Церемония театральной премии Тель-Авива-Яффо состоится 8 июня.
Спектакли театра Гешер "Души", "Мамаша Кураж и ее дети" и "Крум" представлены в 15 номинациях Театральной премии Тель-Авива-Яффо 2025. Церемония состоится 8 июня.
Молодые актеры, Никита Гольдман ("Мамаша Кураж и ее дети") и Полина Пахомова ("Крум") номинированы в категории "Прорыв года". Актеры рассказали о том, как они попали в театр Гешер, о первых ролях на иврите, сотворчестве, и о том, как чувствуют и понимают время, в котором живут.
Никита Гольдман: "Я благодарен режиссеру, который готов пойти на риск".
Поздравляю с номинацией "Прорыв года" Театральной премии Тель-Авива-Яффо 2025 за роль Катрин в спектакле Сапир Хеллер "Мамаша Кураж и ее дети"! Церемония состоится в самом театральном городе Израиля, в Тель-Авиве. Номинация, по-моему, - это уже большое достижение.
Да, я полностью согласен.
Как ты попал в театр "Гешер"?
Это была очень забавная история. Мы встретились с театром Гешер на Jaffa Fest 2022 года. Я услышал, что есть кастинг на читки пьес. Николай Дрейден делал свой проект на Jaffa Fest и искал актеров. Он пригласил меня поучаствовать в читках на Jaffa Fest, там же мы познакомились с Леной Крейндлиной. Она спросила у меня, быстро ли я учу текст на сложном, трудном и очень непонятном языке.
Лена Крейндлина отправила мне текст на иврите, сказала выучить его за три дня. За эти три дня я как-то выучил этот массив текста и пришел прослушиваться. Там были Лена Крейндлина, Рои Хен и Катя Сосонская. Я прочел текст наизусть. Не знаю, на каком иврите я тогда разговаривал, но подозреваю, далеко не на идеальном.
После кастинга Лена отправила меня на прослушивание в спектакль "Не смотри назад" Римаса Туминаса. Как раз с этого спектакля началась моя история в театре Гешер.
На мой взгляд, тебя увидела и запомнила израильская публика после "Преступления и наказания" в стиле кабаре Александра Молочникова, где ты сыграл какой-то невероятный калейдоскоп ролей.
Кабаре - язык, на котором можно и нужно разговаривать во время войны. Если мы говорим про немецкое кабаре, а не про французское, то это крайне современное искусство. Это крайне острое и прямое высказывание, всегда вопрос ребром и разговор на темы, которые накалены и волнуют зрителя сегодня. Мне близок такой театр.
Александр Молочников работает легко, он очень талантливый режиссер. Калейдоскоп событий так быстро проворачивается за полтора часа спектакля, что зритель не успевает понять, когда Раскольников убил. Принято воспринимать, что "Преступление и наказание" про протяженность психологического разбора персонажа. Сегодняшняя реальность настолько накалена, настолько сжата, что действительно не успеваешь проследить весь этот психологический путь.
Разделяю твой взгляд на спектакль. Он настолько держит в напряжении, держит такой градус эмоций, что ты выходишь просто ошеломленный от попадания в другую реальность, от темпа. Но как выдерживают этот темп актеры? Как ты выдержал, совмещая несколько ролей? Особенно запомнился многим ты в роли священника. Саркастичный, острый. А еще были гастарбайтер, прохожий, полицейский.
Благодаря Александру Молочникову и его воображению и творческому порыву. Мы смеемся за кулисами, что спектакль держится на "трех китах" (смеется). Это я, Полина Пахомова и Юра Казанцев. Потому что у нас с Полиной множество переодеваний и "перескоков" из персонажа в персонаж. То мы в полицейском участке, то хозяйка квартиры, то Лизавета, то священник, то прохожий и так далее. Мне кажется, в этом и заключается актерская профессия – уметь переключаться очень быстро.
Несколько слов о работе с Алексеем Золотовицким над "почти оперой" "Крум".
Я искренне люблю этот спектакль, он действительно занял большое место в моем сердце. Он о том, о чем мы в наше время начинаем забывать: о сиюминутности, о том, что не надо разбрасываться людьми вокруг себя, ведь если кого-то любишь, скажи об этом сегодня.
