Политическое и стратегическое соперничество начинает определять экономические отношения.
Еще недавно отношения Израиля и Турции казались одним из самых странных парадоксов ближневосточной политики. Президенты могли публично обвинять друг друга, послы возвращались в столицы, дипломатические кризисы сменяли друг друга, но при этом Турция продолжала везти в Израиль сталь, цемент, автомобили и промышленное оборудование.
Бизнес долгое время жил по собственным правилам. Однако после атаки ХАМАСа 7 октября и начала войны в Газе произошло то, чего раньше не случалось даже во время самых тяжелых кризисов: Анкара решила превратить торговлю в политическое оружие и полностью остановила торговлю с Израилем.
Это был не просто очередной дипломатический конфликт. 2024 год стал моментом, когда экономика впервые перестала быть мостом между двумя странами и сама превратилась в часть конфликта.
От миллиарда к восьми
В начале 2000-х Израиль и Турция были гораздо ближе друг к другу экономически, чем может показаться сегодня. Основой отношений стало соглашение о свободной торговле, вступившее в силу еще в 1997 году. Оно постепенно сделало Турцию одним из наиболее удобных промышленных партнеров Израиля: расстояние небольшое, транспорт относительно дешевый, а турецкая промышленность могла предложить широкий ассортимент товаров по конкурентным ценам.
За первое десятилетие XXI века торговля выросла почти втрое. Если в 2000 году товарооборот составлял примерно 1,2 млрд долларов, то к 2008 году он приблизился к 3,4 млрд.
И это происходило даже тогда, когда политические отношения уже начинали ухудшаться. После прихода к власти Партии справедливости и развития Реджепа Тайипа Эрдогана Турция постепенно меняла свое отношение к Израилю. Особенно резко отношения испортились после операции "Литой свинец" в Газе в 2008-2009 годах, через несколько месяцев после которой произошел якобы гуманитарный провокационный заплыв из Турции в Сектор с последовавшим перехватом парома "Мави Мармара".
Но произошла показательная вещь: политика становилась все более враждебной, а торговля продолжала расти. В 2014 году объем двусторонней торговли приблизился к 6 млрд долларов. Даже кризис после истории с "Мави Мармара" не смог разрушить экономические связи. У бизнеса была своя логика: турецким компаниям нужен был израильский рынок, а Израилю была нужна Турция.
Почему Израиль так зависел от Турции
К 2023 году эта зависимость стала особенно заметной. Израиль импортировал из Турции товаров примерно на 5,3 млрд долларов, что составляло около 6,3% всего израильского импорта. При этом около 4,6 млрд долларов приходилось на прямые закупки в Турции, еще примерно 660 млн долларов - на турецкие товары, приобретенные через третьи страны.
Причем речь шла не о каких-то второстепенных товарах. Почти половина израильского импорта цемента, гипса и продукции из них приходилась на Турцию. Также около пятой части импорта железа и стали. Израиль закупал там автомобили, пластик, оборудование, электронику и другие промышленные товары. Также турки разрешали Азербайджану поставлять Израилю нефть через свою территорию (что делают и по сей день).
Для Турции значение Израиля было намного меньше. В 2023 году Израиль экспортировал туда товаров примерно на 1,5 млрд долларов - всего около 2,5% своего общего товарного экспорта.
Получалась очень неравная конструкция: Турция гораздо сильнее зависела от израильского рынка как от одного из экспортных направлений, а Израиль - от Турции как от источника определенных видов импорта. Именно эта асимметрия впоследствии сыграла важную роль.
Экономика переживала даже Эрдогана и Нетаниягу
До 2024 года существовало негласное правило: на политическом уровне страны могут периодически конфликтовать (в подавляющем большинстве случаев - по инициативе Турции, Израиль только реагировал), но к торговле это не имеет никакого отношения.
Причина была проста. Турция получала богатый и близкий рынок сбыта, Израиль - крупного промышленного поставщика. Израильтяне с удовольствием летали на турецкие курорты, где им были очень рады, потому что израильские туристы приезжали с деньгами. Строительные подрядчики закупались в Турции, турецкий текстиль преобладал на израильском рынке.
Поэтому с точки зрения бизнеса не имело большого смысла отказываться от выгодной сделки только потому, что Эрдоган и израильское правительство в очередной раз обменялись жесткими заявлениями.
Даже в период острого политического конфликта торговля оставалась своеобразным стабилизатором отношений. К 2022 году она достигла примерно 8 млрд долларов - одного из самых высоких показателей за всю историю отношений.
