История Люси

Предлагаю немного отвлечься от геополитики и поговорить о жизни. Как это сделала сегодня я, встретившись с удивительной женщиной, Лией Михайловной, Лиюсей, Люсей.

Вообще-то я планировала познакомиться с ней еще пару недель назад, когда у нее был столетний юбилей. Но Люся слегла с ковидом. Сегодня она уже вновь бодра, здорова и готова рассказать о себе. Она провожает меня в свою комнату, и, пока готовится к встрече, я осматриваюсь. Маленькая комнатка в Ришоне обставлена с необычайным вкусом, в черно-белых тонах. На полу — палас черный, с белыми зигзагами и пятнами. На белом столике — зигзагообразная черная тарелочка с круглой черной же вазочкой. На черном столике — изогнутая тарелочка белого цвета с белой и, естественно, круглой, свечкой. Даже чашки в ее серванте той же расцветки — черные, с белыми зигзагами и белым горохом. Сама Люся одета скромно, по-домашнему. Но на ней изысканный серебряный гарнитур, состоящий из серег и кольца. Люся — настоящая красавица, от которой невозможно оторвать взгляд.

Лия Михайловна родилась в Москве, ровно сто лет назад — когда еще был жив Ленин, а Советский Союз только начал свое существование. Она пережила их всех. Детство ее прошло в коммунальной квартире, где жили восемь семей. На общей кухне для каждой был свой стол, где хранили кастрюли, сковородки, продукты и прочие полезные в хозяйстве вещи. Стирали по очереди, а потом по очереди сушили вещи на веревках, висевших под потолком.

— Это было так естественно, — вспоминает Люся. — Белье высыхало моментально, потому что рядом все время кто-то готовил, так что кухня была пропитана запахами луковой зажарки для супа и хозяйственным мылом.

Кстати, готовить Люся так и не научилась. Жизнь ее была построена так, что муж питался в столовых и ресторанах, а сама она есть особенно никогда не любила, поэтому перехватывала что-то на лету, и ей этого хватало. Зато любила красиво одеваться. Первое платье прислал с фронта брат — ей тогда было семнадцать. Потрясающей красоты платье, которое идеально сидело на ее крохотной миниатюрной фигурке. Люся нарадоваться не могла на это платье, пока однажды к ней не подошла соседка по коммуналке:

— Дай надеть один раз, — попросила она, известная актриса, отказать которой было немыслимо.

Люся отдала свое единственное, а потому такое любимое платье. И больше его не видела:

— Я его утюгом прожгла, — сказала актриса, попыхивая папиросой.

— Как же так? — Люся была убита этой новостью. Платье актриса так и не вернула.

Зато потом в ее жизни было множество платьев, брючных костюмов и модных блузок. За модой она следила по журналам. Заводила знакомства со стюардессами: те привозили ей то парижские кружева, то кожаную итальянскую обувь. Благо она вращалась в кругах творческой интеллигенции, сама зарабатывала хорошо, будучи начальником юридического отдела, и могла позволить себе маленькие женские слабости.

— Выглядела я неплохо, — подтверждает Люся. — И, самое главное, у меня были вещи только в единственном экземпляре! Ни у кого, во всей Москве, такого не было! Шить в ателье? Что вы! Там же были ужасные старомодные тетки, я бы такое в жизни не надела!

Люся очень удачно вышла замуж за молодого режиссера Александра Столбова, создателя легендарной передачи "Доброе утро" и художественного руководителя журнала "Фитиль", а позже — народного артиста России. Кстати, ее зять — известный российский и израильский режиссер-документалист Петр Мостовой.

— Он в меня сразу влюбился, я даже ничего не делала специально. А он был такой — если уж решил что-то, то должен этого добиться. Да я и не сопротивлялась сильно. Он мне нравился. А особенно мне нравилось, что у него, как у студента ГИТИСа, были бесплатные билеты на генеральные прогоны спектаклей. А мне только того и надо было! Я уходила с работы в театр. Правда, потом полночи сидела и работала, но это того стоило!

Лия Михайловна всю жизнь проработала в Минсвязи юристом. И считалась большим специалистом, у нее на счету множество выигранных дел. Да и вообще, у нее все складывалось хорошо: любимый муж, любимая дочь, любимая работа. И походы в оперу и на спектакли, где можно выгулять свои лучшие наряды, и насыщенная светская жизнь, ведь жили они в самом центре Москвы, откуда рукой подать и до Театра Моссовета, и до Театра сатиры. Когда умер Сталин, вспоминает Люся, она позвонила своему соседу — известному в то время драматургу — и пригласила в гости. Тот пришел с женой и бутылкой водки — праздновать смерть диктатора.

— Я про Сталина все давно поняла. Исчезали люди, молодые ребята, с которыми только вчера мы сидели в одной компании. Они имели неосторожность рассказать анекдот или просто неудачно выразиться — и все, их больше не было. Или однажды, еще ребенком, я ездила на дачу к подруге. Мы шли мимо запечатанных домов. "Вот здесь жил враг народа, — говорила она. — И здесь, и здесь, и здесь…"Я не могла поверить. Как так: все враги народа? Такого ведь не может быть! И тогда я поняла, кто настоящий враг! Поэтому, когда он умер, я была счастлива.

Сто лет — это очень много. Так она говорит сама. Сто лет — это целая эпоха. Это страна, которая возникла и исчезла. Это война, эвакуация, изобретение атомной бомбы и полет в космос. Это люди, встречи, радости, потери. Это так много, что невозможно вместить в один короткий рассказ. А на вопрос, в чем секрет ее долголетия, она отвечает:

— Не знаю. Наверное, потому что я никогда никому не завидовала и не желала зла. Со мной было легко, меня все любили, и я любила всех. Я готова была делиться, отдавать, и со мной делились и отдавали. Я относилась к жизни просто, и до сих пор так отношусь. А еще раньше я думала: как так, я доживу до ста лет? А теперь просто не думаю, а живу.