Этот спектакль создавался в особой атмосфере классной командой. Ави Беньямин – потрясающий композитор. Алексей Золотовицкий – режиссер, который вмещает в себе всех персонажей. Просто воплощение мечты Ханоха Левина о том режиссере, который поставит его пьесу. Полина Дрейден, которая выпустила много спектаклей в Гешере в качестве хореографа. Анна Агафонова, которая делала декорации. Я радуюсь даже не столько за результат проделанной работы, сколько несу в себе важный опыт подготовки этого спектакля.
Стали ли тебя узнавать в Израиле? Может быть, не только в Израиле.
Да, иногда в самых даже неожиданных местах. Вот, например, когда мы прилетели в Крайову со спектаклем Ричард III, в аэропорту ко мне подошли люди и сказали спасибо за роль в спектакле "Мамаша Кураж и ее дети". Было очень приятно. Рад, что людям нравится, что они понимают и так оценивают мою работу.
В спектакле "Мамаша Кураж и ее дети" две главные роли. Это роль Евгении Додиной и твоя. Чему ты научился у Евгении Додиной?
Когда я впервые увидел Евгению Додину на сцене в спектакле Ричард III, мне сразу захотелось с ней работать. Для меня она актриса с другой планеты. У нее есть тот самый кураж, которому очень хотелось бы научиться, потому что кажется, что она не боится ничего. Мне важно понять, как она работает, как работает ее магия. Каждый раз, приходя на репетицию, ты понимаешь, что у нее абсолютно своя кухня, своя школа, интересная, очень сложная, четко выстроенная, где всегда есть место для риска. Она, как и ее персонаж Мамаша Кураж, очень много рискует и за этим очень интересно наблюдать.
Но то же самое можно сказать и о твоей роли. Роль без слов, роль жеста. Как вы работали с режиссером Сапир Хеллер? Это твоя первая работа с режиссером, говорящим на иврите?
Да, первая роль с режиссером, говорящим на иврите, для меня - это роль Катрин в спектакле "Мамаша Кураж и ее дети". Я безумно благодарен Сапир Хеллер за то, что в ней тоже есть этот риск. Выпустить на сцену парня на каблуках высотой в двадцать три сантиметра. Она доверилась мне, как актеру, поверила, что я сделаю так, чтобы это не было пошло, чтобы не было неловко, не было неправильно понято.
Катрин проходит весь ужас войны до конца, и это оставляет на ней неизгладимые шрамы, еще начиная с ее детства. С момента, когда она пошла на рынок одна, вернулась и перестала разговаривать. Мамаша Кураж пришла на войну работать. Катрин – другая. Она хоть и проходит с матерью всю эту историю, но она так и не смогла относиться к войне также, не смогла абстрагироваться от угроз войны. Катрин – тот персонаж, который с нетерпением ждет конца войны. Она лишена речи, но научилась говорить телом, взглядами, языком жестов, которые придумала.
Будем надеяться, что помимо большого списка номинаций, будут и победители от театра "Гешер"...
Я очень горжусь нашим театром. И огромное спасибо Лене Крейндлиной. Я живу в Израиле всего четыре года, и на моих глазах театр делает просто огромные шаги вперед, не останавливается. Все время Лена приглашает разных режиссеров, с разными спектаклями, разными школами и подходами. И я очень действительно по-настоящему горд за театр "Гешер".
Вы номинированы на театральную премию вместе с Полиной Пахомовой. Интересно, что Полина номинирована за роль в спектакле Крум, в котором ты - ее партнер по роли. Несколько слов о ней и о вашей совместной работе.
Полину я искренне люблю и очень уважаю как профессионала и как актрису. Действительно восхищаюсь тем, как она работает. Она и играет, и преподает. Полина актриса с огромным количеством инструментов в профессии. Я очень радуюсь, когда мы работаем с ней вместе.
Полина Пахомова: "Чувствую, что живу в профессии в этот момент"
Полина, во-первых, поздравляю с номинацией "Прорыв года" Театральной премии Тель-Авива-Яффо за роль в спектакле "Крум". В начале беседы я хотела бы поговорить о том, как ты попала в театр Гешер.
Когда я репатриировалась, около четырех лет назад, я очень скоро написала Лене Крейндлиной. На тот момент не было каких-то кастингов. Лена познакомила меня с театром Fulсro. Рассказала о Даше Шаминой, которая делает "Кабаре", спектакль на тему Холокоста, и посоветовала познакомиться с ней, попробовать присоединиться к труппе.
