"В День независимости страна сделает еще один шаг в сторону Северной Кореи".
Автор статьи Бен Каспит – известный израильский журналист, политический обозреватель, пишущий для издания "Маарив". Он известен своими критическими материалами в адрес Биньямина Нетаниягу и детальным освещением военно-политической ситуации в Израиле.
Именно после прекращения огня на севере нельзя забывать, кто согласился мириться с усилением "Хизбаллы". Теперь закройте глаза и попробуйте представить: что сказал бы Биньямин Нетаниягу, окажись он в оппозиции, после того как президент США Дональд Трамп вчера решил за Израиль вопрос о прекращении огня в Ливане. Какие крики поднял бы "национальный подстрекатель", если бы подобное решение навязал иностранный лидер, а заявленная цель войны – разоружение "Хизбаллы" и устранение угрозы – так и не достигнута.
Воображение не нужно. Достаточно вернуться ко временам "правительства перемен" и вспомнить, как кричал Нетаниягу, когда кабинет Яира Лапида подписал соглашение с Ливаном по экономическим водам. Та сделка стала одной из самых удачных в истории Израиля. В итоге Израиль закрепил суверенитет над действующими газовыми месторождениями, а Ливан получил участок, где нет ничего, кроме соленой воды. Но факты Нетаниягу не интересуют. Он окрестил Яира Лапида и Нафтали Беннета "слабаками" и "предателями", а соглашение — в современную "Белую книгу"(*). Поэтому сейчас говорить о честном отношении к нему просто нелепо.
Жаловаться на решение Трампа бессмысленно. Как и на давление США с требованием прекратить огонь. Тот, кто призывает американского президента ввести санкции против президента Израиля и всей судебной системы только потому, что они не спешат отменять суд над Нетаниягу, фактически признает: Израиль стал зависимым государством. Кто ложится спать рядом с обвиняемыми – просыпается с клопами (**). У такой зависимости есть плюсы и минусы. За многое Нетаниягу можно простить. Но превращение страны в "банановую республику", где люди ждут, смотрят в рот иностранному лидеру, чтобы понять, что дальше делать, – такое уже не прощается.
Главный грех Нетаниягу – он не говорит правду. Не признает, что разоружить "Хизбаллу" только военной силой невозможно. Не признает, что миллиарды ушли на коалиционные нужды, а не на защиту севера и его жителей. Не признает, что город Кирьят-Шмона фактически оставили без помощи, – только потому, что он поддержал "не того" кандидата. Не признает, что именно он сформировал политику "сдерживания" "Хизбаллы". Он игнорировал лагеря боевиков у границы. Позволил Хасану Насралле накопить 150.000 ракет. Поверил в ложное спокойствие. И привел страну к катастрофе.
Еще одна проблема – он не делает выводов. Обещал "полную победу" в Газе – и не выполнил. Потом начал обещать такие же победы на других фронтах. Пора спуститься на землю. Ставить реальные цели. Искать выход. Заканчивать войны соглашениями. История показывает: только политическое соглашение после войны приносит долгосрочное затишье. Египет и Иордания — прямое тому доказательство.
Но Нетаниягу находится в конфликте интересов. Ему нужна война. Он ее затягивает. Использует в своих интересах. Тот, кто когда-то утверждал, что человек под следствием не должен принимать судьбоносные решения, годами ведет страну от кризиса к кризису, от войны к войне. И все это — в очевидном конфликте интересов. А общество это просто терпит.
Где стыд?
Кто пишет речи Биньямину Нетаньяху — неизвестно. В нынешней ситуации легко представить, что он делает это сам. Хотя всегда редактирует и переписывает тексты. В речи в канун Дня памяти жертв Холокоста он сказал: "Как премьер-министр Израиля я пообещал: второго Холокоста не будет. В этом году мы выполнили обещание. Мы нанесли иранскому режиму самый тяжелый удар в его истории".
Да, Биби. Ты обещал, что Холокост не повторится. И годами использовал эту тему как политический инструмент. Повторял это на каждой церемонии, в каждом выступлении — в Кнессете, Конгрессе США, ООН. Везде. Вряд ли ты думал, что этот инструмент однажды превратится в петлю. И нет — 7 октября нельзя назвать Холокостом. Холокост уникален. Такого не было в истории человечества. Это преступление Гитлера и его палачей. Но можно сказать иначе: события 7 октября — самое близкое к Холокосту, что пережил еврейский народ.
Потому что тогда, как и сейчас, слишком во многих местах некому оказалось прийти на помощь. Родители прятали детей. Дети видели, как убивают родителей. И наоборот. Дома грабили, сжигали. Женщин насиловали. Нападавшие действовали безнаказанно. От Кфар-Азы до Сдерота, от Беэри до Офакима и Нетивота. Разница только одна. Тогда не существовало еврейского государства. В этот раз — оно есть. И его глава снова и снова говорил: "Наш народ усвоил урок. Я поклялся — второго Холокоста не будет".
