Въезжая в Кирьят-Шмону, сразу и не скажешь, что город обстреливают десятки раз в день.
Север Израиля остается под огнем уже полтора месяца, несмотря на шаткое двухнедельное перемирие с Ираном. Жители приграничного города Кирьят-Шмона боятся выходить из дома; закрыты более половины бизнесов. Местные власти требуют от правительства не лозунгов, а помощи — и уже подают иск в Высший суд справедливости. Корреспондентка сайта 9 канала съездила в Кирьят-Шмону, чтобы поговорить с представителями муниципалитета и местными жителями об их проблемах и попала под несколько ракетных обстрелов ливанской группировки "Хизбалла".
"Не надо нам втирать про патриотизм и сионизм!"
Въезжая в Кирьят-Шмону, сразу и не скажешь, что город обстреливают десятки раз в день. Он находится в живописной долине Хула на севере Израиля недалеко от границы с Ливаном. Солнце ложится на ярко-зеленые холмы и горы, дует прохладный ветерок, вокруг цветут деревья и поют птицы. "Как же здесь спокойно и красиво!", — пронеслось у меня в голове. После чего раздался первый сигнал тревоги.
Мы стоим у здания муниципалитета. Один из сотрудников мэрии дрожащими руками набирает код на двери. "БУМ!", — между сиреной и ударом проходят секунды три. Дверь наконец открывается, и мы быстро забегаем в бомбоубежище.
Алекс Карачун, заместитель мэра признается: "Сегодня я выехал за покупками и обнаружил себя в машине в крайне взволнованном состоянии. Не знаю, что это было, может быть паническая атака. Вчера мои дети сильно боялись во время ночного обстрела. А я должен выглядеть сильным, меня никто не спрашивает, как у меня дела. Каждый день я до трех часов ночи на телефоне, отвечаю на сообщения, выслушиваю все, что высказывают в мой адрес. Люди просто теряют свой разум. Дети сидят в четырех стенах уже больше месяца, не видят своих друзей, не учатся. И в итоге все срываются на ком? На мэре, на мне, на депутатах Горсовета. И мне не к кому обратиться за помощью".
Заместитель мэра Кирьят-Шмоны Алекс Карачун, фото: Мария Волох
Несколько дней назад в Городском совете Кирьят-Шмоны решили подать иск в Высший суд справедливости (БАГАЦ) против правительства. "Они отказываются вывозить пожилых людей, инвалидов и тех, у кого нет убежищ — это уже какой-то крик души. Никто нам не может сказать, сколько еще продлится война, — объясняет Алекс. — Нетаниягу, когда выступал перед мэрами, сказал: ''Я вас прошу держать людей в руках. Это будет наша победа. Никто не должен отсюда уезжать''. Но мне не надо, чтобы мне втирали про патриотизм и сионизм. Мне надоели все эти бестолковые и безрезультатные приезды сюда политиков. Нам нужна безопасность. Если безопасности не будет, этот город можно закрывать".
Улицы Кирьят-Шмоны опустели. Люди почти перестали выходить, многие предприятия закрыты. В 2023 году, в первые дни после атаки ХАМАСа город эвакуировали. Тогда здесь проживали порядка 25 тысяч человек. Вернулись 16 тысяч. "Сейчас здесь около 10-ти тысяч и цифры продолжают падать. 60% бизнесов так и не открылись, уезжают предприниматели, не хватает профессионалов, — перечисляет Алекс, — люди в диком стрессе, даже некоторые сотрудники муниципалитета боятся передвигаться по городу, хотя им и приходится это делать".
"Как мы живем? Разве можно так жить?!"
Семья Миничей живет в городе с 2003 года. 59-летняя Елена, ее ныне покойный муж и дочь Алиса репатриировались в Израиль из крымской Керчи и почти сразу поселились в Кирьят-Шмоне. Шесть лет назад они перевезли сюда 88-летнюю мать мужа Людмилу Михайловну.
Поднявшись в их квартиру, я застала хозяйку Елену в слезах. "Как мы живем? Разве можно так жить? Каждый день взрывы, ну что это? Не можем лишний раз из дома выйти даже в магазин, чтобы что-то купить", — злится хозяйка дома.
"И холодно, главное", — добавляет 88-летняя бабуля Людмила Михайловна. Она держится молодцом. У нее живая, энергичная речь, она много улыбается, шутит и с удовольствием рассказывает про свою жизнь в Крыму.