Казалось, что экономическая взаимозависимость уже сильнее политики. Но это оказалось ошибкой.
Почему именно 2024 год стал переломным
Главная причина заключается в масштабе войны в Газе и в том, как ее восприняла Турция.
После 7 октября 2023 года Анкара сначала не стала немедленно закрывать торговлю. Израильско-турецкий товарооборот продолжался даже в первом квартале 2024 года, хотя дипломатические отношения быстро ухудшались, прямые авиарейсы прекращались, а туризм практически рухнул.
Но затем произошло качественное изменение. Для Эрдогана война в Газе перестала быть очередным эпизодом израильско-палестинского конфликта и стала центральной внешнеполитической темой. Турецкий президент занял крайне жесткую позицию в отношении действий Израиля и одновременно открыто поддержал ХАМАС.
Это произошло на фоне продолжающегося ослабления турецких арабских соседей Сирии и Ливана, а также через несколько лет после подписания соглашений Авраама. Эрдоган увидел возможность увеличить влияние своей страны, став лидером исламистского противостояния Еврейскому государству.
В апреле 2024 года Анкара сначала запретила экспорт в Израиль 54 категорий товаров, среди которых были цемент, металл, сталь и другие материалы, необходимые для строительства и промышленности. А в начале мая Турция объявила о полной остановке торговли с Израилем.
Именно здесь произошел окончательный перелом.
Раньше экономические отношения воспринимались как самостоятельная ценность, которую стоит сохранять даже при политических разногласиях. В 2024 году Анкара решила, что сама торговля может стать инструментом давления на Израиль. То есть, изменился не только масштаб конфликта, но сама философия отношений. Экономика больше не должна была сдерживать политику. Она должна была ей служить.
Эмбарго оказалось болезненным, но не разрушительным
Для Израиля решение Турции стало неприятным ударом, особенно потому, что оно пришлось на военный период, когда строительному сектору и промышленности и без того приходилось работать в сложных условиях.
Но произошло то, чего Анкара, вероятно, не ожидала в полной мере: израильский рынок начал очень быстро искать замену турецким товарам. В том числе, внутри себя - пошло импортозамещение.
Турецкий импорт в Израиль, по данным Банка Израиля, сократился примерно с 550 млн долларов в месяц в начале 2024 года до 100-200 млн долларов к концу года. Турецкая статистика при этом показывала практически полную остановку экспорта в Израиль. Однако полностью перекрыть поток товаров не удалось.
Предприниматели - люди гибкие, которые ищут возможности даже в сложных условиях. Поэтому часть турецкой продукции продолжила попадать в Израиль через третьи страны. Особенно заметным стал рост поставок через Палестинскую автономию, поскольку палестинская таможенная территория связана с израильской. К концу 2024 года доля импорта турецких товаров через третьи страны выросла до примерно 54% всего импорта продукции турецкого происхождения.
Это еще один важный урок: в глобальной торговле страна может запретить прямую поставку, но гораздо сложнее полностью разорвать существующие коммерческие цепочки.
Самый показательный пример - цемент
Перед эмбарго Турция была важнейшим поставщиком цемента и других строительных материалов. Казалось бы, запрет должен был привести к дефициту, росту себестоимости строительства и в конечном счете - к росту цен для потребителей. Но этого не произошло в ожидаемом масштабе.
Израильские компании нашли альтернативных поставщиков. Банк Израиля пришел к выводу, что турецкое эмбарго имело ограниченное влияние на экономику Израиля, а реакция рынка существенно смягчила последствия санкций.
Это, пожалуй, главный экономический вывод всей истории. Турция была важным поставщиком, но не незаменимым поставщиком. И Израиль довольно быстро это обнаружил.
Зато Турция потеряла израильский рынок
Если для Израиля основная проблема заключалась в поиске новых поставщиков, то для турецкого бизнеса удар оказался более прямым. Израильский экспорт в Турцию в 2023 году составлял около 1,55 млрд долларов. После введения эмбарго он практически остановился. По оценке Банка Израиля, в 2024 году израильский экспорт в Турцию оказался примерно на 1 млрд долларов ниже, чем годом ранее.
Для всей израильской экономики это не стало катастрофой: экспорт в Турцию составлял лишь около 2,5% общего израильского экспорта товаров. Но для отдельных отраслей и компаний последствия были гораздо серьезнее.
