К 130-летию со дня рождения еврейского доктора Виктора Аронштайна.
“Грешники и при жизни считаются мертвыми, а праведники даже после смерти останутся живыми”.
(Вавилонский Талмуд, трактат “Брахот”, 18 б)
Преследование, изгнание из профессиональной жизни и уничтожение еврейских врачей во время Холокоста стали одним из элементов нацистской расовой политики. После печально известной “Хрустальной ночи” 1938 г. антиеврейские меры в нацистской Германии резко обострились. Это в полной мере затронуло жизнь еврейского доктора Виктора Аронштайна.
Работая практическим врачом в берлинском районе Альт-Хоэншёнхаузен, он сумел завоевать доверие и расположение своих больных, что было большим достижением для еврейского врача в то тяжелое время. Однако избежать лишения медицинской лицензии еврейскому доктору не удалось. Несмотря на участие в Первой мировой войне и полученные там боевые ранения, Виктор Аронштайн был вынужден закрыть свою практику.
В 1941 г. он был депортирован в гетто Лицманштадт (Лодзь), где пытался лечить больных узников, а в 1945 г. был уничтожен в лагере смерти Аушвиц-Биркенау. В послевоенные годы, спустя десятилетия, многие бывшие пациенты вспоминали его с уважением и благодарностью, о чем свидетельствуют установленные в память о нем и его родных мемориальные доски и камни преткновения. Их воспоминания также легли в основу выставки “Виктор Аронштайн. 1896-1945”, организованной к 100-летию замечательного еврейского доктора музеем истории Альт-Хоэншёнхаузена в Берлине. Некоторые из них представлены в этой статье.
Виктор Аронштайн родился 1 ноября 1896 г. в городке Маргонин, расположенном в Великопольском воеводстве Польши, между Быдгощем и Познанью. Его родителями были Якоб и Генриетта Аронштайн, урожденная Кон. Он был младшим из детей в семье, где уже росли дочери Берта и Херта. Его отец владел городской пивоварней. Однако в начале 1900-х начался экономический спад, в результате чего многие немецкие и еврейские семьи Маргонина покинули город и стали искать счастья в Берлине. Семья Аронштайн была в их числе. В 1904 г. они поселились в восточной части Берлина, в районе, который сейчас называется Фридрихсхайн, где в то время проживало много еврейских семей.
После переезда в Берлин Виктор начал учиться в гимназии. В октябре 1915 г., когда юноше еще не исполнилось 19 лет, всего за несколько месяцев до выпускных экзаменов, он добровольно, как и многие молодые евреи, стал солдатом Первой мировой войны. В 1917 г., получив ранение, он по ускоренной программе сдал экзамен на аттестат зрелости в гимназии. К моменту демобилизации, в феврале 1919 г., он был среди прочих наград награжден Железным крестом второй степени и знаком отличия за полученное ранение.
Виктор хотел получить профессию врача и еще до своей демобилизации из вермахта поступил на медицинский факультет тогдашнего Университета им. Фридриха-Вильгельма (ныне Университет им. Гумбольдта), обучение в котором он впоследствии успешно продолжил.
Весну и лето 1922 г. он провел в Гейдельбергском университете им. Рупрехта-Карла, где также посещал лекции и проходил практику по медицине. Параллельно с этим он работал в городской муниципальной больнице, где получил сертификат, подтверждающий его полномочие принимать роды.
С октября 1922 г. Аронштайн проходил практику в больнице “Шарите”, где он продолжил медицинское образование, а также познакомился с всемирно известными профессорами, такими как Карл Бонхоффер, Адальберт Черни и Фридрих Краус. Для получения медицинской лицензии, а затем и докторской степени летом 1926 г. он прошел интернатуру в Еврейской больнице Берлина.
17 августа 1926 г. Виктор получил медицинскую лицензию и поступил на работу в Университетскую детскую больницу. Одновременно он работал над диссертацией на тему “О так называемом „прогрессирующем окостеневающем миозите“”, которую успешно защитил 28 апреля 1927 г. В эти годы он потерял своих родителей: мать скончалась тремя годами ранее, а шесть месяцев спустя умер отец.
Свой первый настоящий профессиональный опыт Аронштайн получил, работая в лесном парк-санатории в городке Биркенвердер, расположенном в 20 км к северу от Берлина. Там 28 марта 1928 г. началась его профессиональная карьера в качестве ассистента врача. Успешно проработав в этом качестве, он был назначен руководителем двух отделений, а 1 марта 1930 г. стал старшим врачом и, таким образом, отвечал за более чем 300 пациентов, одновременно приобретая опыт в качестве специалиста по внутренним болезням.
