"Операторы опускали камеры, когда кто-то говорил плохо о ХАМАСе", - рассказал Азайза.
Палестинский фотограф, оператор и блогер Мотаз Азайза, живший в Секторе Газа и прославившийся благодаре освещению войны, дал необычно откровенное интервью о жизни внутри анклава, отношении к ХАМАСу, работе местных журналистов и событиях 7 октября. Его признания были опубликованы 3 сентября 2026 года в палестинском подкасте "Такараб" (Taqarob) Ахмада аль-Бикави и первоначально не привлекли внимание широкой общественности.
Эпизод длится 3 часа 39 минут и посвящен не только войне, но и детству Азайзы, его отношению к ХАМАСу, журналистике, отъезду из Газы и тому, как изменилось его мировоззрение после эмиграции.
Интервью оказалось примечательным еще и потому, что Азаиза говорит не только о действиях Израиля, которые были основной темой его публикаций во время войны. Он рассказывает о внутренней стороне жизни Газы, в том числе о давлении на журналистов, критике ХАМАСа внутри Сектора, самоцензуре и материале, который сам снял 7 октября, но решил не публиковать.
Часть этих высказываний уже стала предметом публикаций израильских СМИ. Важно понимать, что Азайза, несмотря на ряд сделанных им признаний, может по разным причинам скрывать некоторые моменты своей биографии - например, опасаясь преследования со стороны израильских спецслужб как непосредственного участника событий 7 октября. Например, известно, что, покинув Газу и получив славу, он удалил свои посты в соцсетях от 07.10.2023.
Кто такой Мотаз Азайза
Азайза родился в 1999 году в Дейр-эль-Балахе, в центральной части Сектора Газа. Фотографией он увлекся еще подростком, а первая камера появилась у него в 2015 году - ее прислал живший в США двоюродный брат. Изначально Азайза хотел снимать обычную жизнь Газы, людей и город, а не становиться военным фотографом.
До "черной субботы" он был волонтером Палестинского общества Красного Полумесяца и работал на "маршах возвращения". Позднее сотрудничал с местными и международными организациями, в том числе с UNRWA, а его фотографии из Газы начали привлекать внимание в мире еще до нынешней войны.
После 7 октября 2023 года его аудитория выросла до миллионов человек. В течение 108 дней Азайза практически ежедневно публиковал фотографии и видео из Газы, снимая последствия боевых действий, разрушения, раненых и жизнь перемещенных семей.
Журнал TIME включил его в список 100 наиболее влиятельных людей 2024 года, а GQ Middle East назвал его "Человеком года" за 2023 год. Дело дошло до того, что в 2024 году его, наравне с еще тремя "журналистами" из Газы, номинировали на Нобелевскую премию мира. Они ее не получили.
Популярность Азайзы резко выросла, начиная с 2023 года, потому что международные журналисты в тот период имели крайне ограниченный доступ в Газу. Местные фотографы и журналисты стали основным источником визуальных материалов из анклава, а публикации Азайзы распространялись далеко за пределами палестинской аудитории.
Чем активно пользовался и до сих пор пользуется ХАМАС - все местные "журналисты" и "блогеры" в Газе так или иначе находятся под колпаком у группировки, что, в частности, признает Азайза. При этом многие из них - непосредственные сотрудники медийно-пропагандистского отдела боевого крыла группировки.
Как и показывает интервью, ХАМАС жестко контролировал контент, публикуемый всеми этими людьми, надевших на себя синий жилет с надписью PRESS и представлявшими себя журналистами.
Фото: Reuters, граффити-изображение Мотаза Азайзы в Манчестере, Великобритания
Интервью о "другой Газе"
Ведущий подкаста, Ахмад аль-Бикави, сознательно построил разговор вокруг идеи, что у Газы нет одной-единственной внутренней версии происходящего: он назвал Азайзу человеком, который показывал разные "голоса Газы" и представлял взгляды, отличавшиеся от доминирующего дискурса.
Именно поэтому разговор заметно отличается от многочисленных интервью Азайзы 2024 года, когда основное внимание было сосредоточено на разрушениях и гуманитарной ситуации в анклаве. На этот раз ведущий подробно расспрашивает его о том, как он воспринимал ХАМАС в детстве, что видел 7 октября, почему некоторые журналисты не снимали критику движения и почему он решил покинуть Газу.
