Малайзия — дальний тыл ХАМАСа? Что на самом деле связывает Куала-Лумпур с палестинским движением

В мае 2024 года, через семь месяцев после атаки 7 октября, премьер-министр Малайзии Анвар Ибрагим приехал в Катар и встретился с Исмаилом Ханией и Халедом Машалем - двумя ключевыми фигурами политического руководства ХАМАСа. Анвар не скрывал встречу и не представлял её случайным контактом. Он прямо объяснил: лидеров движения знает много лет и считает важным сохранять канал диалога.

Для страны, расположенной более чем в семи тысячах километров от Сектора Газа, это необычная роль. Малайзия не относится к арабскому миру и не входит в ближневосточную систему союзов. Её экономика завязана на торговлю с Азией, США, Китаем и Европой. И все же именно здесь руководителей ХАМАСа годами принимали на партийных съездах и в правительственных кабинетах, палестинская повестка получила прочную общественную опору, а непризнание Израиля стало устойчивой государственной линией.

Стала ли Малайзия зарубежной штаб-квартирой ХАМАСа? Открытые данные этого не подтверждают. Но они показывают другое: Малайзия стала одной из самых удобных для движения политических и общественных площадок за пределами Ближнего Востока. Здесь сходятся официальные контакты, исламская солидарность, палестинские НКО, благотворительность, университетские связи и отдельные эпизоды, которые годами привлекают внимание израильских и американских служб.

Политические связи ХАМАСа с Малайзией доказаны открыто. Финансовые и операционные обвинения требуют более осторожной оценки.

МАЛАЙЗИЙСКИЙ СЛЕД ХАМАСА: КЛЮЧЕВЫЕ ДАТЫ

2013 - Премьер Наджиб Разак посещает Сектор Газа и встречается с руководством ХАМАСа.
2015 - Халед Машаль приезжает в Малайзию по приглашению правящей UMNO и участвует в публичных мероприятиях.
2018 - В Куала-Лумпуре убит палестинский инженер Фади аль-Батш; ХАМАС называет его своим членом.
2020 - Премьер Махатхир Мохамад официально принимает Исмаила Ханию в Путраджае.
2024 - Анвар Ибрагим встречается в Катаре с Ханией и Машалем и отказывается разрывать политические контакты.
2024-2026 - США усиливают внимание к рискам финансирования ХАМАС в Юго-Восточной Азии; Малайзия сохраняет антиизраильский курс.

Парапланы, инженер ХАМАСа и убийство в Куала-Лумпуре

Самые спорные эпизоды связаны уже не с дипломатией, а с предполагаемой операционной деятельностью. В 2014 году израильская служба безопасности ШАБАКа сообщила, что задержанный активист ХАМАСа рассказал на допросе о тренировке группы в Малайзии по использованию моторизованных парапланов. По израильской версии, речь шла о подготовке к воздушному проникновению на израильскую территорию.

Куала-Лумпур категорически отрицал, что предоставлял движению площадку для военной подготовки. Независимой публичной проверки обстоятельств не последовало. Спустя девять лет этот старый эпизод получил новое звучание: 7 октября 2023 года боевики ХАМАСа действительно использовали моторизованные парапланы при проникновении в Израиль.

Совпадение тактики делает историю особенно заметной, но не превращает израильское утверждение 2014 года в доказанный факт участия малайзийского государства.

Ещё более громкой оказалась история Фади аль-Батша - палестинского инженера и преподавателя электротехники, застреленного в апреле 2018 года возле своего дома в Куала-Лумпуре. ХАМАС после убийства назвал аль-Батша своим членом. Израильские официальные лица характеризовали его как специалиста по ракетным технологиям, но отрицали причастность "Мосада" к ликвидации. ХАМАС, напротив, обвинил Израиль. Малайзийская полиция пришла к выводу, что убийство было профессионально подготовлено, однако публичной окончательной версии о заказчиках и исполнителях так и не появилось.

Для понимания роли Малайзии важен прежде всего сам факт: человек, которого ХАМАС признал своим членом, а Израиль связывал с технологическим потенциалом движения, годами жил и преподавал в стране далеко от основного театра конфликта. Именно такие истории и породили образ Малайзии как возможного "дальнего тыла" - не обязательно места для штабов, но удобной территории для людей, связей и инфраструктуры.

Политические контакты, которые не стали токсичными

Лучше всего документирована не подпольная, а публичная сторона связей. Малайзия поддерживала палестинское движение задолго до нынешней войны и не считала западную классификацию ХАМАСа достаточной причиной для прекращения политического диалога.