Познакомьтесь с Йосефом Винером. Он пережил Холокост. Четыре месяца назад он умер в возрасте 98 лет. Похоронен на кладбище в Кфар-Азе. Перед смертью он сказал:
"Меня зовут Йосеф Винер. Мне 97 лет. Я выжил в огне нацистов. Вся семья погибла. Я остался без корней и построил памятник из базальта в их память. В отчаянии, без сил, держался за землю и пустил корни в Сионе. Женился на Авиве. Мы вырастили двоих детей — Офера и Нурит. У Офера и Михаль — четверо внуков в Кфар-Азе. У Нурит и Мики — шестеро внуков. Семья выросла, укоренилась, дала плоды. И вдруг — 7 октября 2023 года. Огонь, дым, убийства. Все вернулось. Мой внук Яхав погиб, защищая жену Шай-Ли и их месячную дочь Шайю. Хадар и ее муж Итай погибли, защищая десятимесячных близнецов Рои и Гая. Я снова без сил. Снова тону. И больше нет земли, за которую можно держаться".
Что ты скажешь ему, Биби? Что скажешь его семье? Тем, кто погиб в Холокосте — и тем, кто погиб 7 октября? Снова — "я не знал", "меня не разбудили", "меня не предупредили"? То же ты говорил после трагедии на горе Мерон и после пожара на Кармеле. Но такие объяснения не выдерживают проверки. И тем более — не выдерживают крови. Именно ты освободил 1027 заключенных террористов ХАМАСа. Среди них — Яхья Синуар. Именно ты обещал свергнуть власть ХАМАСа в Газе.
Список провалов огромный. Почти как список погибших 7 октября. И список предупреждений — такой же длинный. Военная разведка, ШАБАК, политики, общественные деятели. Даже министр обороны предупреждал публично. А ты ездил в отпуск с супругой, смотрел на мир через розовые очки и говорил, что угрозы "преувеличены". И после этого заявляешь, что не допустил второго Холокоста? После того как страна пережила самый похожий на него день? Как это вообще возможно произносить, не испытывая стыд?
Наши дети в тюрьме
Резко сменим тему. От событий почти библейского масштаба к истории, которая выглядит мелкой, почти случайной. На первый взгляд обычная новость на задворках ленты. Четверо бойцов пограничной полиции — двое парней и две девушки — получили по 21 дню тюрьмы. Ну и что? В МАГАВе всегда служили ребята с характером. Дисциплина важна. Порядок нужен. Дальше по новостям.
Когда я служил, каждый умел считаться с другим. По субботам родители приезжали на базы. Привозили еду, напитки, иногда даже маленькие мангалы. Были и те, кто не соблюдал кашрут. Попадались бутерброды, которые ни один раввин не одобрил бы. Но никто не лез в чужую жизнь. Никто не бежал жаловаться. Никто не требовал наказать "осквернителей".
Так за что же их судили? Нет, они не принесли хамец на базу. Они нарушили субботу. Умирали от голода, выбрали укромный уголок и разожгли мангал, чтобы приготовить мясо на огне. Мимо проходил прапорщик по имени Офир Гал, который и донес на них раввину базы. Молодых солдат, ежедневно рискующие жизнью, судили как последних преступников. Они планировали стать офицерами, подписать долгосрочный контракт. Девушки выбрали этот путь, чтобы посвятить свою жизнь безопасности Государства Израиль. Рисковать жизнью, чтобы защитить наши жизни. Ни у кого из них нет судимости, никаких предыдущих правонарушений.
Но здесь прослеживается желание преподать урок неверным. Вам это ничего не напоминает? Тюремное заключение — самое суровое наказание в нашем своде законов (смертная казнь пока не применяется). Оно должно быть последним средством, высшей мерой сдерживания, защитой общества от преступников. И это наказание было применено к нашим сыновьям и дочерям, которые каждый день рискуют ради нас жизнью.
Кстати, почему не судят солдат, которые курят в шаббат на базе? Их десятки тысяч. Почему не обыскивают вещи каждого военнослужащего, входящего на территорию базы. Может быть, там спрятан бутерброд с ломтиком колбасы и кусочком масла? Не волнуйтесь, это тоже будет!
