Он Лепса слышал, Уварова видел: Мурад Магомедов, знаменитый "русский Раванелли" израильского футбола

Начну сухо и кратко, как призывал Велюров из "Покровских ворот": "Кто ты, зачем и почему?" Мурад Магомедов. Сыграл за почти 20 лет более 500 матчей в составе "Маккаби" (Петах-Тиква). Легенда № 4: после второго завершения карьеры клуб вывел из обращения этот номер. Возле стадиона в Петах-Тикве в честь Мурада Магомедова "зажгли" именную звезду. Такой чести, если не ошибаюсь, даже великий Шура, последний вратарь сборной СССР, Александр Уваров не удостаивался. 

Давно к этому разговору подбирался.

Магомедов — один из трех русскоязычных футболистов, не имеющих право на репатриацию, но ставших гражданами Израиля в знак огромного уважения и признательности еврейского государства. Уваров Александр, он же Шура. Сергей Третьяк, отслуживший "Бейтару" 18 лет. И Мурад. С двумя из трех этих мушкетеров я разговаривал, осталось вот до Третьяка добраться. Пока счет 2:1 в мою пользу.

И как же судьба крутит сюжеты: один из них до Израиля играл только в советском футболе, второй — только в российском, третий — в советском и украинском. Первый еврейский футбольный Интернационал!!!

— У вас сейчас межсезонье. Обычно футболисты и тренеры оттягиваются в межсезонье в дальних и экзотических странах. Как проводит межсезонье Мурад Магомедов?

— Никуда не выезжал. Дома был. Я не любитель путешествий, мне с семьей хочется побыть. Как раз сегодня вечером мы начинаем первый в сезоне тренировочный сбор. Отдыхали чуть больше месяца. Мы, к слову, одними из первых из команд высшего дивизиона вернулись из отпуска.

— К чему такая спешка? Вы вроде в еврокубках не играете…

— Команда, как мы ожидаем, процентов на восемьдесят поменяется, по игрокам. Исходя из этого тренерский штаб счел нужным побыстрее приступить к подготовке сезона.

— В Израиле это штука частая, когда в межсезонье меняют семьдесят-восемьдесят процентов игрового состава. Разве что элитные клубы тут исключение, верно?

— Да, такое часто случается. Иногда — не своей волей такая перетряска. Трудно финансово удержать тех, кто выдал хороший сезон и получил ряд более выгодных предложений. И наоборот, те, кто не проявил себя в прошлом сезоне, отсекаются.

— Глядя на вас, всегда хотелось сказать: "О, Раванелли" (победитель Лиги чемпионов в составе "Ювентуса"). Знаменитый итальянец тоже был немалого росту и весь седой. У вас, случаем, с ним родственных связей нет?

— Нет, не родственники. Когда играл, меня действительно часто называли в шутку "Раванелли". В те времена, сейчас молодежь не знает, кто это.

— Хочу спросить вас, как герой знаменитой песни Розенбаума: "Ты что ж такой, совсем седой?" Это наследственное или приобретенное?

— Седина у меня с молодых лет. В двадцать семь лет уже был седым.

— А кроме "Раванелли", вас как-то еще называли в команде?

— В принципе нет. Разве что часто вместо Мурада звали Маратом.

— Чтобы закрыть итальянскую тему. Вы мне также напоминаете великого голкипера Буффона. Он не покинул "Ювентус", когда клуб понизили из-за коррупционного скандала в серии "А", и вместе со "старой сеньорой" вернулся в элитный дивизион, потратив на это минимум времени. Вы закончили карьеру, а потом, почти в сорок лет, возобновили ее, когда родному клубу было тяжко и горько. (Клуб вылетел в первую израильскую лигу.)

— Да, я закончил играть, в тридцать восемь – тридцать девять лет, и уже в следующем сезоне мы потеряли элитную прописку.

— Закончили играть, потому что устали? Надоело? Что-то третье или четвертое?

— Нет, получил травму и подумал, что, наверно, это знак, надо заканчивать. Не хотел заканчивать с футболом на грустной ноте, когда ты уже не можешь толком двигаться на поле. Я стал работать помощником тренера, и в том же сезоне мы вылетели. Начали строить новую команду, с учетом другой лиги. Я сам и не думал возобновлять карьеру, мне президент предложил.

— Ави Лузон?

— Да.

— Долго раздумывали?

— Нет, сразу сказал "кен". Это же не высшая лига, там другие скорости. Все, что касается наших дел с Ави Лузоном, мы всегда быстро все решаем. У меня никогда не было агента. И всегда по контракту закрывали с президентом напрямую. Для меня это было нечто вроде нового вызова. Сорок лет, после годового перерыва, — вызов!