В январе 2013 года премьер-министр Наджиб Разак посетил Сектор Газа, где его принимало руководство ХАМАСа во главе с Исмаилом Ханией. Визит имел гуманитарное измерение, но одновременно стал символическим дипломатическим успехом движения: действующий глава правительства мусульманской страны приехал в Газу, фактически минуя Палестинскую администрацию в Рамалле.

В декабре 2015 года Халед Машаль прибыл в Малайзию по приглашению правящей тогда партии UMNO. Делегация участвовала в публичных мероприятиях, встречалась с политиками и выступала перед общественной аудиторией. Для ХАМАСа это было особенно ценно: движение получало не тайный канал, а демонстративную политическую легитимность.

Тот же подход сохранился при Махатхире Мохамаде. В январе 2020 года он принял Исмаила Ханию и делегацию ХАМАСа в правительственном комплексе Путраджаи. После 7 октября Анвар Ибрагим не только не отказался от этой традиции, но подтвердил её. В мае 2024 года он встретился в Катаре с Ханией и Машалем, объяснив, что поддерживает отношения с политическим руководством, а не с военным аппаратом движения.

Где заканчивается солидарность и начинается инфраструктура движения

Политические встречи - лишь верхний слой. В Малайзии существует широкая палестинская общественная среда: студенческие сообщества, исламские организации, благотворительные фонды, медийные проекты и НКО, которые годами делают тему Палестины частью внутренней общественной жизни.

Наиболее часто в этом контексте упоминается Palestinian Cultural Organization Malaysia - PCOM, работающая в Куала-Лумпуре с 2011 года. Сама организация называет себя независимой неправительственной структурой, занимающейся образовательной, общественной и медийной деятельностью. Среди направлений её работы упоминаются политические связи и взаимодействие с государственными и общественными институтами.

Израильские источники и ряд исследовательских центров характеризовали PCOM как неформальное представительство или лоббистскую инфраструктуру ХАМАСа. В 2026 году сингапурский RSIS также писал, что организация, по сообщениям, выполняет функцию неофициального представительства движения. Однако сама PCOM и связанные с ней лица отрицали, что организация является структурой ХАМАСа. Это принципиальное различие: тесные связи и политическое совпадение позиций ещё не равны доказанной организационной подчиненности.

Публичная история PCOM при этом пересекается с видными фигурами движения. Во время визита 2015 года Халед Машаль выступал на мероприятии организации. Такие структуры важны прежде всего как постоянная площадка для палестинской повестки: они дают контакты с политиками, доступ к аудитории, медийное присутствие и возможность проводить публичные мероприятия.

Ещё одним аналитическим центром, ставшим одной из опорных площадок ХАМАСа в Малайзии, - Asia Middle East Center for Research and Dialogue, созданный в конце 2020 года. Основатель и директор AMEC - палестинец Муслим Имран. Также является главой Палестинской культурной организации в Малайзии - де-факто неофициального представительства ХАМАСа в стране. Имран имеет широкие связи в малайзийском политическом классе. Его центр участвовал в наблюдательной миссии на президентских выборах в другой мусульманской стране, враждебной к Израилю, - Мальдивах в сентябре 2023 года.

Почетный президент AMEC - Хамид Албар, бывший министр обороны Малайзии в 1995-99 и иностранных дел в 1999-2008, сын малайзийского политика арабского происхождения Джафара Албара, который был родом из йеменского Хадрамаута. Семья принадлежит к сейидам, потомкам пророка Мухаммада. Именно Албар стоял за подготовкой палестинских парапланеристов с подозрительными целями в 2014 году...

Эмиссар ХАМАСа в Малайзии - представитель организации в Ливане Усама Хамдан, ежегодно посещающий Куала-Лумпур с контрольными визитами, начиная с 2012 года, где у него широкие связи с политическим классом страны как на федеральном уровне, так и в штатах. В 2019 году Хамдан участвовал в поездке в Малайзию Мусы Марзука, замглавы политбюро ХАМАСа, курирующего внешние связи.

В структуре малайзийского МИДа палестинскими делами занимается отдел Западной Азии, традиционно активный в дипломатической поддержке ХАМАСа. В парламенте Малайзии палестинская организация поддерживает связи с Партией народной справедливости нынешнего премьер-министра Анвара Ибрагима.

Деньги: что подозревают США и что реально доказано

Самая чувствительная тема - финансовая. В 2024 году Малайзия оказалась в фокусе американского Минфина на фоне опасений, что ХАМАС может использовать Юго-Восточную Азию для сбора и перемещения средств. Заместитель министра финансов США по вопросам терроризма и финансовой разведки Брайан Нельсон посетил регион, а Reuters сообщал, что Вашингтон стремился не допустить превращения Малайзии в юрисдикцию, где движение могло бы привлекать деньги и переводить их дальше.

