Я очень хотела взять интервью у Григория Кановича. К сожалению, когда я к нему обратилась, он уже был очень болен...
Я очень хотела взять интервью у Григория Кановича. К сожалению, когда я к нему обратилась, он уже был очень болен, и полноценной беседы не получилось. Я отослала вопросы его сыну, через несколько дней он вернул мне ответы. Увы, в печати это интервью так и не вышло. Но здесь я публикую нашу переписку с великими еврейским писателем.
- Григорий Семенович, мы с Вами, можно сказать, дважды земляки. В конце девятнадцатого века мой прадед уехал из литовского местечка под Каунасом в Казахстан, город Верный. И там у него родились дети, там он был сапожником, пока в 31-м году его не объявили врагом народа и не сослали на поселение. Вы же родились и прожили большую часть жизни в Литве, но во время войны спасались в Казахстане. И эти воспоминания о еврейском местечке и казахском ауле стали одной из центральных тем Ваших произведений.
- Рад был узнать, что Ваш прадед и мои деды были сапожниками-литваками.
Что касается Казахстана, то мы с мамой спасались во время войны в казахском ауле Тункарес.
Воспоминания о нём и о покинутом родном местечке Йонава действительно стали центральной темой моей повести "Лики во тьме"
- Недавно вышла нашумевшая книга литовской журналистки Руты Ванагайте «Свои», где она рассказывает о том, как литовцы убивали своих же соседей, евреев, во время войны. Вы тоже во всех книгах касаетесь темы Холокоста. Почему, по-Вашему, из огромного еврейского населения Литвы войну пережило только тридцать тысяч? А сейчас осталось и того меньше?
- На мой взгляд, почти поголовное истребление евреев во время Холокоста в Литве можно объяснить прививкой ненависти к ним националистами, окопавшимися после советизации заграницей. Они считали, что в крахе независимости Литвы виноваты евреи. И что в Литве их следа не должно остаться.
А соременная литовская молодёжь охотно эмигрирует в поисках счастья.
- В Вашей семье были погибшие?
- Да, в нашей семье тоже были погибшие во время Холокоста. И в Освенциме, и в Литве.
- Как Вам жилось среди литовцев с осознанием того, что происходило во время войны?
Или правда умалчивалась, и Вы об этом попросту не знали?
- Правда о том, что случилось с евреями в Литве во время войны,
действительно умалчивалась. Говорилось только о том, как жестоки были немцы.
Но постепенно правда раскрывалась. Достаточно одного примера. Мой отец и его брат вскоре после окончания войны посетили нашу родную Йонаву. Они не нашли там ни одного еврея.
"Куда делись евреи?", горестно спрашивали они друг друга.
- И все же эта травма, эта тоска по ушедшей жизни, все время преследовала Вас. И о ней Вы писали в своих книгах.
- Да, в своих книгах я действительно писал о Холокосте, о судьбе евреев Литвы.
- Большой писатель отличается от бытописателя тем, что создает свой собственный, уникальный мир. Так, мы говорим о "Петербурге Достоевского" или "Лондоне Диккенса". А как Вы можете охарактеризовать "еврейское местечко Кановича"?
- Было бы куда справедливей и убедительней, если бы на этот сложный вопрос ответили мои читатели и критики.
- Вы писали не только по-русски, но и по-литовски. Какой язык Вам ближе? На каком языке Вы можете более точно и живописно выразить свои мысли?
- За исключением двух книжек эпиграмм я все свои произведения написал по-русски.
- В Литве Вы национальный герой, достояние республики. Для Вас это признание важно? Вы видите, в этом элемент раскаяния со стороны литовцев?
- В Литве за своё творчество я удостоен звания лауреата Национальной премии Литвы.
- Вам не хватает этого признания со стороны израильтян? Или Вы его не ищете?
- Я признания не ищу.
- Во времена практически государственного юдофобства в Советском Союзе Вы не только писали о евреях, но еще и публиковали эти книги. Как Вам это удавалось?
- Удавалось далеко не всегда. В России моё творчество не жаловали. Когда я принёс в "Дружбу народов" роман "Слёзы и молитвы дураков", мне сказали, что план по еврейской литературе уже выполнен. Имелась в виду повесть Д.Калиновской "О суббота, суббота".
А в Литве меня издавали потому, что командные посты в ЦК КП Литвы занимали бывшие подпольщики, которые в досоветский период прятались от ареста в еврейских квартирах. И они об этом помнили. А первый секретарь ЦК КП Литвы даже был женат на еврейке.
- Вы говорите о том, что евреям не следует лезть в управление странами, где они живут в рассеянии. Тем не менее, они только этим и занимаются, причем во всем мире. Почему Вы считаете, что евреи должны чувствовать себя гостями в тех местах, где они проживают?
- Я не считаю, что евреи в диаспоре должны чувствовать себя гостями. Я полагаю, что сама обстановка делает их чужаками.
- Ваша жена Ольга, как Софья Андреевна Толстая, редактировала все Ваши книги. Это сложно – иметь критика и редактора в лице жены?
- Одна из Ваших самых известных книг, трилогия "Свечи на ветру" открывается словами: "Руки, они даны, чтобы работать и есть, ноги - чтобы ходить на рынок, в лавку и молельню, голова – чтобы запоминать молитвы и всякие другие премудрости, рот – чтобы заставлять друг друга что-то делать и изрыгать проклятия, а сердце господь бог даровал каждому для радости. Для чего же еще?". Вы по-прежнему, учитывая Ваш немалый жизненный опыт, считаете, что сердце даровано для радости? А может быть, для страдания, как считает бабушка мальчика Даниила?
- Приближаясь к своему 90-летию, я позволю себе сказать, что и бабушка была права. Сердце дано человеку не только для радостей, но и для страданий.
Блог автора на Facebook
комментарии