Турция прекратила удобные прямые полеты в Израиль и из него, но это ударило по ней самой. Израильтяне обиделись и прекратили летать на любимые турецкие курорты, переключившись на Кипр, Грецию и другие европейские направления. Если взять последний полный год перед 7 октября 2023 года, то картина очень показательная.
- 2022 год: около 824 тысяч посещений Турции израильскими туристами. Это официальный показатель турецкой статистики, который приводит Банк Израиля.
- 2023 год: Турция приняла около 800 тысяч израильских туристов. При этом большая часть года еще прошла до войны: после 7 октября поток резко просел.
- 2024 год: всего около 81 тысячи посещений израильтянами - примерно на 90% меньше, чем в 2022-м.
Получилась довольно редкая ситуация: политическое решение Турции нанесло экономический ущерб обеим сторонам, но Израиль оказался способен быстрее заменить турецкое предложение, чем Турция - заменить израильский рынок.
Почему возвращение к прежним отношениям будет сложнее
Есть еще одна причина, по которой 2024 год может оказаться гораздо более важным рубежом, чем предыдущие кризисы. Раньше предприниматели были уверены: даже если отношения испортятся, торговля рано или поздно восстановится. Поэтому долгосрочные инвестиции и цепочки поставок имели смысл - ведь в бизнесе важны надежность и предсказуемость. После 2024 года эта уверенность исчезла.
Израильский бизнес получил очень простой сигнал: страна, которая была одним из важнейших поставщиков, способна одним политическим решением закрыть рынок. Поэтому теперь израильскому импортеру недостаточно спросить, где товар дешевле. Нужно учитывать еще и политические риски. Если цемент можно купить в Турции на 5% дешевле, но существует вероятность нового эмбарго, возможно, выгоднее заключить контракт с другим поставщиком.
Это не означает полного отказа от турецких товаров. Но это означает диверсификацию. Именно поэтому политический кризис 2024 года способен изменить торговлю гораздо сильнее, чем предыдущие дипломатические конфликты.
От торгового конфликта к стратегическому соперничеству
Сегодня к экономическим разногласиям добавился новый слой - борьба за влияние в регионе. Особенно острым становится вопрос Сирии. После падения режима Башара Асада Турция усилила свое влияние в Сирии (фактически нынешний режим в Дамаске возник благодаря турецкой подготовке и поддержке), тогда как Израиль стремится сохранить свободу действий и не допустить появления в соседней стране военной инфраструктуры, которая может представлять угрозу.
В августе 2026 года напряженность вокруг Сирии снова вышла на первый план после израильских ударов по авиабазе Абу-Духур. Иерусалим жестко показал Анкаре свои возможности и свои красные линии, показав, что не готов к тихому турецкому закреплению на сирийской территории.
Это уже совсем другой уровень конфликта, чем спор вокруг Газы. Израиль и Турция постепенно оказываются конкурентами за влияние в одном и том же регионе.
И если раньше можно было представить, что экономическое сотрудничество будет смягчать политические разногласия, теперь происходит обратное: политическое и стратегическое соперничество начинает определять экономические отношения.
Экономика проиграла, но не исчезла
История израильско-турецких отношений за последние 25 лет показывает удивительную вещь. В 2000-е годы торговля была инструментом сближения. В 2010-е она стала своеобразной страховкой от политических кризисов. В начале 2020-х - доказательством того, что бизнес способен существовать отдельно от дипломатии.
А в 2024 году эта конструкция рухнула. Политика впервые оказалась сильнее экономической выгоды. Это не означает, что торговля между двумя странами исчезла навсегда. Скорее, она переходит в другую форму: через третьи страны, посредников и отдельные коммерческие сделки. Именно поэтому говорить о полном экономическом разрыве пока преждевременно. Но прежней экономической модели уже нет.
За четверть века Израиль и Турция построили торговые связи объемом в миллиарды долларов. Они пережили скандал в Давосе, пропалестинский демарш с паромом "Мави Мармара", разрыв дипломатических отношений и несколько ближневосточных войн. Все это время бизнес исходил из простой предпосылки: политика может быть плохой, но торговля выгодна обеим сторонам.
В 2024 году выяснилось, что и у этой модели есть предел возможностей. Когда конфликт становится вопросом национальной идентичности, войны и регионального влияния, даже многомиллиардный товарооборот перестает быть достаточной причиной для сотрудничества.
Главный урок израильско-турецкой истории: экономика способна долго удерживать страны от окончательного разрыва. Но она не всегда способна победить политику. Иногда наступает момент, когда политика решает, с кем экономика вообще имеет право торговать.
комментарии