Комментаторы вместо журналистов, тонущие партии и мощный кризис всей системы.
Пока об этом говорят относительно мало. Но произнесем вслух очевидное. Выборы 27 октября неизбежно пройдут в тени трагедии 7 октября 2023 года. Недаром Биньямин Нетаниягу хотел перенести их на другую дату, чтобы не вызывать ассоциации с "черной субботой", но этому помешали политические обстоятельства.
Закрытие списков кандидатов в 26-й Кнессет формально подвело итог регистрационной кампании. По существу - обнажило вопрос, который израильское общество последние два года предпочитало формулировать обтекаемо.
Кто должен возглавлять страну после катастрофы, равной которой в ее истории не было? Заплатят ли политическую цену силы, которые стояли у руля в драматический для страны момент и в месяцы, предшествующие ему? Ответ, судя по спискам, у каждого лагеря свой, и именно поэтому 27 октября рискует стать не столько выбором курса, сколько переписью шрамов.
38 партий подали документы в Центральную избирательную комиссию. Формально все они еще должны пройти проверку - окончательный вердикт по спискам будет вынесен 27 сентября. Но состав кандидатов уже сейчас читается как диагноз: будущий парламент собирается не из политических брендов, а из биографий.
Когда трагедия становится резюме
Ранее израильский депутат объяснял избирателю, почему ему можно доверить безопасность или экономику. Теперь работает другая логика: я не видел это по телевизору, я это пережил.
Гади Айзенкот идет на выборы после гибели сына Галя в Джебалии. В его партии на 10-м месте - Шира Шапира, мать героя 7 октября Анера Шапира, который голыми руками ловил гранаты, стоя у входа в убежище, забитое перепуганными участниками фестиваля "Нова", и бросал их обратно в сторону боевиков. Пока одна из них не разорвалась у него в руках. На символических непроходных местах в конце списка Айзенкота - бывший заложник Охад Бен-Ами, родители двух заложниц, родственник павшего 7 октябра полковника ЦАХАЛа Асафа Хамами.
В НДИ - отец погибшего в Нахаль-Озе резервиста (Рафи Бен-Шитрит), его однофамилец и получивший тяжелые ранения в Газе резервист (Исраэль Бен-Шитрит), а также брат заложника, убитого в плену (Шарон Шараби), чей третий брат Эли был освобожден из долгого плена ХАМАСа.
В списке "Ликуда" - Талик Гвили, мать последнего опознанного погибшего заложника Рана Гвили, получивший тяжелые ранения в бою и потерявший обе ноги боец ЦАХАЛа Элиша Мадан, отец павшего солдата Ицик Бунцель. Ну и не забудем партию резервистов...
Раньше такие фигуры были почетными гостями предвыборных митингов. Сейчас они - часть партийного списка, и это не жест милосердия, а расчет: личный опыт войны конвертируется в электоральный капитал быстрее, чем любая программа.
Опросы это подтверждают без всякой лирики: для еврейского большинства безопасность и оценка провала 7 октября остаются важным критерием выбора. И хотя от партии к партии формулировки различаются, требование создать государственную комиссию по расследованию звучит теперь и от Айзенкота, и от Либермана, и в объединенном списке Беннета и Лапида.
Это уже не вопрос "если", а вопрос "кто первый успеет возглавить процесс, который все равно случится". Сколько бы ни удавалось оттягивать этот момент.
Обновление, которое пугает даже тех, кто его хочет
По оценкам, около половины будущего Кнессета составят новые лица - вдвое больше обычной ротации. Разброс поколений при этом почти комический: 24-летний кандидат "Бе-Яхад" соседствует в списках с 79-летним Хаимом Кацем и 77-летним Нетаньяху.
Даже внутри ультраортодоксального лагеря, где смена поколений традиционно идет по указанию раввинов, а не по требованию улицы, произошел сдвиг: "ветераны" Моше Гафни и Ури Маклев остались за бортом списка "Еврейства Торы", а хасидов Белз в "Агудат-Исраэль" впервые за долгое время представляет не Исраэль Айхлер.
Половина депутатского корпуса без парламентского опыта означает, что учиться вести комиссии, готовить законы и торговаться за коалицию будущий Кнессет будет уже находясь у власти, а не до нее. Опыт устройства государства - вещь, которую нельзя получить по ускоренному курсу, сколько бы решимости у новых лиц ни было.
Старый центр разваливается, новый еще не построен
Самая наглядная жертва эпохи - "Кахоль-Лаван". Партия, которая несколько лет назад была второй силой страны, теперь идет на выборы с результатом около одного процента в опросах и реальным риском вообще не преодолеть барьер. Бени Ганц все же подал отдельный список, хотя еще недавно обсуждалось объединение - история, которая заканчивается одинаково независимо от решения: либо раствориться в чужом бренде, либо исчезнуть под собственным.
"Еш Атид" избежала подобной судьбы иначе - растворившись заранее, добровольно, войдя в объединенный список с Беннетом под именем "Бе-Яхад" и признав, что представительство бывшей партии в новой структуре будет значительно скромнее прежнего. Формально это стратегия выживания. По существу - цена, которую центристский лагерь платит за то, чтобы вообще остаться на политической карте.
Место старого центра пытаются занять новые конструкции: сам "Бе-Яхад", обновленный список Айзенкота и им подобные - но занять пустоту и наполнить ее содержанием - разные задачи, и различие между ними обычно становится понятным только после выборов, когда уже поздно.
