ТЕЛЕВИДЕНИЕ
Фото: Лина Городецкая
Публицистика

Вторая Ливанская. Голубь мира на тропе войны

Эти строки я пишу сейчас в той же герметизированной комнате, где моя семья пережидала налеты "катюш" во время обстрела моего города. А стреляли по нему обширно и массивно. Давно это было, скажете? 15 лет прошло… А привычка хранить в "мамаде" бутылки с минеральной водой и вещи первой необходимости сохранилась до сих пор.

Вторая Ливанская война началась 12 июля 2006 года. Но у каждого есть свой день, в который он понял, что это — война. В Кармиэль она пришла 13 июля, а Хайфа поняла, что это война, 16-го. Хотя войной эту войну назвали спустя много времени.

И помнятся эти горячие дни лета 2006-го, словно не пролетели 15 очень разных лет. И сейчас вспоминаешь… У меня тогда не было необходимости брать интервью у очевидцев событий. Достаточно было сидеть у себя в квартире и пытаться считать эти дни просто буднями.

А начиналось все так… Сигнал тревоги протяжно зазвучал над Кармиэлем, разорвав жизнь этого зеленого города на "до" и "после".

"До" — были светлые планы о кармиэльском фестивале танца, о летних отпусках и поездках на ближайший пляж в Нагарию.

"После" — нависла звенящая неопределенность завтрашнего дня. И сколько таких дней ждет нас, тогда никто не знал…

Первую тревогу я услышала в галилейском городе Кармиэле. Чуть позже я возвращалась домой, в район Хайфы, по трассе, рядом с которой и разорвалась первая "катюша", нацеленная на Кармиэль. Друзья советовали ехать окружной дорогой через районный центр Мисгав. Так, сказали они, хоть и длиннее, но надежней. Но уж очень хотелось поскорее вернуться домой. Хотя до сих пор не пойму, благородным ли делом в данном случае был риск.

В том году свой день рождения я впервые отмечала в столь экзотической обстановке – в герметизированной комнате. Первой меня "поздравила" сирена, прозвучавшая над нашими спящими головами 17 июля в шесть часов утра. В каждом несчастье нужно уметь искать толику счастья… Какое счастье, думала я, прыгая в пижаме в наш "хедер-мамад", что мне не нужно бежать в общее бомбоубежище. Оказывается, этот самый "хедер-мамад" — то есть герметизированная комната — привилегия жителей сравнительно новых домов, а значит, еще один "козырь" в руках строительных подрядчиков.

В мирное время в этой комнате обычно шла "война" за обладание компьютером между мной и детьми. Но в сложившейся ситуации мы вполне миролюбиво рассаживались по приготовленным пластиковым стульям и ждали отбоя. Вернее, отбоя не было. Нужно было просто услышать характерный "бум", а потом угадать, куда этот "бум" прилетел. В лучшем случае он заканчивался в глубине Хайфского залива, многочисленные худшие случаи были описаны в местных СМИ…

Кто же мог подумать, что спустя некоторое время появится такое чудо, как "Железный купол"? Тогда мне подчас казалось, что все мы стали невольными участниками знаменитой "гусарской рулетки": попадет — не попадет…

А вот дневная серия взрывов первого воскресенья войны могла быть реально предназначена каждому из нас, жителей Крайот. Кирьят-Моцкин, Кирьят-Хаим, Кирьят-Ям… Эти взрывы по счастливой случайности не повлекли за собой жертв и разрушений. В городе Кирьят-Яме модернизированная "катюша" разорвалась по соседству с новым микрорайоном "Савьоней-Ям". Осколки этой "катюши" остались на память в искореженных стенах ближайших коттеджей и припаркованных автомобилей… И в душах наших детей.

И, в конце концов, ничего страшного, что в нашем "хедер-мамаде" мы сидели как сельди в бочке. И ничего, что вентилятор гнал горячий воздух, а всему женскому населению семьи срочно требовалось в туалет, прямо как в театре во время антракта. Зато в свободное от взрыва и сирены время можно поразмышлять и предаться воспоминаниям.

Моя мама, например, раньше никогда не рассказывала мне о том, как летали над Киевом "мессершмидты", а она, девчонка, вместе с другими детьми бегала по двору своего дома на Подоле и даже не думала прятаться. Детство всегда любопытно… Было это в июле 1941 года. Ровно 80 лет назад. Мама успела эвакуироваться из Киева. Ее старший и единственный брат лежит в Бабьем Яру.

И 15 лет назад был  июль… Только год 2006-й. Страна иная, и враги другие. Но ситуации чем-то схожи. Только моя двенадцатилетняя дочка уже не бежала высматривать в небе "катюшу" Хизбаллы. Наши окомпьютеризированные дети были четко просвещены о правилах поведения в экстремальной ситуации. Вскакиваешь с постели, стараешься попасть ногами в тапочки, хватаешь любимого мягкого зайца и с ним под мышкой бежишь срочно "герметизироваться".