— С вашим-то опытом могли играть там и на одной ноге, нет?

— Так оно и случилось, по сути.

— Лузон вас позвал обратно оттого, что команда валилась в обороне?

— Думаю, не без этого. Если вы вылетаете из лиги, значит, у вас проблемы с обороной. И потом, полагаю, у Лузона не было вариантов особых, чтобы сразу вот так усилить команду.

— Почему не было агента? Сами не хотели?

— Честно говоря, в мое время в Израиле не было серьезных агентов. Все, кто работал на этом рынке, хотели и футболиста не огорчить, и с клубом не поругаться. Ничего серьезного при таком варианте выйти не могло.

— Кто-то из агентов на вас выходил?

— Да, выходили, но в конце концов все заканчивалось тем, что я сам должен был решать эти вопросы.

— Агенты русскоязычные или местные?

— Местные.

— Как долго набирали форму после года простоя?

— Недолго. У меня такая особенность организма, нет проблем с весом. Две недели поработал и вернулся к прежним кондициям.

— Сказал "родному клубу" и сам себя поймал на неточности. "Маккаби" (Петах-Тиква) — не родной вам клуб, если подходить к этому строго. Впрочем, и "Юве" — не футбольные отец и мать для Буффона. И тем не менее родной: вы уникум для израильского футбола. Вернее, вас двое, вы и Шура Уваров, играли только в одной команде. Только он десять лет, вы двадцать. Так что, "Маккаби" — уже родной? Или все-таки "Динамо" махачкалинское?

— Нет, не сказал бы, что "Динамо". В "Динамо" я начинал, но всю сознательную футбольную карьеру провел в Израиле. Так что если родное — то Петах-Тиква.

— У вас, к слову, с Шурой Уваровым множество израильских пересечений. Вы с ним, вместе с Сергеем Третьяком, получили израильское гражданство в знак огромного уважения за вклад в израильский футбол. У вас и у Уварова дети отслужили в израильской армии. Вы, как и Уваров, повесив бутсы на гвоздь, продолжили работу в том же клубе в качестве тренера. Еще какие-то пересечения судеб с последним вратарем сборной СССР были?

— Наверное, на этом все. Все-таки разница в возрасте. Я еще ребенком восхищался Уваровым.

— Общались с ним в Израиле?

— Конечно. Часто играли друг против друга. В середине девяностых годов у нас тут был целый неформальный клуб, куда входили русскоязычные легионеры.

— Уваров рассказывал, что раз в неделю устраивались "русские" посиделки, где-то в районе Тель-Авива.

— Верно. Общались, были на связи. Сейчас, естественно, реже общаемся.

— Уваров учил иврит, наклеивая на холодильник слова — русский-иврит. И уже на первом, после переезда в Израиль, сборе сборной СНГ сильно удивил защитников, когда вместо "я", "мой", командовал им "азов" ("оставь"). Вы играли "либеро", а на такой должности надо не только головой на все триста шестьдесят градусов вертеть, но и постоянно говорить, подсказывать партнерам. Молчуны на такой должности не задерживаются.

— Иврит взял достаточно быстро. Как приехал, первой покупкой был словарь, иврит-русский. И выписал себе все необходимые для работы слова — вперед, назад, лево, право.

— Кроме вас в команде кто-то еще по-русски говорил?

— Евгений Шахов (чемпион СССР 1988 года в составе днепропетровского "Днепра". — И. Л.), мы с ним поиграли несколько лет. Это была днепропетровская диаспора: Шахов, Кудрицкий.

— Кудрицкий погиб при вас?

— Нет, до моего приезда в Израиль.

— Шахов разговаривал на иврите?

— Он умел говорить, общался на иврите. До меня он уже два года тут играл.

— Вы приехали, и сразу с корабля на бал: основной состав. Партнеры нормально принимали, что какой-то "русский", языка не знающий, командует ими на поле?

— Нормально. Тебя оценивают не по уровню знания языка, а по тому, как ты играешь в футбол. И если ты демонстрируешь уровень, то никаких проблем нет. Проблемы возникают только тогда, когда ты не тянешь уровень футбола. Я начал руководить обороной практически с первого матча.

— Наверняка попадали в смешные языковые ситуации, куда же без этого?

— Конечно, попадал. Вот так, навскидку, конкретные примеры вспомнить не могу, но было, было.  Чтобы было понятно, вот у меня в семье дети разговаривают иногда на русском так, как я разговаривал на иврите тогда. Только у меня иврит был намного хуже тогда, чем у них русский сейчас: они и читают на нем, и говорят.