"Я был сторонником ХАМАС"
Один из первых неожиданных моментов разговора связан с детством Азайзы. Он прямо говорит, что в детстве был сторонником ХАМАСа, и описывает это не как результат самостоятельного политического выбора, а как часть среды, в которой выросло его поколение.
По его словам, дети видели вокруг символику движения, оружие и ракеты, посещали мечеть, учили Коран и через религиозные занятия попадали в соответствующее социальное окружение. Он вспоминает, что повязки с символикой ХАМАСа продавались возле школы буквально за один шекель.
При этом из его рассказа не следует, что он был формальным членом ХАМАСа. Речь идет именно о детской идентификации с движением и среде, в которой оно было частью повседневной жизни.
Впрочем, нет никакой гарантии, что Азайза рассказал всю правду о себе - он мог и скрыть свои связи с группировкой. По его словам, позднее его отношение к происходящему изменилось. Теперь Азайза отзывается о ХАМАСе гораздо критичнее.
Снял участников событий 7 октября, но не опубликовал записи
Одним из самых сильных эпизодов интервью стал рассказ о событиях 7 октября. Азайза говорит, что в тот день видел в Газе автомобиль "Бригад Изз ад-Дина аль-Касама" (боевого крыла ХАМАСа), внутри которого перевозили заложников-израильтян.
По его словам, вокруг машины собрались зеваки, а некоторых находившихся там израильтян избивали. Азайза утверждает, что шел вслед за толпой и снимал происходящее на камеру, но эти кадры он решил не публиковать. Причина, которую он называет, связана вовсе не с нежеланием показывать происходившее, а с опасением за судьбу людей, попавших в кадр.
Азайза объясняет, что опубликованные изображения могли позволить идентифицировать участников происходящего. Он опасался, что Израиль постарается установить их личность, чтобы поквитаться с ними, поэтому, по его словам, не хотел косвенно становиться причиной их гибели ради просмотров и лайков. "Я не хотел разрушить жизнь людей, которые были сняты", - так он объясняет свое решение.
Одним из возможных вариантов может быть запрет ХАМАСа публиковать эти кадры, но Азайза этого прямо не говорит в беседе.
"Операторы опускали камеры"
Совсем иначе он описывает ситуацию с критикой ХАМАСа внутри Газы. Азайза утверждает, что во время войны сталкивался со случаями, когда люди на улице начинали критиковать группировку, из-за чего другие "журналисты" прекращали съемку.
По его словам, "операторы в Газе привыкли опускать камеры", а человек, который продолжал показывать подобные сцены, мог столкнуться с преследованием. При этом, по его словам, сам он иногда продолжал снимать, когда другие прекращали. Азайза не объяснил внятно, для чего он так поступал.
WhatsApp-группа Smart и травля журналистов
Он рассказал закрытой WhatsApp-группы под названием Smart, в которой состояли ведущие "журналисты" и "блогеры" Газы. Азаиза говорит, что в начале войны тоже состоял в ней, и что она была связана с медийной структурой ХАМАСа. Администратором группы был Ваэль Абу Омар, сотрудник медиааппарата группировки.
По словам Азайзы, когда против кого-либо начиналась кампания, в группе могли появляться персональные данные человека, включая номер телефона, после чего активистов призывали атаковать его в интернете, оскорблять и создавать проблемы, то есть устраивали организованную травлю.
Он вспоминает и конкретный случай, когда опубликовал видео, в котором один из жителей критиковал ХАМАС. После этого, по его словам, на него самого обрушилась сильная негативная реакция.
Существование самой медиагруппы Smart независимо упоминалось и в недавнем расследовательском материале i24NEWS. Издание со ссылкой на источники пишет, что Smart Media объединяет большое число журналистов, а среди участников есть люди, связанные с ХАМАСом.
Свое положение во время войны Азайза описывает метафорой "скороварки". Он говорит, что люди, контролировавшие его жизнь (ХАМАС?), относились к ней как к игре, а сам он чувствовал, будто на нем стоит метка, и он постоянно ходит с мишенью на спине. С одной стороны, это боевые действия и израильские удары, с другой - внутренняя среда, в которой публичная критика ХАМАСа, по его словам, могла привести к травле и угрозам.
