По ее словам, у израильтян есть запас прочности еще на некоторое время, но он не бесконечен.
Полковник запаса Мири Айзин — старший научный сотрудник Международного института по борьбе с терроризмом (МИТ) при Университете Рейхмана в Герцлии. Эксперт в области разведки, стратегической коммуникации и политики национальной безопасности. Мы попросили ее прокомментировать ход войны с Ираном.
Президент Трамп неоднократно заявлял, что война должна закончиться очень скоро. С точки зрения Израиля — не может ли это произойти слишком рано?
Я не думаю, что речь может идти о "слишком рано". Мы уже 19 полных дней наносим удары по различным целям, связанным с исламским режимом. Каждый дополнительный день означает новые цели. Каждый день уменьшает возможности режима - в частности, снижает интенсивность ракетных обстрелов. Поэтому каждый дополнительный день имеет значение. Но в конечном счете - когда все закончится, тогда и закончится.
То есть всё зависит от того, кто принимает решение о завершении операции?
В конечном счете, я думаю, решающую роль играет позиция Соединенных Штатов. Израиль готов продолжать атаки против исламского режима. Мы также ведем боевые действия против "Хизбаллы" - прокси-силы режима в Ливане. Мы готовы продолжать, но остановимся, если Соединенные Штаты скажут, что пришло время остановиться.
С израильской точки зрения это может произойти раньше, чем хотелось бы?
С политической точки зрения - возможно. Изначально говорилось о довольно четких целях, связанных со сменой режима. Но сейчас мы этого не наблюдаем. При этом важно понимать: существует политическая риторика и есть военная реальность. Для военных каждый дополнительный день означает новые цели и новые возможности ослабить противника. Политики же принимают решения исходя из собственных соображений.
Существует ли расхождение в приоритетах между Вашингтоном и Израилем?
Когда речь идет о военных целях - нет. Военные цели совершенно ясны: это возможности исламского режима, его ключевые опорные пункты, структуры внутренней безопасности, которые подавляют собственное население.
Но если говорить шире, Соединенные Штаты сильнее зависят от глобальных экономических и энергетических факторов, чем Израиль. Для Израиля сегодня важный вопрос - это возвращение к нормальной жизни: восстановление работы экономики и школ.
Премьер-министр ощущает поддержку, когда действует решительно против исламского режима. Но при этом никто не забывает события 7 октября. Что касается президента США, я не могу говорить за него - это выходит за рамки моих полномочий.
Вы упомянули "Хизбаллу" и Ливан. Для Израиля это более непосредственная угроза.
"Хизбалла" буквально находится на нашей северной границе. Некоторые иногда не до конца понимают, насколько это близко. Я могу поехать на север и оказаться всего в нескольких сотнях метров - максимум в километре или двух - от позиций, с которых "Хизбалла" ведет огонь. Разумеется, для Израиля это очень реальная и непосредственная угроза.
Еще недавно действовало перемирие. Оно возникло после того, как мы взяли инициативу в свои руки в ответ на непрекращающиеся атаки "Хизбаллы" вскоре после событий 7 октября. Сейчас главная задача Израиля - отодвинуть "Хизбаллу" к северу от реки Литани. Чтобы они больше не могли использовать противотанковые ракеты против жилых домов на севере Израиля. Представьте себе ситуацию: человек находится у себя дома, и по нему стреляют противотанковой ракетой. Это совершенно неприемлемо.
Для чего "Хизбалла" вступила в эту войну?
"Хизбалла" сделала свой выбор. Они вступили в войну на третий день после того, как Израиль и США начали наносить удары по исламскому режиму в Иране. Организация, которая состоит из ливанских шиитов, говорящих на арабском языке, фактически выбрала сторону иранского режима, а не собственную страну.
Как война с "Хизбаллой" в Ливане связана с войной против Ирана? Как она влияет на нее?
Здесь есть два аспекта. Первый - отвлекает ли это ресурсы. Второй - создает ли это дополнительные риски для Израиля, включая возможные потери. Важно говорить не только о рисках, но и о возможностях. "Хизбалла" - это другой тип противника. Здесь мы используем сухопутные войска, артиллерию. Из-за географической близости операции отличаются от тех, что ведутся против Ирана.