Лично мне уже однажды пришлось "герметизироваться" И сейчас сквозь призму лет вспоминаю об этом времени, как об одном из курьезов в своей жизни. Было это в январе 1991 года на нашей первой съемной квартире в Кирьят-Хаиме. Тогда жили мы в Израиле всего три недели, поселились вдевятером в трех комнатах, не знали иврита. И тут началась война в Персидском заливе, за которую Израиль должен был платить высокую цену, обеспечивая всю страну противогазами. Новым репатриантам их выдавали "не отходя от кассы", прямо в аэропорту вместе с приветствием "шалом" на их новом языке. Как готовиться к войне, мы понимали весьма приблизительно. И поэтому для герметизации выбрали комнату со стеклянной дверью, в ней и просиживали все сирены той зимы. Из окошка этой комнаты замечательно просматривалась бензозаправочная станция. Хорошо, что все сирены в нашем районе оказались ложными.

А летом 2006-го наши "северные" дети проводили летние каникулы в бомбоубежищах. Мальчишки играли в ЦАХАЛ и "Хизбаллу". Насралла в этих играх был убит сотни раз. У девчонок свои девчоночьи интересы. Моя дочь изучала вид из окна. Лишь недавно была доступна "большая" жизнь за окошком: библиотека, кружок танцев, подружки и развлечения. Но жители Крайот и Хайфы в который раз за этот день вынуждены проводить время по месту жительства, не отдаляясь от укрытий. А значит, на улицу никак нельзя. В те дни наши дети взрослели быстро. Даже с псом нужно было прогуляться так, чтобы успеть добежать домой под сирену.

А наши старики… Сколько пожилых людей жили на верхних этажах в старых домах без лифта? Могли ли они во время каждой сирены преодолеть десятки лестниц, затем выбежать из подъезда, перебежать в соседний подъезд, заскочить в бомбоубежище, а потом преодолевать эти лестницы в обратном порядке? Кто задумывался, выходили ли они вообще из своих квартир во время тревоги? И сколько валидола было положено в те дни под язык? "Лично я фаталистка", — сказала приятельница моей мамы. И ни разу во время обстрелов не спустилась в бомбоубежище.

А еще мне вспоминался в те дни стишок детства "У меня зазвонил телефон". Там есть фраза: "И так целый день…" И так у нас целый день звонили друзья и близкие. Эти звонки стали символом того времени. От них теплело на душе. А на телеэкране мелькали кадры. Упакованные чемоданы, отъезжающие автомобили… Это напоминало мне реалии другого времени. Год 1986-й. Киев. Чернобыльская катастрофа. Как не хочется оставлять родной дом, знает лишь тот, кто был вынужден его однажды оставить…

Хотелось сохранять оптимизм даже в такие крутые дни… Хотя это было непросто, между леденящими кровь завываниями сирены и характерными звуками разрывов. А один взрыв оказался настолько близок, что нужно рассказать о нем отдельно.

5 августа 2006-го. Стайка серебристых голубей неспешно пересекала тихую улицу приморского городка Кирьят-Ям. Первая суббота последнего месяца лета. В восемь утра город только начинал просыпаться. Редкие прохожие спешили на утреннюю службу в синагогу. Припаркованные машины, как яркие божьи коровки, примостились около тротуара. День обещал быть жарким и безоблачным.

Сирена разорвала воздух, протяжно гудя и унося в прошлое утренние светлые сны жителей и их надежду на тихий день. А затем раздалась череда взрывов, последний из них был оглушительным. И наступила невероятная, зловещая тишина…

Так мы привыкали к страшной действительности, к которой нельзя привыкнуть. Взрывы считали, а потом примерно определяли на слух дальность их падения. Кирьят-Ям стал одной из горячих точек, только по телевидению обычно все наши городки безымянно называли общим словом Крайот.

Но взрыв, раздавшийся в то субботнее утро, до сих пор звучит у меня в ушах. Дело в том, что ракета упала за моим домом. А к этому привыкнуть невозможно.

Только когда восстановился пульс и ноги вышли из "ватного" состояния (думаю, что все эти признаки и относятся к понятию "посттравматический синдром"), я открыла окно в гостиной и увидела, что в безоблачное наше небо поднимается серый дым. Пустынная улица вдруг наполнилась людьми и шумом.

Говорят, что журналистская находка — это вовремя оказаться в нужном месте. В данном случае нужным местом оказался мой собственный дом, хотя я бы предпочла, чтобы этот "экшен" со мной не случался. Ибо тот взрыв, раздавшийся в 30 метрах от моего дома, нес смерть. Горел новенький автомобиль "рено меган". Его яркий цвет уже было невозможно опознать.

А небольшой грузовик, оставленный хозяином на субботу, развалился, как картонная игрушка, и его кузов сбил забор от палисадника моих соседей. Стекла от разбитых окон отчаянно хрустели под ногами.