В 1933 г. Аронштайн получил лицензию врача в берлинском районе Альт-Хоэншёнхаузене. В то время это был типично сельский район, и его обеспеченность врачами была не такой высокой, поэтому он смог получить лицензию на практику в рамках национальной системы медицинского страхования. Всего через несколько дней после прихода к власти национал-социалистов Виктор Аронштайн открыл медицинскую практику по внутренним болезням в Альт-Хоэншёнхаузене в бывшей квартире своей семьи, где он продолжал жить. Число евреев, проживавших в этом районе, было довольно низким по сравнению с другими районами Берлина и, кроме того, процент избирателей, голосовавших за нацистскую партию в районе Вайсензее, в который входил Альт-Хоэншёнхаузен, составлял 36%. Разумеется, для открытия медицинской практики это были не самые идеальные условия. Тем не менее, Аронштайн успешно вёл ее на протяжении пяти лет.
Практика доктора Аронштайна сразу же получила большую известность среди пациентов. И не только потому, что возглавлял ее прекрасный врач. Уже тогда пациенты и знакомые отзывались об Аронштайне как о чрезвычайно отзывчивом и добром человеке. Один из его бывших пациентов вспоминал: “Я сопровождал его на вызовах в поездках по селам. Когда он осматривал малоимущих больных, всегда подкладывал монетку под свой рецепт”.
30 января 1933 г. Адольф Гитлер был назначен канцлером Германии. Все еврейские предприятия подверглись бойкоту. С приходом нацистов к власти для доктора Виктора Аронштайна, как и для всех еврейских врачей, начались трудные времена. Всего через несколько недель после открытия практики Аронштайном Берлин захлестнула первая волна бойкотов против еврейских юристов и врачей.
1 апреля 1933 г. Национал-социалистический союз немецких врачей (NSD-Ärztebund) рекомендовал своим еврейским членам уйти в отставку и призвал к созданию “Лиги немецких врачей Берлина”, куда приглашались все “националистически настроенные” врачи. 20 мая 1933 г. журнал NSD-Ärztebund опубликовал обращение, в заголовке которого был прямой призыв: “Долой еврейских врачей!”.
Поначалу Аронштайн не ощущал личной угрозы со стороны нацистских властей, поскольку был убежден, что, будучи участником Первой мировой войны, он будет защищен так называемой “привилегией фронтового солдата”. Тот факт, что в 1917 г. он получил Железный крест, а в 1918 г. - знак отличия за ранение, полтора десятилетия спустя породил у него временную иллюзию, что это позволит ему избежать нацистских преследований. Ренате Шплинтер, его бывшая пациентка, вспоминает: “Он заявил моей матери - она всегда рассказывала эту историю: „Я был участником Первой мировой войны, меня это не может касаться“”. Как и многие немецкие евреи, Аронштайн ощущал себя больше немцем, нежели евреем, и не мог представить себе, во что может перерасти эта волна оголтелого антисемитизма. Он был уверен, что она вскоре закончится.
Доктор продолжал усердно работать, рядом с ним всегда была его помощница и секретарь Лотте Корн, которая со временем стала для него больше, чем просто надежной коллегой.
Доктор Аронштайн пользовался большой популярностью у своих пациентов. Их не останавливали нацистские запреты на контакт с еврейским врачом. Он был доступен им днем и ночью и при необходимости лечил их бесплатно. Вскоре практика доктора-еврея стала самой большой в районе. Его бывший пациент Герман Сольбах вспоминал: “Доктор был семейным врачом у моих детей и у меня в течение нескольких лет. Я на собственном опыте убедился, что он готов оказать помощь и днем, и ночью. Однажды мне пришлось позвонить ему после полуночи, потому что у меня развилось заражение крови под подошвой правой ноги. Он пригласил меня срочно явиться к нему. В час ночи я пришел к нему домой, и он устранил опасность небольшим разрезом”.
Виктор Аронштайн очень любил детей, и они, чувствуя это, сделали его также своим любимцем. Герда Фотт рассказывала: “Если вы издалека видели группу детей, цепляющихся за маленькую машину, вы могли бы догадаться: это машина доктора Аронштайна, он приехал в чей-то дом с визитом. Дети терпеливо ждали, пока он выйдет, закончив визит. Затем стольким детям, сколько помещалось в машине, разрешалось ехать вместе с ним до следующего пациента. Иногда я, будучи маленькой девочкой, наблюдала за этой живой сценой, но моя мать говорила мне, что детям не стоит беспокоить этого очень занятого доктора, который никогда не позволял себе ни минуты отдыха. Я понимала это, но всё же я думала о том, что было бы замечательно, если бы мне самой разрешили поехать вместе с ним…”.