Почему эта история тревожит? Потому что это уже не частный случай. Это подход, при котором любой светский поступок воспринимается как удар по религии. И это не про иудаизм. Люди, которые рубят головы за оскорбление пророка Мухаммеда, не из нашей традиции. Иудаизм — терпимая религия. Он не миссионерский. Он не требует уважения с мечом в руках. Большинство евреев в мире — светские. Светский еврей не хуже. Часто лучше, чем ультраортодокс. А сейчас четверо молодых ребят сидят в тюрьме. Две девушки и двое парней. За мелкую ошибку, которая никому не причинила вреда. Просто кто-то решил устроить из этого "гору Синай".
Я говорил с их родителями. Люди сломлены. Плачут. Не могут справиться с унижением и злостью. И сказать им нечего. Трудно представить, что такое может случиться с моей дочерью, которая скоро идет в армию. И нет, я не из тех, кто кричит о "насильственной религиозности" при виде каждого символа традиции. Наоборот. Я горжусь тем, что я еврей. Иудаизм у меня в крови. Я от него не откажусь ни за какие деньги.
Кстати, я считаю, что в школах мало изучают ТАНАХ. Но между этим и созданием "полиции нравов" или "кашрутных патрулей" — огромная дистанция. И если бы все это не смешивалось с тем, что происходит сейчас — с превращением полиции в личную милицию человека с судимостью — можно было бы идти дальше. Но нельзя. Потому что этот путь ведет к религиозной диктатуре.
Пока писался этот текст, полиция опомнилась. Срок сократили до недели. На следующей неделе их отпустят и вернут на службу. Но пятно это не смоет. Ни с Офира Галя, ни с Ярона Полумбо, ни с Хена Ярахмиэля. Ни с главы полиции, о котором уже говорят, что выражение "хвост Бен-Гвира" — это оскорбление для любого хвоста.
Господин комиссар полиции Дани Леви, глядя на то, как вы подчиняетесь Итамару Бен-Гвиру, трудно не вздрогнуть. Вы же прекрасно знаете правду. Чего вы боитесь? Что вам не продлят каденцию? Эти времена не вечны. Народ Израиля любит демократию. Любит свободу. И не терпит диктатуру. На вашем месте я бы думал только о законе, совести и государстве. Вы знаете, что делает Бен-Гвир с полицией. И вы полноценный участник этого процесса.
Венгерская модель
"Венгерская модель" дает надежду и для Израиля. Сходство между Виктором Орбаном и Биньямином Нетаниягу поражает. Орбан с самого начала шел как авторитарный политик. Нетаниягу — наоборот. Он начинал как либерал и демократ. Его отец работал с Владимиром Жаботинским. Но все это исчезло. Растворилось в нынешней версии Биби — хаотичной и нарциссической.
В Венгрии власть тоже ломала судебную систему. Захватывала СМИ. Давила на институты. Назначала на ключевые посты лояльных и слабых людей. Но Орбана победил Петр Мадьяр. Причем победил справа. Потому что сегодня общество смещается вправо — и в Израиле, и в Европе. И возникает понимание: "правых побеждают только правые".
Мадьяр вышел из той же системы. Работал с Орбаном. Разделяет часть его взглядов. Но есть разница. Орбан стал диктатором. Решил, что он важнее государства. Мадьяр остался государственником и демократом. И важно понять: правые взгляды не противоречат демократии. Менахем Бегин — один из крупнейших демократов в истории Израиля.
Так же и Ицхак Шамир, Давид Леви, Моше Аренс — представители движения "Херут" — оставались демократами, следуя идеям Жаботинского. Нынешний Нетаниягу — уже не тот. Лидер "верующего лагеря", любитель креветок и западного образа жизни, превратился в другого человека. Он отказался от прежних ценностей и объявил войну государству.
В Венгрии левые силы это поняли. Они поддержали правого кандидата — Мадьяра. И сделали это в последний момент. Еще одна победа Орбана могла закрепить его власть надолго. Но этого не произошло. Все объединились и отправили его в политическое небытие. Это может случиться и в Израиле. И должно случиться.
Я уже писал об этом две недели назад. Реакция оказалась бурной. Не вся — позитивной. Я не скрываю отношения к Гади Айзенкоту. Он остается главным кандидатом на пост премьер-министра. Но сейчас важнее другое — остановить разрушение государства. И сделать это, скорее всего, можно по венгерской модели. Это не означает, что "левые захватят власть". В коалиции почти нет левых. Нафтали Беннет — правый. Авигдор Либерман — ультраправый. Яир Лапид — центр. Айзенкот — центр с военным опытом. Яир Голан — представитель сионистских левых. Именно эта команда должна перестать ссориться и заняться главным — спасением страны.
Под поверхностью уже идут процессы. Не стоит обращать внимание на взаимные выпады Беннета, Лапида, Либермана и Айзенкота. Переговоры об объединении идут активно. На столе лежит идея Айзенкота – создать общий список с праймериз.