Но "финансовый риск" и "доказанная финансовая сеть" - не одно и то же. В открытых заявлениях США того периода не было списка малайзийских банков, фондов или компаний, которым публично доказали системные переводы средств военному аппарату ХАМАСа. Позднейшие американские санкционные пакеты затрагивали структуры в других странах и также не сделали Малайзию очевидным центральным финансовым узлом движения.

Малайзийское правительство отвечает на американские претензии двумя аргументами. Первый: страна имеет собственную систему противодействия финансированию экстремистских и вооруженных организаций, а Bank Negara Malaysia требует от финансовых институтов проверять клиентов, замораживать средства при санкционных совпадениях и сообщать о подозрительных операциях. Второй: Куала-Лумпур считает обязательными прежде всего санкции Совета Безопасности ООН и национальное законодательство, а не автоматически все односторонние американские ограничения.

Здесь и начинается серая зона. Для малайзийского общества сбор средств для Газы - массовая благотворительность и солидарность с палестинцами. Для американских финансовых служб - сектор повышенного риска, поскольку гуманитарные каналы могут использоваться для перенаправления денег. Большие объёмы пожертвований сами по себе не доказывают финансирование ХАМАСа, но объясняют постоянный интерес иностранных регуляторов.

Главная аналитическая граница проходит между политической благожелательностью к ХАМАСу и доказанной материальной поддержкой его вооруженной структуры.

Почему ХАМАСу удобно именно там

Первый фактор - внутренняя политика. Около двух третей населения Малайзии исповедует ислам, а борьба за малайско-мусульманского избирателя много лет остается ключевой частью партийной конкуренции. UMNO, исламистская PAS и силы, связанные с Анваром Ибрагимом, спорят по экономике, коррупции и роли религии, но поддержка палестинцев остается одним из редких вопросов широкого согласия среди мусульманских политических сил.

Исследовательский институт ISEAS - Yusof Ishak Institute (Сингапур) связывал жесткую пропалестинскую позицию Малайзии не только с религиозной солидарностью, но и с борьбой за голоса внутри страны. Поддержка Палестины стала способом показывать избирателям приверженность исламским интересам. Поэтому нормализация отношений с Израилем для любого малайзийского премьера несла бы заметные политические издержки, тогда как жесткая критика Израиля чаще работает на внутреннюю аудиторию.

Второй фактор - антиколониальная традиция. Малайзия подчеркивает самостоятельность во внешней политике и не хочет автоматически следовать западной линии. Палестинский вопрос легко вписывается в эту картину: официальная риторика говорит прежде всего об оккупации, самоопределении и наследии колониализма.

Третий фактор - сравнительно низкая цена конфронтации с Израилем. Между двумя странами нет дипломатических отношений, поэтому Куала-Лумпур не рискует посольством, военным сотрудничеством или крупным двусторонним политическим механизмом. Наконец, палестинская тема помогает Малайзии претендовать на морально-политический вес в мусульманском мире, не конкурируя с Ираном, Турцией, Саудовской Аравией или Катаром в военной силе и ресурсах.

Страна, которая принципиально не признает Израиль

Антиизраильский курс Малайзии нельзя объяснить одной войной или одним премьер-министром. Это устойчивая государственная политика. По состоянию на 2026 год страна по-прежнему не признает Израиль и не имеет с ним дипломатических отношений. Израильские проездные документы не признаются для обычного въезда, а правительство Анвара публично отказывается менять этот подход под внешним давлением.

Политика проявлялась и задолго до нынешней войны. В 2019 году Малайзия запретила израильским спортсменам участвовать в чемпионате мира по паралимпийскому плаванию в Сараваке. Международный паралимпийский комитет после этого лишил страну права проведения турнира. Куала-Лумпур фактически продемонстрировал, что готов нести репутационные и организационные издержки ради принципа недопуска официального израильского представительства.

После начала войны в Газе ограничения затронули морскую торговлю. В декабре 2023 года Анвар объявил о запрете для судов израильской компании ZIM и ряда связанных с Израилем маршрутов использовать возможности малайзийских портов. В августе 2026 года власти вновь подтверждали, что не хотят превращать территорию страны в транзитный маршрут для торговли, предназначенной для Израиля.

Нынешнее правительство при этом старается отделять неприятие политики Израиля от отношения к евреям как к религиозной или этнической группе. Это особенно важно на фоне наследия Махатхира Мохамада, чьи антисемитские высказывания неоднократно вызывали международные скандалы. Поэтому курс сегодняшнего Куала-Лумпура точнее описывать как системно пропалестинский и антиизраильский.