— Сейчас даже глупо спрашивать про уровень владения ивритом…

— Мне уровня иврита хватает, чтобы чувствовать себя комфортно и на работе, и не на работе. Не высший уровень, но более чем достаточный.

— На работе мыслите на каком языке?

— Наверно, уже чуточку больше в сторону иврита. Хотя все зависит от момента.

— Ваша функция в тренерском штабе?

— Помощник тренера.

— Помощник в чем? Общие вопросы, ставите игру в защите?

— По общим вопросам. Тут многое зависит от главного тренера. Если он доверяет помощнику, то помощник вовлечен практически в решение всех проблем.

— Сами тренировки иногда проводите?

— Если есть такая необходимость, то да.

— Вы точно уникум. Для Израиля — так точно. Получили назначение на пост главного тренера в "Маккаби" и уже через две недели сами подали в отставку. Не потянули?

— Я так скажу. Не то что не тяну, счел. Просто я очень тяжело переживаю поражения, такой характер. Но одно дело, когда ты игрок. Ты можешь на поле как-то влиять на события. В качестве тренера у тебя нет такой возможности, ты зависишь от других. В то время в команде подбор игроков был таким… мягко говоря, не очень хорошим. Сильно мягко говоря. К тому же мое назначение изначально было временным, таково было условие. Я знал, что скоро меня сменят. И, честно говоря, я не бился за это место. Я не вижу в профессии тренера логики. Я повидал тренеров, которые были хорошего уровня, но у них ничего не получилось. И, с другой стороны, я видел тренеров, которые явно были невысокого уровня, но попали в играющую команду и "дали" результат. Пришел к выводу: от главного тренера мало что зависит, все зависит от подбора игроков.

— Уваров, уже будучи тренером "Маккаби", слышал, гонял футболистов по раздевалке в Киеве, когда те запижонили и упустили победу в еврокубковом матче, ведя три-один, хотя киевляне играли в меньшинстве. Слышал, что бутсы летали и все прятались от немаленького Уварова. Вы как, наезжали на партнеров, не отрабатывавших как надо?

— Бывало. Жестко разговаривал с теми, кто не выкладывался на поле. На самом деле это нормальная ситуация: есть много молодых в команде, есть те, кто пока не осознал до конца смысл профессии футболиста.

— Жестко, если учесть вашу фактуру, это, наверно, в самом деле жестко. Думаю, парни быстро понимали, что они не правы…

— Они воспринимали это с пониманием и уважением, не как разнос. Если у тебя есть авторитет в команде, то к тебе относятся соответственно. К крикам же все относились нормально, это игра, эмоции, после матча, как правило, все уже было в порядке.

— Мурад, ну что мы все вокруг да около. К советским мерам спортивного воспитания прибегали?

— Понимаю, о чем вы (смеется), но нет, до такого не доходило.

— В юные годы восхищался, с годами стал понимать: успехи советских юниорских и юношеских футбольных сборных были обусловлены тем, что там играло много "перебитых", футболистов, которым переделывали возраст в документах в сторону уменьшения. А в этом возрасте год-два — это уже преимущество огромное. И Кавказ в этом деле был в лидерах. Сталкивались с этим?

— Сталкивался, когда играли против нас. Я играл за молодежную сборную России на чемпионате мира. В той команде не было "переделанных". Я всех знал, мы играли друг против друга с детских лет. У соперников же… Против нас вышел Камерун, там были мужики, а не молодежь.

— Недавно наставник той сборной, Александр Пискарев, обвинил воротника и защитника (не вас) в сливе матча? Дым без огня или с огнем?

— Не знаю, все это было очень давно. Будучи на том турнире в составе сборной, я не увидел ничего такого, что позволило бы утверждать о преднамеренном проигрыше. Хотя могли бы и на меня подумать, я забил в матче группового турнира в свои ворота (смеется). И гол вышел красивым, уверенным, хоть на лучший гол месяца выставляй.

— У вас был уникальный шанс стать первым человеком на планете Земля, кто бы сумел сыграть за сборную России и Израиля…

— Был такой момент. В Израиле очень хотели, чтобы я играл за сборную. В итоге этого не произошло.

— Но почему? Сегодня куча случаев, когда люди играли за молодежку, а потом — за главную команду другой страны.

— Это правило недавно относительно действует. В мое время такого не было. Вернее, не было четко прописано: кто может играть, кто не может. Никто толком не знал, как вести себя в этой ситуации. В моем случае делали запросы и в ФИФА, и в УЕФА. УЕФА разрешили играть. А ФИФА — нет. Видимо, потому, что играл за сборную России на чемпионате мира для игроков не старше 20 лет, а это юрисдикция ФИФА.

