Где кончаются святыни

ёРеакция большинства представителей мусульманского сообщества - от политических и религиозных лидеров и до спортсменов - на террористические атаки во Франции оказалась ожидаемо однотипна. “Надо было уважать наши религиозные чувства”, “не надо было провоцировать”, “под лозунгом свободы слова оскорбляют чувства полутора миллиардов мусульман”... А порой - и плохо скрываемые угрозы: мол, оскорбление мусульман “выйдет боком”. Подобное уже было полтора десятилетия назад - во время “карикатурного скандала”, когда датская газета напечатала карикатуры на пророка Мухаммеда. И восемь лет назад, когда в “оскорблении верующих”, - правда, уже других, - были обвинены участницы акции “Пусси Райот”, а потом был принят закон о наказании за “оскорбление религиозных чувств”. И пять лет назад, когда в той же Франции был совершен террористический акт против журналистов “Шарли Эбдо”. И каждый раз вставал один и тот же вопрос - о соотношении таких фундаментальных прав человека, как право на свободу выражения мнений и право на свободу совести. Может ли и должно ли первое из этих прав быть ограничено во имя второго? А если да, то в какой степени?

Религиозные фундаменталисты всех мастей, требующие “уважать их религиозные чувства”, обычно понимают под “уважением” обязанность тех, кто не принадлежит к их конфессии, признавать сакральность и “неприкасаемость” ее догматов и символов.

И присваивают себе право самостоятельно наказывать нарушителей за “оскорбление религиозных чувств”, обвиняя их в “провокациях”: дескать, сами виноваты.

И грозят террором в случае продолжения “неуважения”, как они его понимают.

По сути, это фактическое уничтожение свободы выражения мнений в светских государствах.

Сохранение этой свободы - и предотвращение конфликтов, включая трагические, - возможно только одним путем.

Признанием того, что священное и неприкосновенное для членов конкретного религиозного сообщества не обязано быть таким же священным и неприкасаемым для тех, кто к этому сообществу не принадлежит.

И признанием того, что право на свободу совести не может толковаться расширительно.

Что это право означает лишь свободу “менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими” (как это давно зафиксировано в статье 9 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод) - но отнюдь не ограничение свободы выражения посторонних мнений о любой религии.

Напомним одну из важных резолюций Парламентской ассамблеи Совета Европы: “Свобода выражения, защищаемая в соответствии со статьей 10 Европейской конвенции, не должна далее ограничиваться с учетом роста чувствительности некоторых религиозных групп”.

Единственное, что должно быть строго запрещено - и это давно записано во множестве международных пактов и конвенций, - любая дискриминация и разжигание вражды и ненависти по признаку отношения к религии. Но и только.

Иначе говоря, свобода совести - только про то, что вы можете свободно верить и молиться. И никто не смеет вам мешать это делать, а тем паче - преследовать вас за вашу веру, если ее принципы не нарушают законов государства.  

Но свобода совести - не про то, что другие обязаны жить по вашему уставу в своем монастыре.

И свобода совести - не про то, что они обязаны “уважать” ваши чувства, причем с вашим правом объявить “неуважением” все, что угодно, - начиная от публикации карикатур на пророка и заканчивая продажей свинины в магазинах или обучением школьников теории Дарвина.

А в качестве компенсации невозможности расширительного толкования свободы совести - то, что любому из верующих гарантирована та же самая свобода выражения мнений в отношении иных религий: возможность беспрепятственно критиковать, сомневаться и даже высмеивать.

Важно, что происходящее сейчас во Франции (а во время “карикатурного скандала” - в целом ряде европейских стран) - это не просто террор.

Это - террор, направленный в подавляющем числе ситуаций вовсе не против тех, кто якобы “оскорбил” чьи-то религиозные чувства: жертвами терактов становятся совершенно случайные люди. И цель этого террора - запугать. Заставить бояться сказать лишнее слово: как бы кто не “оскорбился” и не взял в руки нож или пистолет.

Нельзя, кстати, не напомнить, что те, кто ультимативно требует уважения к своим религиозным чувствам, не отличаются ни терпимостью к инакомыслию, ни уважением к чужой вере.