Почти все спектакли, кроме самого первого, я потом выпустила с ребятами из Fulсro. Также с Мишей Рахлиным мы сделали спектакль "Король холода" в зале "Ангар" театра Гешер. Это был детский спектакль на русском языке. После этого Лена Крейндлина пригласила меня на кастинг к Римасу Туминасу на роль в спектакле "Не смотри назад". Римас меня утвердил. Это был мой первый спектакль в театре Гешер.
Понимаю, что сотрудничество с Римасом Туминасом - это большая школа для актрисы, это был спектакль на русском языке. Давай вспомним первую твою работу с режиссером, который говорит на иврите.
Это работа с режиссером Идо Кольтоном, спектакль "С кем бы побегать". На самом деле, это очень интересный опыт, потому что все, что я не могла сказать на иврите или не понимала, мне пришлось научиться и говорить и понимать.
Кабаре в труппе Fulkro, а затем несколько ролей в спектакле Александра Молочникова "Преступление и наказание". Это случайное совпадение или эстетика театра Кабаре тебе близка?
Я думаю, что и то, и другое. После ВГИКА первые мои спектакли были музыкальные. Я очень люблю этот жанр, когда совмещается и тело, и голос, и актерская игра. Но, в случае с кабаре так получилось, что постановки появились в военное время, когда вокруг в прямом смысле смерть и страх смерти. И формой выражения противоречивых вопросов, сложных тем, стал жанр кабаре. Потому что этот жанр, начиная с фильма "Кабаре", дает возможность показать, насколько все опасно и плохо в обществе. Надо было находить какую-то новую форму разговора об этом. Кабаре очень подходит к этому отчаянию.
В спектакле "Преступление и наказание" ты играешь Лизавету, проститутку и еще две небольших роли. Как удается это совмещать?
Да, у меня тринадцать переодеваний за спектакль. На самом деле, я получаю удовольствие, очень люблю такие характерные роли. Это был мой первый спектакль на иврите в Гешере. С Сашей Молочниковым было очень интересно работать, мне нравится его стиль и образ мыслей, я понимаю его школу. Такой театр, такой репетиционный период, когда ты много выдумываешь, делаешь этюды. Роли маленькие, но достаточно яркие, и мне было очень интересно фантазировать вместе с режиссером и актерами.
Давай поговорим о той роли, за которую ты номинирована. Я имею в виду работу с Алексеем Золотовицким и Ави Беньямином в спектакле Крум. Как проходил кастинг и репетиции?
Достаточно долго, в течение месяца или полутора. Первый критерий - надо было спеть. Пробовалась сразу на несколько ролей. На Дупу и на Цвици. Сначала меня утвердили на Цвици. А когда начались репетиции, Алексей решил, что я должна учить обе роли, Дупу и Цвици. Весь репетиционный период я готовила обе роли.
На премьерном спектакле я вышла играть Дупу, сыграла пару спектаклей. А потом еще пару спектаклей вышла в роли Цвици. Было сложно, ведь это совершенно противоположные характеры. В этом, для меня, тоже был драйв, в этих репетициях, в этих ролях, потому что это две абсолютно разные девушки. Цвици - свободная, по ней сходят с ума мужчины. Дупа - абсолютно одинокая, несуразная, неказистая. Она мечтает о каких-то прекрасных отношениях и их не получает.
Я счастлива, что получила номинацию "Прорыв года". Чувствую, что живу в профессии в этот момент.
Вы номинированы в одной категории "Прорыв года" с Никитой Гольдманом, с которым в том же "Круме" вы играли на одной сцене. Насколько я знаю, не только в этом спектакле. Что ты можешь о Никите как об актере и партнере по сцене?
С Никитой мы уже три года вместе работаем в театре Гешер, сейчас репетируем в спектакле Дмитрия Крымова Bloody Mary. На данный это мой самый близкий, самый "родственный" партнер на сцене. У нас с ним уже спектаклей восемь в Израиле. Он - мой товарищ, замечательный артист, очень талантливый, яркий, очень индивидуальный. Никита невероятно трудолюбивый, все старается довести до идеального состояния. В нем я нашла человека, который еще более трудолюбивый, чем я (смеется).
Фото: Сергей Демянчук, Исайя Файерберг, Марина Ворожи, Даниил Ярощук
комментарии