Бывший пациент Фред Зубейль рассказывал: “В детстве я переболел ветряной оспой. Я был очень болен, и моя мать страшно волновалась из-за этого. Она позвонила доктору Аронштайну ночью или рано утром. Было еще темно. Внезапно доктор оказался у моей постели. На нем была полосатая пижама и халат, наброшенный поверх нее. После звонка моей матери он тут же сел на велосипед, захватив медицинскую сумку, и поспешил к нам”.
Среди его пациентов были даже члены нацистской партии, которые приходили к нему на прием тайно, несмотря на то что с 1935 г. им было строго запрещено контактировать с евреями.
Растущая популярность и профессиональные успехи Аронштайна стали своеобразной занозой в боку нацистов. Разумеется, у него были и завистники-предатели. Под их давлением местное отделение нацистской партии убедило домовладельца Аронштайна расторгнуть с ним договор аренды помещения с 31 декабря 1936 г.
Лишь в начале 1937 г. доктору удалось найти новое помещение для практики и жилье. Он переехал в район Шарлоттенбург благодаря содействию одного из своих пациентов. Брат пациента с риском для себя согласился освободить помещение для еврейского врача и переехать сам. В этом же здании, помимо Лотте Корн, убежище нашла и еврейская врач Шарлотте Перл.
Но, поселившись там, доктору постоянно приходилось опасаться насильственного выселения и прятаться от нацистского нашествия. Шарлотте Новак, его многолетняя пациентка, вспоминала: “Все жильцы дома тогда поддерживали доктора Аронштайна. Его хорошо знали, и никто не предал. В последний момент, узнав о приближении рейда нацистов, мы спрятали его наверху. Внизу была комната, которую предоставил для него владелец дома. Ему угрожали, если он станет помогать еврею. Но домовладелец всё равно оставил доктора у себя в доме и сказал: „Дом мой, и я оставлю того, кого захочу. Еврей он или нет - неважно“. И он остался с нами. К счастью, все соседи тогда опекали его, обеспечивая едой и лекарствами”.
В 1938 г. нацисты ввели дополнительные жестокие запреты для еврейских врачей. Теперь Виктору Аронштайну окончательно стало ясно, что его участие в Первой мировой войне не обеспечило ему никакой защиты. С 30 августа 1938 г. ему разрешалось называть себя только “медицинским работником” без упоминания докторского титула и оказывать медицинскую помощь только еврейским пациентам.
Лишение еврейских врачей медицинских лицензий в нацистской Германии произошло 25 июля 1938 г. с принятием “Четвертого распоряжения к Закону о гражданстве Рейха”. Доктор Аронштайн больше не мог легально заниматься своей профессией. Он также лишился автомобиля, который был ему необходим для выездов к пациентам и на котором он так любил катать соседских детей…
В начале 1939 г. доктор был вынужден покинуть свое жилье. Он поселился у своей сестры и зятя в районе Кройцберг.
План Аронштайна по эмиграции в Чили вместе с сестрами и их семьями, к несчастью, не осуществился. В сентябре 1939 г. все они получили разрешение на въезд в столицу Чили, Сантьяго. Виктор планировал сперва отправить туда родных, а затем последовать за ними. На собственные сбережения он помог родным покинуть Германию, но после ноябрьских погромов его оставшиеся активы почти полностью истощились. В то время плата, взимаемая нацистами за выезд еврейских беженцев из страны, резко увеличилась, и Виктор не смог полностью оплатить “налог на бегство из Рейха” (Reichsfluchtsteuer) и “налог на еврейское имущество” (Judenvermögensabgabe), размер которых рассчитывался исходя из его предыдущих доходов и активов. Это обстоятельство окончательно лишило его возможности совершения эмиграции.
1 октября 1941 г. в Берлине началась депортация еврейских граждан в гетто и лагеря смерти. Аронштайн, зная о своей готовящейся депортации, отказывался от всех предложений помощи в побеге из страны, исходивших от его друзей и бывших пациентов. Он не хотел подвергать их опасности и надеялся продолжить медицинскую практику в месте депортации. В то время он еще не понимал, что депортация в гетто или концлагерь означает верную смерть…
После расставания с сестрами еврейский врач, опасаясь гестапо, был вынужден в течение двух лет скрываться у надежных знакомых, помогая больным, когда позволяла ситуация.
В свой 45-й день рождения, 1 ноября 1941 г., доктор Виктор Аронштайн вместе со своей помощницей и невестой Лотте Корн был арестован гестапо в своей квартире в Кройцберге и депортирован на железнодорожную станцию Грюневальд. В числе 1000 других евреев они были доставлены в гетто Литцманштадт (Лодзь). В начале февраля 1940 г. нацисты основали там гетто, согнав в него более 150 тыс. евреев. В 1941-1942 г. туда также были отправлены около 40 тыс. евреев и 5000 цыган из Центральной Европы.