В конечном итоге нужно рассматривать оба направления вместе - Иран и "Хизбалла" тесно связаны друг с другом. В последние дни Израиль открыто наносил удары в центре Бейрута по объектам сил "Кудс". Мы наносим удары по возможностям исламского режима - как в Ливане, так и в Иране. Но расстояния колоссально отличаются. Я могу стоять на северной границе Израиля и буквально смотреть на Ливан. А Иран находится более чем в тысяче километров отсюда.
Каковы риски наземной операции в Ливане?
Любая наземная операция связана с риском. Не существует операции без потерь. Мы уже понесли потери. Война - это ужасная вещь. Когда она начинается, никто не знает, к чему она приведет. Но важно представить альтернативу: вот вы живете на севере Израиля, и ракета попадает прямо в ваш дом. То, что сейчас делает Израиль, - это продолжение политики превентивных действий, начатой примерно полтора года назад.
Нужно понимать, что "Хизбалла" - это местная сила. Они хорошо знают местность, знают, где находятся склады оружия. Мы будем действовать в очень сложной горной местности. Это серьезный вызов. Но это не означает, что ничего не нужно делать.
Теперь о другом вопросе - удары по нефтяной промышленности. Израиль нанес удары по некоторым нефтяным объектам рядом с Тегераном. Это обсуждалось по всему миру как серьезная эскалация. Появились сообщения, что Вашингтон призывает Израиль отступить. Сенатор Линдси Грэм публично заявил, что Израилю следует быть осторожнее. Что именно там произошло?
Нужно помнить важный момент: ракеты, которые запускаются из Ирана по Израилю, нуждаются в топливе. Когда мы наносим удары по нефтехранилищам, мы атакуем именно то топливо, которое приводит в движение пусковые установки, которое находится внутри ракет и используется их авиацией.
Мы атаковали нефтяные склады Корпуса стражей исламской революции. Это жестко, это непросто, но важно понимать - мы не говорим об ударах по нефтяной промышленности Ирана в целом. Речь идет о военных целях - очень важных военных целях. Потому что иначе они смогут продолжать действовать мобильно и гибко. Мы хотим иметь возможность уничтожать пусковые установки и склады ракет. Это довольно ограниченная операция. Мы не нацеливаемся на нефтяную отрасль как таковую.
Мы атаковали нефтехранилища, которые являются частью военной инфраструктуры. США больше сосредоточены на Персидском заливе, на военно-морских операциях и южных районах Ирана. Мы в этих районах не действуем. Там находятся крупнейшие нефтяные резервы. Мы же говорим о нефтехранилищах, которые являются частью списка военных целей. И это сделано намеренно - чтобы не заходить слишком далеко в вопросе нефти.
Речь о действительно важных военных целях, которые помогают исламскому режиму продолжать атаки, применяя свои ракеты и пусковые установки не только против Израиля. Но и против ОАЭ, Саудовской Аравии, Кувейта, Бахрейна и других стран Залива.
(19 марта Израиль атаковал главное газовое хранилище Ирана на юге страны. Эта атака уже не вызвала такой критики в его адрес, как атака на нефтяные хранилища КСИР)
Давайте поговорим о стойкости общества. Мы уже две с половиной недели в состоянии войны. Опросы показывают высокий уровень поддержки. Но как долго это может продолжаться?
Я думаю, у израильтян есть запас прочности еще на некоторое время. Возможно, еще на неделю. Но есть предел. Если школы остаются закрытыми, родители не могут полноценно работать. Если дети не находятся в системе образования, экономика не может функционировать нормально. Поэтому открытие школ и восстановление экономики станет ключевым испытанием устойчивости общества.
Мы все немного недосыпаем, немного похожи на зомби. Но при этом вы видите много улыбок. Мы не радуемся войне. Но мы чувствуем, что защищены. Мы видим, что оборонная система работает весьма эффективно. Конечно, ничего не бывает на сто процентов. Но мы ведем себя ответственно.
Находясь в убежище, я бы предпочла быть там с людьми, которые сохраняют чувство жизни и поддерживают друг друга, а не с теми, кто только плачет и жалуется.
Материал подготовлен в сотрудничестве с RFE
комментарии