Меньше журналистов, больше комментаторов
В нынешнем Кнессете было около десятка депутатов с журналистским прошлым. В новых списках их формально не больше, но фигура изменилась: место репортера, писавшего о политике, занял телевизионный комментатор, годами формировавший о ней мнение зрителя.
Яаков Бардуго, многолетнее лицо 14-го канала, последовательно выступавший в защиту и поддержку коалиции, получил у Нетаниягу проходное место. Рядом с ним - многолетний активист и сооснователь движения "Им Тирцу" Эрез Тадмор, который в последние годы также регулярно появлялся в эфире "патриотического" телеканала.
Разница здесь принципиальная. Журналист описывал реальность для аудитории. Комментатор уже владеет этой аудиторией - и приносит ее с собой в партию, как приданое. Точной статистики по всем 120 кандидатам пока нет, и делать громкие выводы о "конце журналистики в политике" преждевременно. Но смена типажа - от репортера к трибуну - видна невооруженным глазом.
С юристами все ровно наоборот: их не просто не стало меньше, их стало немного больше - свыше пятой части будущего состава против примерно того же показателя в нынешнем.
Ультраортодоксы больше не голосуют одним блоком
ШАС, имеющая стабильный электорат и получившая на прошлых выборах 11 мандатов, в текущих опросах колеблется у отметки 7–8 с тенденцией к дальнейшему ослаблению. Это тоже свидетельство внутреннего кризиса.
"Еврейство Торы" держится увереннее, но интереснее не устойчивость традиционных партий, а то, что рядом с ними впервые за долгое время появились конкуренты изнутри самого лагеря: иерусалимская фракция, выступающая против призыва, отдельный харедимный проект и локальное движение из Нетивота, претендующее на общенациональный статус. Которые, кстати, с высокой долей вероятности не смогут перешагнуть через электоральный барьер, но унесут с собой десятки тысяч голосов.
Ультраортодоксальный избиратель долгое время был самым дисциплинированным в стране - голосовал так, как скажет раввин, и не задавал лишних вопросов. Появление альтернатив внутри самого лагеря означает, что дисциплина дает трещину именно там, где ее меньше всего ожидали, и происходит это не вопреки авторитету раввинов, а параллельно ему.
Арабский сектор: объединение и раскол одновременно
К выборам воссоздан "Объединенный список" - снова вместе ХАДАШ, БАЛАД и ТААЛ, во главе с Юсефом Джабарином, Ахмадом Тиби и Сами Абу Шахаде. После раздробленности 2022 года, стоившей арабскому электорату голосов и представительства, попытка собраться заново выглядит логично. Но это технический блок, созданный для выживания, что очевидно всем.
Но РААМ Мансура Аббаса от объединения снова отказался, сделав ставку на собственный прагматичный путь во власть, а не на идеологическую солидарность.
Иначе говоря, арабский сектор консолидируется и раскалывается одновременно - и оба процесса идут вокруг одного и того же вопроса: что выгоднее, сила единого голоса или доступ к реальным рычагам через сотрудничество с системой.
Настоящая опасность - не крупные партии, а мелкие
Электоральный барьер составляет 3,25%, и преодолеть его - непростая задача. В 2022 году около 8,8% голосов оказались буквально выброшенными - отданы спискам, не прошедшим барьер. Это был худший результат в истории израильских выборов.
Свежие данные показывают похожую картину: несколько партий балансируют в диапазоне от нуля до трех процентов, и суммарно эти голоса уже сейчас превышают пять процентов электората. Возможно, в день голосования будет установлен израильский рекорд по "сжиганию" голосов избирателей. Но это мы узнаем уже по факту - до 27 октября часть списков либо докажет свою проходимость, либо в последний момент сольется с более крупными соседями в поисках политического убежища.
Именно страх перед этим сценарием и породил союзы вроде "Бе-Яхад" или тактического альянса Смотрича с Фейглином, где объединение существует ровно до дня после выборов, а затем стороны намерены разойтись. Логика простая: лучше делить один мандат пополам, чем рисковать не получить его вовсе.
Например, ультраправая малая партия "Ноам ле-Исраэль" по главе с Ави Маозом на этот раз идет самостоятельно, а не в техническом блоке. Она оттянет на себя голоса более радикально настроенных избирателей, но ее шансы преодолеть электоральный барьер минимальны.
Не станем забывать про еще один механизм, который позволит в последний момент некоторым партиям провести в Кнессет одного-двух своих депутатов. Это соглашение об остаточных голосах, которые заключают две партии со схожей платформой перед выборами. Излишки голосов складываются вместе, и если их наскребается на один мандат, его получит та из подписанных партий, у которой таких голосов больше.
Расклад сил после 27 октября изменится
Хотя для нас это еще не очевидно. Прежняя система координат - правые против левых, светские против религиозных, Нетаниягу с ближайшими союзниками против всех остальных - не исчезла, но перестала быть единственной. Она перестраивается, возникает что-то новое.
Тем временем, в ключевых партиях уже нарастает кризис, который пока демонстрирует только первые симптомы. Но они станут проявляться все сильнее по мере приближения к выборам, а затем - и после них.
События 7 октября, как события войны Судного дня, будут иметь не только военный, но и политический резонанс. Это встряска для всей политической карты, и ее результат пока непредсказуем.
комментарии