Малайзия и ХАМАС: союз или взаимная полезность?

Слово "союз" здесь скорее мешает анализу. Малайзия не входит с ХАМАСом в военно-политический блок, не признает его правительством всей Палестины и официально продолжает поддерживать создание палестинского государства на границах до 1967 года со столицей в Восточном Иерусалиме. Это классическая дипломатическая формула двух государств, а не историческая программа ХАМАСа.

Куала-Лумпур также заинтересован в отношениях с США, глобальной торговле и доступе к западным рынкам. Поэтому политическая солидарность имеет предел: малайзийские власти не хотят брать на себя ответственность за вооруженные операции движения и отвергают обвинения в прямом государственном содействии его военному аппарату.

Но именно эта промежуточная позиция и делает Малайзию полезной. Это не Иран, который выступал как военно-финансовый покровитель; не Катар, где политическое руководство ХАМАСа имело наиболее заметное зарубежное присутствие; и не Турция, чьи отношения с Израилем и НАТО создают собственные ограничения. Малайзия дает другое: удаленную политическую площадку, общественную легитимность, связи с мусульманской Азией и пространство, в котором контакты с ХАМАС сами по себе не ведут к политической изоляции.

Говоря о "широком присутствии" ХАМАС в Малайзии, речь идет не о едином штабе. Это доступ руководителей движения к политикам, устойчивая общественная поддержка палестинской повестки, НКО, благотворительные сети, публичные мероприятия и отдельные эпизоды, интересующие спецслужбы. Открытые источники при этом не подтверждают существование постоянной военной штаб-квартиры ХАМАС под защитой малайзийского государства.

Что это означает для Израиля

Для Израиля история Малайзии показывает простую вещь: влияние ХАМАСа давно вышло за пределы Ближнего Востока. Движение способно получать политическую легитимность, общественную поддержку и каналы взаимодействия даже в странах, географически далеких от арабо-израильского конфликта.

Одновременно этот пример показывает ограничения силового и санкционного давления. Если любую пропалестинскую НКО, студенческое объединение или гуманитарный сбор автоматически связывать с ХАМАСом, малайзийское правительство получает удобный контраргумент: критики якобы пытаются криминализировать саму поддержку Палестины. Внутри страны такая риторика может только усиливать позиции наиболее жестких сил.

Поэтому в публичной дискуссии особенно важна граница между тремя разными вещами: легальной политической деятельностью, гуманитарной помощью и доказанной материальной поддержкой вооруженной структуры. Конкретные транзакции, посредники и организации требуют конкретных доказательств; политические симпатии и контакты сами по себе такого доказательства не дают.

На практике спор сводится не к тому, можно ли заставить Малайзию отказаться от поддержки палестинцев. Такая поддержка глубоко встроена во внутреннюю политику страны. Ключевой вопрос - где проходит граница между политической солидарностью и материальной инфраструктурой движения.

Не штаб-квартира - и именно поэтому это важно

Малайзия показывает, как ХАМАС может присутствовать далеко от Ближнего Востока без вывески зарубежного штаба. Представители движения годами приезжали в страну, встречались с премьер-министрами и партийными лидерами, выступали перед общественной аудиторией. Палестинская тема глубоко встроена во внутреннюю политику, а непризнание Израиля закреплено не риторикой одного кабинета, а целой цепочкой государственных решений.

Открытые источники, однако, задают четкие пределы выводам. Они подтверждают политические контакты и общественную инфраструктуру, фиксируют американские опасения по поводу финансовых потоков и несколько резонансных эпизодов, связанных с предполагаемой тренировочной или технологической деятельностью. Но столь же твердых доказательств существования постоянной, защищенной государством военной базы ХАМАСа нет.

И именно эта двусмысленность может быть главным преимуществом Малайзии для движения. ХАМАСу не нужен официальный штаб, чтобы получать доступ к политикам, общественную поддержку и международную легитимность. Куала-Лумпур, в свою очередь, сохраняет дистанцию от военного аппарата и настаивает: его линия - поддержка Палестины и политический диалог, а не содействие вооруженной деятельности.

Поэтому главный вопрос для Израиля шире, чем "есть ли у ХАМАСа офис в Куала-Лумпуре?". Важнее понять, почему целая политическая система в мусульманской Азии много лет считает контакты с движением допустимыми - и почему для значительной части малайзийского общества такие контакты почти не имеют политической цены.

На фото: Наджиб Разак, экс-премьер-министр Малайзии. Фото: Reuters/Hasnoor Hussain