Тевах

7 октября. В день самой страшной трагедии за всё время существования Израиля я шёл по берегу.

Утреннее море было спокойным, почти безмятежным, будто ничего не произошло. Но воздух был наполнен ощущением ужаса, о масштабе которого страна ещё не знала.

Рядом со мной шёл парень и говорил с кем-то по мобильнику. Впрочем, он не говорил, а кричал: “Тевах! Тевах! Тевах!”

Это слово било по ушам. В нём было всё - ужас, отчаяние человека, который только что увидел, как рушится мир. Оно не нуждалось в уточнениях, синонимах или комментариях экспертов. Оно пахло гарью, кровью и пеплом. Резня - вот что это было. И это было единственной правдой в то утро.

Прошло время.

И вот я снова слышу это слово. Только теперь его уже не кричат. Теперь его шепчут, перебирают, взвешивают на бюрократических весах. Слишком тяжёлое? Слишком неудобное? Может, заменим на “события”? На “трагедию”? На “исторический эпизод”? Звучит чище, стерильнее. Легче ложится в протоколы.

Я пытаюсь понять: как можно сесть в чистом, кондиционированном зале и всерьёз обсуждать, уместно ли слово “резня” для описания того, что произошло?

Они входили в спальни мирно спящих людей. Стреляли в матерей, прикрывающих детей. Сжигали живых и мёртвых - стариков, женщин, младенцев, целые семьи. Убивали на дорогах, в бомбоубежищах, в кустах, где прятались семнадцатилетние девочки…

Как это назвать, если не резнёй? Каким словом можно снизить температуру огня, в котором горели люди? Какой формулировкой стереть кровь со стен?

Да, героизм был. Вне всякого сомнения. Люди погибали, спасая других. Отцы, закрывшие собой детей. Солдаты, вбежавшие под пули без шанса выжить. Соседи, открывшие двери и не успевшие закрыть их за собой. Они сражались до последнего дыхания.

Но героизм - это про тех, кто спасал. А для тех, кого вырезали, - это резня.

Теперь же эти поганцы предлагают нам новую оптику. Битва “сынов света против сынов тьмы”. Красиво. Почти как в Библии. Только вот света в пять утра 7 октября в спальнях кибуцев было мало. Была тьма. Самая настоящая, осязаемая тьма.

И вот я смотрю на закон, который должен сохранить память. И вижу, как из него аккуратно, канцелярским пинцетом, вынимают главное слово.

Обсуждают формулировки, терминологию, стратегии. Спорят о дате дня памяти. Планируют мемориальные центры, архивы, церемонии, образовательные программы.

Семьи погибших возмущены. Для них это не вопрос терминологии. Для них это вопрос памяти о тех, кто больше никогда не вернётся. Они ждут не красивых формулировок, а правды - простой, тяжёлой и невыносимой.

Никакой закон не заставит нас забыть запах 7 октября. Никакая замена слов не сделает ту чёрную субботу “событием”. Никакая бюрократия не перепишет историю, написанную кровью на стенах детских комнат.

Но время не повернётся. Память начинается с правды. А правда иногда умещается в одном-единственном слове.

Тогда, утром у моря, никто не сомневался, какое это слово - тевах. Самое мощное и самое точное.

Блог автора в Telegram