Писатель должен касаться обнаженных нервов

Талантливый израильский певец Шломо Гроних выступал вчера на музыкальном фестивале в Эйн-Гев. Публика наградила его восторженными аплодисментами. Растроганный певец в ответ сделал собравшимся комплимент: "Вы – такие замечательные, такая публика – совершенно ашкеназская, нет ни одного чахчаха в зале".

"Чахчах" – это презрительная кличка восточных евреев, что-то вроде "вонючий восточный". Ведущая концерт Несли Барда тут же вышла на сцену и заявила: "Ваше замечание, уважаемый Гроних, было совершенно неуместным. В зале сидят представители всех общин". Гроних сообразил, какую ужасную вещь сморозил, подошел к микрофону и стал, что называется, "дико извиняться". "Я нисколько не расист, сам не знаю, откуда у меня это вырвалось". Но мы-то с вами знаем, откуда: почти все израильские творческие личности лелеют в глубине души презрение к евреям восточного происхождения. Причем – именно к евреям, потому что ни один из них не посмеет сказать что-то подобное о не менее восточных арабах – они понимают, что тогда придется навсегда распроститься со сценой.

А Гроних что? Ну, самое большее, у него "полетят ёлки" – ни один город не пригласит его в мае на концерт в честь Дня независимости – мэры побоятся, что народ не изберет их в следующий раз, если они пригласят певца-расиста. А платят мэры щедро – по сотне тысяч за один вечер. Но к следующему году афронт Грониха забудется. Пригласят, заплатят, вручат госпремию, позволят зажечь факел в День независимости. Утром на государственном радиоканале Решет бет уже попытались представить этот инцидент на фестивале как "неудачную шутку". 

*** 

Кстати. 17 лет назад, почувствовав, что я уже достаточно владею ивритом, чтобы написать на нем свою первую пьесу, я стал обдумывать сюжет.

Было ясно, что одна из самых горячих тем – отношения между ашкеназам и восточными.

Этому я и посвятил свою сатирическую комедию, которую назвал "Мешулам в ашкеназах".

Вы сами можете догадаться, что она перекликается с великой комедией Мольера "Мещанин во дворянстве".

В моей пьесе некий выходец из восточной страны по фамилии Мешулам узнает, что на деле он – ашкеназ, понимает, что ошибкой прожил чужую судьбу, и как герой Мольера решает в корне изменить свою жизнь, свое поведение, свою фамилию, даже свои кулинарные привычки.

Я показал пьесу одному из тель-авивских театров. На обсуждении мне сказали: "Как ты можешь писать о трениях между ашкеназами и восточными? Это нехорошая тема".

Я ответил: "Я не только могу, я обязан писать об этом. Писатель должен касаться обнаженных нервов".

Но я их не убедил, пьесу не взяли.

А тема все продолжает оставаться одной из самых жгучих.

Источник: Facebook