Сегодня пришла печальная весть о кончине Валерия Панова.
Сегодня пришла печальная весть о кончине Валерия Панова. Человека потрясающей судьбы. За какую ниточку ни потянешь, непременно вытянешь целый эпический роман. В его жизни были страсти, и признание, и гибель близких, и лучшие сцены мира. Однажды мне посчастливилось пообщаться с ним.
... В тот вечер в театре оперы и балета Вильнюса был аншлаг. Показывали "Лебединое озеро", премьеру сезона. В одном из первых рядов вместе с мамой и братом сидел семилетний мальчик. Он не отводил взгляда от сцены. Никогда в жизни он не видел такой волшебства, от которого по телу шли мурашки и почему-то хотелось плакать. Он смотрел на сцену и чувствовал, как непроизвольно напряглись ноги, выпрямилась спина, в глазах появился блеск, а на щеках румянец. Он знал, этот мальчик, футболист, боксер, пловец и отчаянный драчун, что его место там, на сцене, а его жизнь – это балет. Он смотрел на сцену и понимал, что с этой минуты его жизнь изменится.
Этого мальчика звали Валерой Шульманом. Он стал великим танцором, хореографом, многолетним руководителем балетной труппы Боннского театра оперы и балета, создателем и художественным руководителем израильского "Балета Панова".
Свою жизнь он делил на три этапа: до тридцати пяти лет жил в Советском Союзе; с тридцати пяти лет до шестидесяти прожил на Западе, а когда ему исполнилось шестьдесят, он дал себе шанс на еще одну новую жизнь, переехал в Израиль и открыл школу балета.
Свою танцевальную карьеру он начал в восемь лет в Вильнюсе. Вместе с партнершей Диночкой он так навострился танцевать калинку-малинку, что быстро стал страшно знаменитым. Вместе они срывали аншлаги. Первомай, Восьмое марта, Новый год - ни один советский праздник не проходил без их участия.
Самыми доходными были ноябрьские праздники. На каждом заводе, фабрике, в каждом клубе организовывали праздничные вечера для работников, и Валера с Диночкой лихо отплясывали по три-четыре выступления в день, и без их "калинки" не проходил ни один концерт. Своими танцами юный Валера зарабатывал в три раза больше, чем папа. Мама, красавица, модница и "чемпионка комиссионок", так его и называла, "золотой мальчик" и научилась из этих танцев "делать деньги". Она открыла на рынке лавку под названием "Золотой мальчик", наняла работниц и торговала пайками.
Это были голодные годы, сразу после войны, а за выступления давали американские пайки: сгущенка, омлет, тушенка, одежда. Мама приходила на выступления с двумя огромными чемоданами и собирала в них эти пайки.
Однажды, когда родителей не было дома, старший брат позвал Валеру:
- Смотри, что покажу.
Он потянул за изогнутую ручку шкафчика, дверца легко раскрылась, обнажив целую сокровищницу: разноцветные пачки купюр, аккуратно перевязанные веревочками и выложенные стройными столбиками. Невообразимое богатство!
- Это что?
- Это твои деньги.
Мальчик схватил тяжелую пачку и сунул в карман, смешно оттопырив его. Потом побежал в ближайший киоск и купил мороженое своим дворовым приятелям. Все деньги потратить не удалось, и они по-прежнему торчали из кармана, впрочем, не так аккуратно, как прежде. Эскимо за одиннадцать копеек считалось большим деликатесом. Его принято было есть долго, сначала аккуратно слизывая шоколадную глазурь, затем долго смакуя сливочную мякоть. Как назло, стояло лето. Мороженое начинало таять, еще не успев добраться до языка, перепачкав руки, лицо, одежду. Вернувшись, родители застали сына на месте преступления: с измазанным лицом и топорщащимися из кармана, кое-как скомканными купюрами.
- Где ты взял деньги? – Строго спросил папа.
- В серванте.
- Ты что, вор? – В ужасе спросила мама.
Ему стало обидно за такое незаслуженное оскорбление. Он вышел из дома и вернулся только через два дня – голодный, злой, но гордый.
Потом случилась первая любовь - с примой-балериной театра, которой была старше его на восемнадцать лет. Но женился он на другой девушке. Молодая балерина Лия Панова маме не понравилась и была немедленно переведена во "второй сорт". Тогда сын проявил характер и назло решил поменять фамилию. Так из Валерия Шульмана он стал Валерием Пановым, взяв фамилию жены.
Шел 68-й год. Валерий переживал роман с восемнадцатилетней Галиной Рагозиной, молодой, но уже выдающейся балериной, ученицей Улановой, красавицей с ясными голубыми глазами и ямочками на щеках.
Дорога к театру проходила через Красную площадь. Уже за несколько сот метров Валерий увидел, что площадь оцеплена милицией, услышал возбужденный шепот прохожих:
- Танки в Праге!
Внезапно ему стало ясно: он не может жить в этой стране. Он не может служить этому режиму. Он не может терпеть несвободу.
Вечером, после репетиции, он сказал Галине:
- Я в России жить не буду. Ты должна об этом знать.
- Я поняла. Я буду с тобой.
И они подали документы на выезд из СССР. Их выгнали с работы. И тогда Панов придумал бизнес. Жена брата была шеф-поваром в ресторане в Вильнюсе. Валерий приезжал к брату, брал у него товар – колбасы, сыры, паштеты, а в Ленинграде продавал. Однажды во время поездки в поезде его отравили. Он потерял сознание и пришел в себя в госпитале. После чего его посадили в тюрьму на двадцать суток за "неблагонадежность". Там он умолял, чтобы ему разрешили мыть полы - артисту нужно было движение, иначе он бы погиб. Сокамерники за это его уважали и называли "заслуженным артистом", которым он к тому времени уже и был.
В 75 году им с Галиной все-таки удалось выехать в Израиль. Но тут сионистский пыл сразу поутих: стало очевидно, что балета в Израиле нет и в ближайшей перспективе не будет. "Нам нужны танки, а не балеты", - сказала ему тогда сама Голда Меир. И Пановы отправились покорять Америку. И они ее покорили. Они танцевали на лучших сценах мира, им рукоплескали лучшие залы, и это было время счастья и расцвета.
А потом случился болезненный разрыв, Панов вернулся в Израиль, чтобы создать, наконец, здесь настоящий балет. И в его жизни появилась Илана. Она была студенткой, младше его на тридцать лет. Блистательной балериной и красавицей с бешеной энергией. Илана ругалась с начальством, выбивала разрешения, боролась за помещение. Перед каждым спектаклем они сами выстилали паркетный пол на сцене, вешали кулисы, возили декорации. Пригласили в труппу артистов - репатриантов. А потом у Иланы случился сердечный приступ, требовалась длительная реабилитация. Она понимала, что больше никогда не сможет танцевать и впала в депрессию. А потом она покончила с собой. У них остался двухлетний сын - его она заранее отвезла к маме в Швейцарию.
Панова тогда спасла работа. Как и всегда. Она помогла перенести еще один удар: смерть старшего сына, который погиб от врачебной ошибки.
Последние годы Валерий Панов почти не ходил и жил уединенно, но продолжал ставить спектакле в своем театре. В его жизни были триумфы, аплодисменты и женщины, которые его обожали. Впрочем, как и он их.
Вечная память великому танцору и уникальному человеку...
Блог автора в Facebook
комментарии