— Россия отпускала играть за Израиль?

— Да. Они и не претендовали на меня. Отыграл я на чемпионате мира среди молодежных команд и больше никуда в сборной этой стране не привлекался. Ко мне вообще никаких претензий не могло быть.

— Прошло много лет с той поры. Ни разу не царапала душу мысль, что израильтяне могли и более жестко за вас побороться? Что не досражались они?

— Нет, уверен, они сделали все, что было в их силах. Повторю, тогда не было четких правил по поводу игры за другую сборную.

— Вас в сборную приглашал Авраам Грант?

— Да.

— Позвонил лично, или пришел запрос в клуб?

— Нет, как обычно, запрос пришел в клуб. Я провел несколько тренировок со сборной. Должен был играть матч отборочной компании чемпионата Европы против Словении, в Турции. Мы тогда не могли играть у себя дома, УЕФА не разрешило. Я полетел вместе с командой.

— Игра официальная?

— Да. Я должен был играть в стартовом составе.

— Вас на тренировках наигрывали как игрока старта?

— Да. Буквально за день до игры пришел отказ ФИФА. Там и словенцы подсуропили: увидели в прессе сообщения про меня и начали еще до игры возмущаться. Все нарастало как ком, и в итоге решили не рисковать.

— Настроение, как понимаю, у вас было ужасное?

— Да. Я настраивался на матч, тем более дебютный, а тут такое.

— В Дагестане никак не отреагировали на ваши планы играть за Израиль?

— Вообще никак не отреагировали. Даже друзья не звонили, не спрашивали.

— Когда приехали в Израиль, хоть в чем-то он вам Дагестан напомнил?

— Нет. Кроме некоторых чисто восточных моментов. Люди горячие, эмоциональные. Очень громко разговаривают.

— Вы еще не стали громко говорить?

— Нет, я по натуре другой человек.

— В Израиле всегда были неплохие по местным меркам форварды и парочка-тройка приличного европейского уровня полузащитников. Но не могу вспомнить ни одного классного защитника, Таль Бен-Хаим не в счет, он, по сути, англичанин. Один голкипер, русскоязычный, рассказывал, что когда он приехал в Израиль, у него левым защитником играл человек, забивавший за сезон больше десяти голов. Человек привык бегать вперед, назад же не спешил, это же менталитет, забил гол, ты король, пропустили из-за тебя, так голкипер виноват. В Израиле не растут классные защитники, почва тут не та?

— Не скажу, что не растут. В мое время было несколько классных израильских игроков обороны. Хотя бы тот же Арик Бенадо. И потом, сегодня это во всем мире, все обращают внимание на хавбеков и нападающих, защитнику трудно выделиться на этом фоне. Что же касается Израиля, то, возможно, тут срабатывает менталитет: мало кто любит тяжело работать. Защитник в основном делает черновую работу.

— У меня есть объяснение последних громких успехов молодых израильских сборных. Но хочу услышать ваше, потом сравню.

— Не сказал бы, что это качественный скачок. В этом возрасте многое зависит от того, насколько успешное поколение.

— Израилю выпало "золотое" поколение?

— Думаю, что да. Сужу по своему опыту. Я много работал с игроками такого возраста. Тут все быстро меняется, поколение от поколения сильно разнится. Я, когда начинал тренерскую карьеру, работал два года с молодыми игроками в клубе. У меня были команды двух возрастов. Одна —– супер, вторая — обычная по игроцким меркам.

— Скажу, что ваша версия отличается от моей. Я относил скачок к резкому росту полей качественных в стране, увеличению количества занимающихся футболом, усилению методических умений молодых тренеров, работающих с пацанвой.

— Можно с вами поспорить. Мне как раз кажется, что раньше больше людей увлекалось футболом.

— Самые трудные форварды для вас в вашей карьере?

— Якубу, "Маккаби" — Хайфа.

— Мощный товарищ был, "слон", как говорят на футбольном языке. Такого сдвинуть с места очень трудно.

— Да, потом он играл в Англии. Но он не только "слон", он еще и бежал быстро, открывался грамотно…

— Но вы мне всегда казались любителем таких противостояний: чтобы и сила, и скорость, чтобы потолкаться, пободаться…

— Мне всегда легче игралось против тех, кто на поле брал не мыслью, но мощью. Якубу был с мыслью.

— Вы почти одногодки с двумя израильскими вундеркиндами, Ревиво и Берковичем. В игре сильно доставалось от них?