"Приехала я сюда на год, полюбоваться на своих внуков. А потом пандемия, еще какая-то херня, теперь вот стреляют, вот и осталась. Подруги у меня в Крыму все поумирали уже, квартира там осталась хорошая только", — рассказывает бабуля.
На вопрос о том, почему они не уезжают, Миничи хором переспрашиват: "Куда?!". В Кирьят-Шмоне у них социальная квартира, которую они хотят выкупить. Дочь, 33-летняя Алиса работает в магазине недалеко от дома и не хочет оставлять маму с бабушкой одних. Она замужем, ее муж Стас служит в милуиме и работает поваром.
Мамада в квартире у Миничей нет. В соседнем подъезде есть миклат, но они туда не ходят — нет смысла. Добежать не успевают даже молодые члены семьи, не говоря уже о Людмиле Михайловне.
"Во время сирены мы лежим себе, спим. Мы уже по звуку определяем, кто стреляет. Обычно это из Ливана, а из Ирана сюда редко прилетает, они по центру стреляют. Моя знакомая звала нас в Бат-Ям, они там на лестницу выходят, но она ведь не очень защищает", — говорит бабуля.
Семья признает, что жизнь в городе не может не отражаться на психике. "Моя подружка родилась и выросла тут. Так у нее сейчас инвалидность на этой почве", — рассказывает Алиса. По словам девушки, в городе действительно мало что работает, но самое необходимое есть. Она выходит из дома за продуктами, а вот на прогулку не выходила уже давно.
Алекс Карачун указывает, что на 10 тысяч оставшихся жителей в городе имеется 186 общественных убежищ и 280 убежищ в подъездах. При этом около 5 тысяч квартир остаются без защищенных комнат.
Алекс подчеркивает, что на практике ракеты из Ливана падают в течение 5 секунд, а на противотанковые ракеты сирена часто вообще не срабатывает. В конце марта на севере погибла 27-летняя студентка педагогического колледжа Нуриэль Дубин, несмотря на то, что выполнила все указания Командования тыла — остановила машину на обочине и залегла в канаве у шоссе. Причиной смерти стало прямое попадание осколка ракеты.
Через несколько дней после трагического инцидента противотанковая ракета попала в жилой дом в Кирьят-Шмоне всего в 300 метрах от дома самого Алекса. Всего, по его словам, с 7 октября 2023 года в городе пострадало более 1400 квартир. Он пожаловался, что процесс оценки ущерба Компенсационным фондом (мас рехуш) занимает много времени, а комиссии всегда стремятся выплатить минимально возможную сумму. "Быстрее всего помощь получают только те, у кого хорошие адвокаты, в то время как пожилые люди и те, кто плохо знает иврит, остаются в тяжелом положении", — вздыхает Алекс.
Прямое попадание в дом
По пути на место последнего прилета меня застали несколько сирен. Спрятаться я не успела. Местные жители посоветовали прислониться спиной к стене любого здания, а лучше лечь на асфальт. Так я и поступила. Всего с начала войны, по их словам, здесь было около десяти прилетов. Три — с разрушением жилых домов.
В этот раз прилетело в новый дорогой район, уже во второй раз. К сожалению, он почти не закрыт от границы. "Прямое попадание противотанковой ракетой в жилой дом", — сообщил мне находящийся на месте коллега. Улицу перекрыли. Вокруг поврежденного дома столпились представители армии, полиции и спасательных служб. В воздухе сильно пахло газом.
В одном из домов я увидела круглое сквозное отверстие с обугленными краями и осыпавшимися кусками бетона и штукатурки. Это след от удара. Противотанковая ракета не дает таких разрушений, как баллистическая. Баллистическая ракета способна разрушить многоквартирный дом и своей взрывной волной выбить стекла на половине улицы. Противотанковая ракета компактна — около десяти сантиметров в диаметре и примерно метр в длину. Она пробивает фасад, выжигает и разрушает несколько комнат, но сам дом, как правило, остается стоять.
На момент прилета в поврежденном доме никого не было. Из соседних домов вышли люди: многие в пижамах и с маленькими детьми. Большинство людей не выглядели напуганными, скорее уставшими. Все ждали приезда сапера — человека, который занимается деактивацией взрывоопасных объектов.