Недавно провели закрытый опрос. Проверяли, готовы ли люди голосовать за список "Новый Израиль". В нем Беннет, Айзенкот и Лапид. Лидера предлагают выбирать через региональные праймериз в 15 округах. Победитель получает пост кандидата в премьер-министры. Отдельно проверяли вариант с участием Либермана. Он, правда, настаивает, что идет отдельно. Еще один вопрос касался происхождения респондентов. Очень детально. Возможно, проверяют, способен ли Айзенкот привлечь избирателей "Ликуда".
Кто заказал опрос – неизвестно. Но именно Айзенкот предложил формат объединения. И по личному опыту могу сказать: и он, и Лапид в решающий момент думают о государстве, а не о личной выгоде. Они это уже доказали.
Но одного желания мало. Вопрос – сколько времени потеряно. Сколько энергии уходит впустую. Не стоит списывать Лапида. Да, его партия сейчас в слабой позиции. Но у него остается сильная структура, ресурсы и тысячи активистов. Он понимает, что говорят о Беннете, – что тот может снова пойти к Нетаниягу. И что Айзенкот уже сотрудничал с ним раньше. Лапид старается удержать баланс.
Интересный вопрос: что произойдет, если именно Лапид поддержит одного из них? Может, это и есть его главный козырь. Делать выводы рано. Но ясно одно: никого из этих игроков пока нельзя списывать. Венгерская модель подходит Беннету. Айзенкот активно работает с правым электоратом. Либерман по-прежнему уверен, что станет премьер-министром. Посмотрим.
Пафос и сбои
В День независимости страна сделает еще один шаг в сторону Северной Кореи. Те, кто видел репетицию церемонии зажжения факелов, говорят прямо: это чистая пропаганда. Раньше церемония оставалась государственной, но вне политики. Ее вел спикер Кнессета как символ единства. Но Нетаниягу постепенно подмял все под себя.
Теперь он контролирует даже музыку и видеоряд. В одном из центральных номеров поет Йорам Гаон. И там появляется Нетаниягу. Сначала кадры операции в Энтеббе. Потом – возвращение заложников из Газы. Надо всем – образ "освободителя" Нетаниягу. Звучат речи Дональда Трампа и Пита Хегсета. Армия, авиация, патетика. Все как обычно. Только ощущение, что этот продукт уже подпорчен.
Основание разумности – помните?
На этой неделе Верховный суд рассматривал вопрос об отстранении Итамара Бен-Гвира с поста министра национальной безопасности. Я уже писал об этом. Если смотреть только на его действия, то он не должен занимать ни одну должность выше заместителя начальника смены в каком-нибудь киоске.
Он давит на полицию. Подчиняет ее себе. Вмешивается в работу. Использует систему в личных интересах. Давит на несогласных. Мстит тем, кто не подчиняется. Но если суд его отстранит, это может сыграть на руку пропаганде. Особенно перед выборами. Вред может оказаться больше пользы.
Главный аргумент: суд не имеет права вмешиваться в назначение министров. Это политическое решение. В этом есть логика. Но что делать, если министр нарушает закон? Если он опасен? Если игнорирует условия назначения? Важно помнить: Бен-Гвир избран депутатом, а не министром. Суд не может лишить его мандата. Но должность министра – другое дело.
И теперь самое интересное. Сам Бен-Гвир когда-то обращался в суд с требованием уволить министра Хаима Рамона. Его партнер Барух Марзель делал то же самое. Юси Фукс требовал запретить Ариэлю Шарону увольнять министров. Потом требовал отставки Эхуда Ольмерта после доклада комиссии Винограда. И даже добивался его отстранения.
Попробуйте сегодня сказать слово "недееспособность" в окружении Нетаниягу. Это сразу назовут антидемократичным. Но когда речь шла об Ольмерте – все считали это нормой. И еще один пример – Ярив Левин. Он требовал через суд назначить министра соцобеспечения. Основание? "Принцип разумности".
Проблема не в идеологии. Проблема в позиции. В борьбе за власть. В желании удержаться любой ценой. Именно это и разрушает страну.
(*) "Белая книга" издана в 1939 года во время британского мандата в Палестине. В ней шла речь о необходимости резко ограничить еврейскую иммиграцию, запретить покупку земли евреями и блокировать создание Еврейского государства. Для еврейского общества того времени книга воспринималась как предательство и удар в самый критический момент – на фоне преследований в Европе и накануне Холокоста.
(**) Это переделанная поговорка. В оригинале: "Кто ложится спать с собаками, просыпается с блохами". Автор заменил "собак" на "обвиняемых", а "блох" – на "клопов", чтобы усилить политический подтекст.
комментарии