Они писали для потомков, в надежде, что, осознав этот ужас, человечество не даст ему повториться.
После войны двое выживших узников Варшавского гетто, Рахель Ауэрбах и Герш Вассер, обратились в Еврейскую историческую комиссию в Польше со странной просьбой. Они просили организовать поиски на территории гетто, чтобы найти архив.
“Какой архив?” - спросили изумленные сотрудники комиссии и услышали историю настолько же трагическую, насколько и невероятную.
Одним из узников гетто был Эмануэль Рингельблюм, еврейский историк, который потратил годы на изучение еврейских общин, их социальной структуры, политических движений и повседневной жизни.
Когда в сентябре 1939 года Германия вторглась в Польшу, он сразу же начал фиксировать происходящее. В течение дня он собирал информацию, а вечером записывал ее, добавляя свои наблюдения. Поначалу это была, по сути, личная хроника. Но Рингельблюм понимал, что нацисты преследуют не просто отдельных евреев - они уничтожают целое общество. И он хотел, чтобы это общество оставило собственное свидетельство.
Постепенно вокруг Рингельблюма сформировалась группа единомышленников, получившая название “Онег Шаббат” (“Радость субботы”) - по дню недели, когда они проводили свои тайные встречи. После полной изоляции гетто в ноябре 1940 года небольшая группа превратилась в разветвленную подпольную организацию, в которой работали несколько десятков человек.
Его архив намеренно выходил за рамки простого собрания доказательств немецких преступлений. Он собирал не только приказы о депортации и объявления немецких властей, но и личные дневники, свидетельства очевидцев, продовольственные карточки и меню ресторанов, театральные программки, песни, шутки и детские сочинения. Жизнь во всей ее полноте - религиозные общины, политические партии, социальные слои, школы, культурная жизнь, семейный быт, нищета, коллаборационизм, сопротивление и моральные дилеммы - была собрана в этом архиве. Евреи становились авторами и свидетелями собственной истории, а не просто объектами, описанными в немецких документах или в трудах более поздних историков.
В начале 1942 года, когда до Варшавы стали доходить сведения о массовых убийствах, приоритеты группы изменились. Документировать жизнь еврейских общин стало недостаточно, необходимо было запечатлеть их уничтожение. Участники группы собирали свидетельства беженцев и выживших, фиксировали информацию о местах массового истребления и передавали отчеты польскому подполью, которое помогало донести эти сведения до остального мира. Архив стал инструментом сопротивления, способом рассказать миру о происходящем.
В работе над архивом участвовали люди самых разных идеологических взглядов: сионисты, социалисты, религиозные евреи, коммунисты, историки, писатели и раввины. Их объединяло одно убеждение: все происходящее должно быть задокументировано. Они писали для потомков, в надежде, что, осознав этот ужас, человечество не даст ему повториться.
Уцелеет ли архив, найдет ли его кто-нибудь и останется ли вообще еврейская община, которая сможет прочесть эти записи, не знал никто. И все же Рингельблюм и “Онег Шабат” продолжали работать, документировать повседневное существование народа в тот самый момент, когда он подвергался уничтожению.
Сбор материалов продолжался до конца февраля 1943 года. Собирались любые свидетельства жизни в гетто: от рассказов беженцев и литературных эссе до трамвайных билетов и оберток от конфет. Работа была опасной, в тифозных бараках, в подпольных центрах сопротивления, под постоянным наблюдением агентов гестапо. Но немцы так и не раскрыли их секрет.
В марте 1943 года Рингельблюм вместе с семьей бежал из гетто и укрылся в польской части Варшавы. С началом восстания он вернулся в гетто документировать восстание, был схвачен немцами и отправлен в трудовой лагерь Травники. В августе 1943 года ему удалось бежать и вернуться к жене и сыну, которые скрывались в подземном бункере в Варшаве. 7 марта 1944 года немцы обнаружили бункер и уничтожили всех 37 его обитателей.
Но архив остался. Документы были спрятаны в трех отдельных тайниках. Первый, заложенный в августе 1942 года, состоял из десяти металлических ящиков. Еще один был спрятан в двух больших бидонах для молока. Как был устроен третий тайник, сегодня уже не знает никто.
Выслушав эту невероятную историю в 1946 году, комиссия организовала поиски.
Искать было невероятно трудно - гетто было практически полностью стерто с лица земли, завалено грудами обломков. Улицы и здания, которые когда-то служили ориентирами, исчезли. Участникам поисков пришлось восстанавливать местоположение, опираясь на сохранившиеся географические ориентиры, в частности, на шпили церквей. 18 сентября 1946 года они обнаружили первый тайник: десять металлических ящиков, в которых находились тысячи документов. Другие тайники обнаружить не смогли.
Четыре года спустя польские строители, работавшие на одной из улиц бывшего гетто, наткнулись на лежащие в земле два больших металлических бидона для молока, заполненных документами. Связались с Еврейским историческим институтом. Прибыли представители института, документы были изъяты и взяты на хранение.
В этом тайнике находилось более 8000 страниц. Их состояние было значительно лучше, чем у первой части архива, поскольку бидоны были лучше запечатаны.
Третий тайник был сделан 19 апреля 1943 года, накануне восстания в Варшавском гетто. В нем содержались документы, касающиеся еврейского сопротивления.
Тайник был сделан в мастерской по изготовлению щеток, сегодня это место находится на территории посольства Китая в Варшаве. Искали тайник долго, но так и не нашли.
Перед тем как был спрятан первый тайник, трое участников “Онег Шабат” вложили в него свои прощальные послания. Девятнадцатилетний Давид Грабер написал:
“То, что мы не смогли выкрикнуть миру, мы спрятали под землей”.
Он надеялся, что когда-нибудь кто-нибудь обнаружит этот архив и узнает правду.
Он не выжил. Архив нашли, правду узнали. Правда - хорошее противоядие против лжи. Но срок этого противоядия не вечен и, похоже, заканчивается.
Блог автора на Facebook
комментарии