Между тем раздался звук очередной сирены. "Бежим к нам", — позвал меня кто-то из жителей. Все частные дома здесь сейчас открыты и при обстреле любой желающий может пройти в их защищенную комнату. Молодая доброжелательная семья — хозяева дома — рассказали, что даже оборудовали помещение для своих соседей, принесли матрасы. Через десять минут после сирены они предложили мне выпить с ними кофе или пообедать.
После приезда сапера меня пустили поближе к поврежденному дому. Вокруг него, в кусках бетона и штукатурки, валялись части разбитых горшков для растений, предметы мебели и одежды.
''Ликуду'', которому тут все просто поклонялись, на нас наплевать"
Исторически премьер-министр Биньямин Нетаниягу и его партия "Ликуд" пользовались большой поддержкой в Кирьят-Шмоне. Теперь, по словам Алекса, все изменилось. "На сайте мэрии недавно опубликовали ролик с Нетаниягу. Я никогда за всю свою жизнь тут не видел таких комментариев в его адрес. Людям настолько надоело. Люди поняли, что всем наплевать на нас: правительству, "Ликуду", которому тут все просто поклонялись", — говорит заммэра.
В основном городу помогают частные меценаты. Благодаря им получается вывозить самые уязвимые группы людей на "передышку". Алекс рассказал, что недавно всему северу выделили 60 млн шекелей из бюджета, Кирьят-Шмона должна получить шесть миллионов. "Возьми, раздели теперь эту сумму на 25 тысяч жителей. Получается, что на каждого выходит плюс-минус 250 шекелей. Это не деньги, с ними ничего не сделаешь", — разводит руками Алекс.
По его словам, основная претензия к правительству не в том, что идет война. "Я считаю, что с Ираном и Ливаном давно пора покончить", — говорит он. Претензии в том, что до сих пор не построили новые убежища, в том, что не помогают людям, многие из которых не работают, но платят арнону (муниципальный налог), и в том, что не решается вопрос с бюрократией при получении компенсаций ущерба.
Текущая война Израиля с "Хизбаллой"
12 апреля США и Иран завершили переговоры о мире и прекращении огня в Пакистане без достижения соглашения. О двухнедельном перемирии с Ираном было объявлено за 4 дня до этого, 8 апреля. В то время, как на юге и в центре страны все действительно затихло, север не прекращали обстреливать. Власти Израиля заявили, что соглашение не распространяется на Ливан.
"Хизбалла" атаковала Израиль 2 марта этого года вопреки мирным соглашениям, заключенным в 2024 году. Это случилось через два дня после того, как США и Израиль начали боевые действия в Иране. В ответ израильская армия нанесла серию авиаударов по объектам организации.
Всего, по данным ЦАХАЛ, в течении четырех недель войны Израиль поразил более 2 тысяч целей "Хизбаллы" и ликвидировал свыше 750 ее боевиков. Также были уничтожены высокопоставленные представители других проиранских группировок в Ливане. В свою очередь "Хизбалла" ведет интенсивные ракетные обстрелы севера Израиля, а порой наносит удары и по другим городам страны.
29 марта Нетаниягу распорядился расширить буферную зону на юге Ливана, чтобы предотвратить возможное проникновение боевиков и отодвинуть силы "Хизбаллы" от границы, с которой ведется огонь противотанковыми ракетами.
В день прекращения огня между США и Ираном ЦАХАЛ сообщил о крупнейшей атаке против "Хизбаллы" с начала операции — более 100 целей были поражены за 10 минут.
По данным ливанских властей на 9 апреля, в последней серии ударов, нанесенных Израилем, погибло более 200 человек и более тысячи получили ранения. Всего по этим данным, со 2 марта число погибших превысило 1500 человек. Сколько из погибших являлись членами "Хизбаллы" — не известно.
9 апреля Нетаниягу поручил начать прямые переговоры с ливанскими чиновниками при сотрудничестве с США. Они должны начаться завтра, 14 апреля. По его сообщению, переговоры коснутся разоружения "Хизбаллы" и установления мира. При этом израильские власти подчеркнули, что пока продолжат наносить удары по "Хизбалле".
Всего в Израиле с начала эскалации по данным на 8 апреля в Ливане погибли 12 военнослужащих ЦАХАЛ, одна мирная жительница и один мужчина, который был убит армией возле границы по ошибке.
комментарии