Виктор и Лотте фигурировали в списке депортируемых уже как супружеская пара. Лотте Корн, родившаяся в Кёнигсберге, была моложе Виктора на 10 лет. Она как-то призналась подруге, что их с Виктором связывала глубокая любовь. О достоверности этого признания свидетельствует совершенный ею почти невероятный поступок: в 1941 г. Лотте Корн решилась сопровождать Виктора в гетто Литцманштадт. В марте 1942 г. они, находясь там, поженились.
Виктор Аронштайн работал врачом в больнице гетто. Несмотря на крайне тяжелые условия, он стремился помогать больным узникам гетто. Лекарств и бинтов почти не было, а хлебные пайки были настолько скудными, что узники, и без того сильно страдавшие психологически, гибли тысячами.
Волею судеб один из охранников узнал Виктора Аронштайна, поскольку ранее жил в Альт-Хоэншёнхаузене в Берлине. Он тайно передавал Аронштайну письма или небольшие посылки из Берлина или помогал ему с отправкой писем в Берлин. Письма Виктора были зашифрованы, как это часто бывало с письмами с фронта. Он до самого конца сохранял надежду на выживание в гетто. В письмах, по иронии судьбы, он обычно выражал эту надежду словосочетанием “окончательная победа”. Последнее письмо Аронштайна, написанное из гетто, где адресом во избежание проблем у него был указан номер полевой почты, датируется августом 1943 г.
С июня по август 1944 г. с приближением Красной армии началась ликвидация гетто в Литцманштадте. По приказу Гиммлера оставшиеся в живых узники - около 75 тыс. человек - были депортированы в лагерь смерти Аушвиц-Биркенау, где их массово признавали “непригодными для работы” и немедленно отправляли на уничтожение в газовые камеры. Лишь немногие, включая Виктора Аронштайна, избежали этой участи и были приняты на работу в лагерь для выполнения тяжелых физических работ.
В последние месяцы жизни Виктора его здоровье стремительно ухудшалось. Один из выживших, сопровождавший его из Литцманштадта в Аушвиц-Биркенау, позже сообщил, что доктор заболел туберкулезом легких и был уничтожен в газовой камере за две недели до освобождения концлагеря Красной армией, предположительно 13 января 1945 г. Его жена Лотте Корн-Аронштайн к этому времени скончалась в гетто. Точная дата ее смерти осталась неизвестной.
Могил Виктора Аронштайна и его жены не существует. Тем не менее, память о них живет до сих пор. 26 февраля 2020 г. в берлинском районе Митте по адресу Циммерштрассе, 48b, перед бывшей квартирой Виктора Аронштайна, установлены “камни преткновения” в память о нем и его сестрах Берте и Герте, погибших в Чили в 1939 г.
“Камень преткновения” Лотте Корн был установлен перед ее домом 14 декабря 2015 г.
В Альт-Хоэншёнхаузене также была установлена мемориальная доска Виктору Аронштайну. В 1958 г. молодежный центр в Альт-Хоэншёнхаузене был назван в честь Виктора Аронштайна. В 1978 г. берлинская художница Габриэле фон Кемпен подарила этому центру свою картину “Доктор Виктор Аронштайн”. Его имя было также присвоено расположенному в Альт-Хоэншёнхаузене дому престарелых.
В 1996 г. в Берлине также была проведена выставка, посвященная 100-летию со дня рождения Аронштейна “Виктор Аронштайн”. В ходе подготовки к ней краеведческий музей Альт-Хоэншёнхаузен и ассоциация “Биографические исследования и социальная история” проводили изучение биографии врача, обращаясь за помощью к архивам в Польше, Чили и США и опрашивая современников. Выставку сопровождала публикация “Виктор Аронштайн. Памятное издание к 100-летию со дня рождения”.
Жители Альт-Хоэншёнхаузена на протяжении десятилетий трогательно сохраняли множество памятных вещей, связанных с жизнью Виктора Аронштайна. Одна из них - вывеска его практики, когда-то установленная на доме № 3 по Werneuchener Straße в Альт-Хоэншёнхаузене, где врач работал до 1938 г.
На фотографиях, представленных на выставке, Виктор Аронштайн изображен в окружении друзей, знакомых, родственников или коллег-медиков. Среди немногих сохраненных предметов из личных вещей Аронштайна на выставке был представлен его портсигар, а также трогательный плюшевый мишка, с которым он играл в детстве.
Источник: ЕВРЕЙСКАЯ ПАНОРАМА
комментарии