Вспомнить, как, требуя у себя дома от “неверных” строжайшего повиновения своим обычаям под страхом жестокого наказания - вплоть до смертной казни, - многие последователи Мухаммеда, попадая в светские государства Европы или США, вовсе не считают нужным соблюдать местные традиции: вместо этого они требуют признать за ними право жить по привычным для них законам...

Требуете толерантности и уважения?

Но это - дорога с двусторонним движением: толерантность и уважение должны быть взаимными.

Не уважаете других и не терпимы к их вере, но свою требуете оградить от критики? Так не получится.

Да, в целях установления гражданского мира и согласия многие государства  ограничивают тем или иным способом свободу высказываний, вводя запреты и наказания, в том числе для защиты религиозных чувств или предотвращения “оскорбления религии”.  

Например, в Австрии запрещено “оскорбление священных лиц или предметов”, а также “другие действия, которые могут быть признаны оскорблениями”, и был случай, когда запретили показ фильма Вернера Шретера “Любовный собор”, весьма специфически изображающий библейских и евангельских персонажей.

Вопрос попал на рассмотрение ЕСПЧ, и было признано, что австрийские власти действовали “в интересах обеспечения религиозного мира в этом регионе и для того, чтобы у отдельных людей не сложилось ощущение, что их религиозные представления стали объектом необоснованных и оскорбительных нападок”.

И не может и не должно быть самосуда, когда кто-то из верующих, объявив себя оскорбленным, выступает и как прокурор, и как суд и как исполнитель приговора. А тем более - применяет насилие.

Более того, и в религиозных государствах, где карают, и жестоко, за нарушение законов, основанных на религии, покарать - причем опираясь на закон, пусть и видящийся чудовищно несправедливым, - может только государство, а не любой, кто сочтет, что этот закон нарушен.

И вот в этом - принципиальное отличие от ситуаций, которые мы наблюдали и во время “карикатурного скандала”” и во время трагедии “Шарли Эбдо”, и сейчас.

Кто-то из верующих считает, что его чувства оскорбили? Пожалуйста - в суд.

В суде выясняется, что закон светского государства, в котором вы живете, не нарушен? Боритесь за изменение этого закона - или выбирайте для жизни другое государство с другими законами, которые вам будут больше нравиться.

Для этого вам дана еще одна свобода - на выбор места жительства в мире.

Хотите быть ограждены от критики ваших пророков?

Не живите в тех странах, где их не запрещено критиковать и высмеивать.

А если, считая свои чувства “оскорбленными”, возьмете в руки камень, нож или пистолет, - готовьтесь сами отвечать за свое насилие по закону. И вряд ли вам в этом суде помогут заявления о “провокации” или глубочайшем оскорблении чувств.

Процитируем одну из резолюций ПАСЕ: “Ассамблея напоминает, что культура критического диспута и художественная свобода имеют в Европе давние традиции, и полагает их позитивными и даже необходимыми для прогресса личности и общества. Лишь тоталитарные системы власти боятся их”...

Последнее.

Четыре года назад, когда в Москве защитников парка “Торфянка” от “храмовой застройки” обвиняли по статье 148 УК РФ в “оскорблении чувств верующих”, правозащитник и епископ Апостольской православной церкви Григорий Михнов-Вайтенко вышел на улицу, объясняя прохожим, что христианство не может и не должно защищать себя силой и что применение статьи выходит за рамки какого бы то ни было здравого смысла и прямо противоречит подлинным христианским смыслам, потому что “под видом защиты неких оскорбленных чувств происходит издевательство над людьми, а это самая оголтелая пропаганда антихристианства”. И требуя отмены статьи 148 - с плакатом, где была известная цитата из Послания апостола Павла к Галатам “Бог поругаем не бывает”.

И вправду - не бывает.

И уж точно ни в одной священной книге ни боги, ни пророки никого не уполномочивали отвечать в будущем на “оскорбления” в их адрес.  

Тем более - отвечать насилием.

Источник: "Новая газета"