"Вы вернули нас в Средневековье"
При всей критике ХАМАСа Азайза не говорит, что отвергает "вооруженное сопротивление" против Израиля как таковое. Напротив, он заявляет, что поддерживает его, но считает необходимым оценивать сопротивление по результатам и по тому, какую цену за него платят обычные палестинцы. "Я поддерживаю вооруженное сопротивление, но то, которое приносит результаты", - говорит он в интервью.
Дальше его критика становится гораздо жестче. Азайза предлагает руководству ХАМАСа показать хотя бы одного жителя Газы, которого после 7 октября защитило оружие группировки. "Никто в Газе не получил защиты от этого оружия", - говорит он.
Азайза также критикует ХАМАС за то, что тот, по его мнению, слишком долго отказывался от соглашения о прекращении войны. Он говорит, что не хочет ждать еще два года, чтобы определить, совершало ли руководство ХАМАСа ошибки. По его словам, последствия этих решений уже видны каждый день, поскольку люди продолжают погибать.
Особенно резко он говорит о нынешних переговорах вокруг соглашения, которое может предусматривать отказ ХАМАСа от оружия. Азаиза задается вопросом, почему подобное решение, если оно теперь обсуждается, нельзя было принять уже 11 октября 2023 года.
"Вы вернули нас в Средневековье", - говорит о разрушениях в Газе из-за продолжающейся войны. В качестве одного из примеров он приводит женщин, вынужденных, по его словам, справлять нужду в пластиковое ведро.
Почему он покинул Газу
Решение покинуть Газу Азайза принял в январе 2024 года, после 108 дней войны. По его словам, этому способствовал комплекс причин. В последние дни перед эвакуацией ему становилось все сложнее добывать воду, еду и топливо, израильские танки приближались к его дому, а работа фотографа и оператора фактически превращалась в борьбу за выживание.
Он также говорил о гибели коллег, среди которых были Хамза аль-Дахдух, сын "журналиста" Ваэля аль-Дахдуха, и фотограф Мустафа Турайя. По словам Азайзы, после их гибели он все меньше понимал, какой смысл рисковать собственной жизнью только ради новых красивых кадров.
Позднее он объяснял, что хотел продолжать говорить о Газе уже за ее пределами. В интервью CNN он сказал, что ему необходимо было выступать, разговаривать с людьми по всему миру и рассказывать им свою историю.
Организация Объединенных Наций позднее сообщала, что Азайза дважды получал отказ в просьбе покинуть Газу, а после 108 дней войны смог через Рафиах попасть в Египет, где провел несколько часов в ожидании дальнейшего маршрута. Затем МИД Катара предложил ему убежище, и он вылетел в Доху на катарском военном самолете.
"Газа - самое токсичное место в мире"
После отъезда его отношение к родному месту стало еще более противоречивым. Азайза говорит, что любит Газу, но одновременно ненавидит ее за то, как сильно она причиняет ему боль. "Газа - самое токсичное место в мире", - говорит он, объясняя, что можно одновременно любить место и чувствовать, что оно разрушает твою жизнь.
В этой части разговора его критика направлена уже не только на Израиль или ХАМАС, а на ситуацию, в которой обычные жители оказываются между военными решениями и политическими руководителями. По словам Азайзы, цена, которую люди платят за решения лидеров, "которые не считаются с нами", стала для него практически непредставимой.
Почему эта беседа важна
Главная особенность интервью не в том, что Азайза впервые критически высказался о ХАМАСе. Гораздо важнее другое: человек, который во время войны стал одним из главных визуальных рассказчиков о Газе для мировой аудитории, теперь подробно говорит о том, что оставалось за пределами его камеры и почему.
Стоит также обратить внимание не только на то, что говорит Азайза, но и что он умалчивает. Это его связи с ХАМАСом, которые он специально принижает, хотя известно, что он встречался с руководством боевого крыла группировки. Это его удаленные посты в соцсетях, датированные 7 октября 2023 года. Это его признание, что на момент "черной субботы" он был официальным сотрудником UNRWA, хотя ранее в интервью The Guardian говорил о том, что был независимым журналистом.
комментарии