Еще долгое время, глядя на соседнюю многоэтажку, я видела зияющие просветы без стекол. А из головы не выходила мысль: а если бы… А если бы владельцы "рено" в это время садились в машину? А если бы водитель грузовика в этот момент только парковался на своей импровизированной стоянке? А если бы кто-то из редких прохожих замешкался или заговорил с приятелем посреди нашей тихой улицы с цветочным названием?

Кстати, за неделю до того зловещего утра в наш микрорайон уже прилетала "незваная гостья". Тогда "катюша" упала в десятке метров от второго взрыва. Перелетев крышу небольшого домика, она разорвалась в траве палисадника.

Трагическое совпадение: в этом доме проживала семья одного из первых погибших в Хайфе — сотрудника железнодорожного депо, погибшего при взрыве "катюши". Семья только окончила сидеть неделю траура. На заборе висел некролог. Полиция и саперы, перекрыв доступ к дому, вытащили металлический остов "катюши". Затем выложили ракету на общее обозрение, дав возможность фотографам из СМИ запечатлеть ее. И увезли в специальном герметизированном транспортном средстве, которого мне раньше видеть не доводилось.

А взрыв первой августовской субботы 2006 года разбросал частички ракеты на десятки метров. У порога нашего дома моя дочка тогда нашла круглый металлический шарик и три серебристых осколка. Любой из которых при прямом попадании мог стать роковым…

Впрочем, для одного существа этот взрыв стал роковым. Когда полицейские открыли улицу для прохожих, кто-то недалеко от возникшей воронки обнаружил убитого голубя. Чуть раньше тот неспешно прогуливался по нашей тихой улице в поисках крошек. И не успел взлететь в небо…


***

И сильны, конечно, воспоминания о первом хайфском взрыве.

Первую сирену, перекрывшую все звуки летнего города, мы услышали 16 июля. А за ней — другие звуки, тогда еще непривычные. Так в Хайфу пришла война.

Железнодорожная станция "Хайфа-центральная" после Второй Ливанской была переименована в "Хайфа-центральная имени восьми". Так было решено сохранить память о работниках железнодорожного депо, погибших 16 июля 2006 года в результате прямого попадания ракеты "Раад-1", выпущенной террористами "Хизбаллы".


В тот день погибли восемь молодых людей: Шмуэль Бен-Шимон, 41 год, из Йокнеама; Азаэль Дамти, 39 лет, из Кирьят-Яма; Нисим Эльхарар, 43 года, из Кирьят-Аты; Давид Фельдман, 28 лет, из Кирьят-Яма; Рафи Хазан, 30 лет, из Хайфы; Денис Лапидус, 24 года, из Кирьят-Яма; Реувен Леви, 46 лет, из Кирьят-Ата; Шломи Мансура, 35 лет, из Нагарии.

Это родители Шломи Мансуры, проживающие на соседней со мной улице, получили у себя в палисаднике второй зловещий привет из Ливана в виде разорвавшейся в земле "катюши".

Денис Лапидус родился в Минске.

Давид Фельдман — в Риге...


Они не успели завести семью. Все, что успели, — отслужить в армии. Сейчас растут в их семьях племянница и племянник, названные в память о них. Дяди их уже не увидели.

Воскресенье. Первый день недели. Первый раз за долгие годы Хайфа начинала ее так странно. И мы еще не знали, что ожидает нас в следующие дни. 15 лет назад…

На территории хайфского депо установлен монумент в память о погибших. Установлен памятник и в Кирьят-Яме. На центральной улице. Негромкий, строгий и символичный: шпалы, уходящие в небо. По традиции здесь проводятся траурные митинги. А родные и близкие и без митингов хранят память в сердце…


Хочется завершить этот очерк песней моего друга, хайфского барда Олега Фабия, которую он написал в горячее лето 2006-го и посвятил Второй Ливанской. Олег проработал все дни военных действий в промышленной зоне Крайот-Акко, которая ежедневно обстреливалась. Это война стала тяжелым испытанием, для многих — первым такого рода. А песня называется "Ну, вот и я с войной столкнулся…"

Ну, вот и я с войной столкнулся,

вчерашний мир перевернулся,

тревожно, жутко было мне,

когда внезапно в тишине

вонзился в сердце, душу звон,

моей Земли прощальный стон,

накрыла нас, как в шторм волна,

своим безумием война.

***

Сирена выла полминуты.

Ребенок сонный, необутый

сквозь мрак вечерний напролом

бежал, запыхавшись, под дом,

в бомбоубежище, где мы

стояли молча у стены,

и всех терзала мысль одна —

кого и где убьет война?

***

А где-то рядом, глухо охнув,

взорвалась смерть, и мы, оглохнув,

оцепенев, разинув рты,

ловили звуки темноты.

Охрипнув, замер дикий вой,

и небо вновь над головой

без звезд. Лишь мрачная луна

зловеще смотрит вниз... война.

Пусть над Землей Обетованной будет мирное небо…

Комментарии

популярное за неделю

комментарии

comments powered by HyperComments

последние новости

x