тридцать с хвостиком лет, мчался по карьерной лестнице с такой скоростью, будто отбирал у судьбы недобранное.

Он легко продавался и легко продавал. Он скупал поодиночке и скидывал оптом. Он подал блестящий пример того, как политик становится бизнесменом, и дал отмашку многим бизнесменам, ушедшим в политику.

С ним было страшно, но с ним было весело. Сейчас, без него, просто страшно…

Источник: Facebook