— Что и говорить, футболисты приличного уровня. У них со всем было в порядке: с головой, с техникой, скоростью. Когда я тренировался со сборной, то партнером был Ревиво. Уровень — нечего сказать. Сегодня в Израиле нет игроков такого уровня. Или, скажу так, почти нет, ведь есть Манор Соломон.

— В Израиле есть договорные матчи?

— Разговоры бывают, но не более, дальше не идет. В высшей лиге точно нет договорных матчей.

— А есть ли практика, когда одна команда стимулирует другую, чтобы опередить третью?

— Слышал о таком, но лично не сталкивался.

— В московском "Спартаке" с детства учат ненавидеть "Динамо". Исторически. Отношения "Маккаби" и "Хапоэля" из Петах-Тиквы — сродни отношениям спартаковцев и динамовцев?

— Ненавидеть не учат, но по атмосфере, по всему ты чувствуешь, что это матч года. На такие матчи не нужно дополнительно настраивать. Как и на матчи против "Маккаби" — Тель-Авив, "Маккаби" — Хайфа.

— Поясните мне то, чего я до сих пор понять не могу. Как Ави Лузон, на тот момент глава Федерации футбола страны, мог допустить вылет Петах-Тиквы из элитного футбольного дивизиона?

— Его должность никаких плюсов нам не приносила. Тот сезон провалили только потому, что ошиблись в подборе футболистов. Что же касается Лузона, то в городе говорят так: "Петах-Тиква" была до него, будет и после него". Вопрос только в том, готов ли кто-то серьезно вливать деньги в клуб, как это делают в Тель-Авиве или Хайфе.

— Я слышал от товарища, который, как говорится, в теме: начиная с детских лет, в состав команды многие проходят не по таланту, а по связям родительским? Это правда?

— Есть такое. К сожалению. Другое дело, что люди, которые этим занимаются, не понимают, что в этом нет никакого смысла. Пустая трата времени. Есть у них деньги, связи, но деньги и связи не играют в футбол. Потом проблемы у ребенка возникают…

— Не играют, конечно, но сын Ревиво уже в первой сборной…

— В данном случае давайте скажем, что это исключение из правил.

— Вы получили, кажется, высшие формы благодарности от клуба. Именная звезда на футбольной аллее, изъятый номер — выше только зал славы, коего в Израиле пока нет.

— Думаю, я добился максимального в "Маккаби" — Петах-Тиква. Наверно, большего я бы и не смог достичь тут. Хотя была мечта — выиграть какой-то титул с командой.

— Вы стали серебряным призером чемпионата Израиля…

— Да, это высшее достижение, и мое, и команды. И групповой турнир Кубка УЕФА.

— Знаю, что в свое время на вас положил глаз марсельский "Олимпик". И говорят, что Лузон сразу сказал: "Магомедов не продается".

— Я узнал об этом интересе намного позже того, когда все это было.

— Вас даже не поставили в известность: вот, мол, французы интересуются?

— Раньше такого не было, раньше обращались в клуб. Клуб мог тебе и не сообщить.

— Где французы вас углядели?

— Не знаю, может, агенты предлагали.

— Лузон никогда потом не винился перед вами за то, что не отпустил хотя бы на просмотр?

— Нет. А чего ему виниться, мы же взрослые люди. Я не жалею, что не получился этот вариант. Единственно что, хотел бы попробовать себя на более высоком уровне.

— В Израиле топы вас не звали?

— Приглашали, каждый год. Во все команды, что выше стояли, чем "Маккаби" – Петах-Тиква. Я верю в судьбу: значит, мне предписано было остаться в "Маккаби".

— В Махачкалу не тянет?

— Когда родители были живы, мы часто туда ездили, каждый год. Сейчас не ездим, и, если честно, не тянет.

— Играть в Махачкалу звали?

— Звали.

— Глядишь, с Это’о и Роберто Карлосом (знаменитые футболисты, на двоих пять побед в Лиге чемпионов, Роберто Карлос — чемпион мира. — И. Л.) поиграли бы, люди-то какие…

— Да, они в Махачкале вызвали бурную реакцию у всех.

— Таких игроков могли зазвать только в Дагестане?

— Думаю, что да, только там.

— Керимову (российский бизнесмен, финансировавший махачкалинский клуб. — И. Л.) не давали спать лавры Абрамовича?

— Наверно. Вызвать интерес, пошуметь.

— Кто в армии советской служил, тот в цирке не смеется. Кто в футбол в России играл в девяностые, тому ничего не страшно.

— (смеется) Есть что-то в этом. И касается не только футбола. Время было такое. Во всех отраслях было весело там.

— Вы же в Израиль перебрались не без участия "веселых ребят"?

— Да, надо было решать вопросы, ситуация такая была.

— Футболиста Веретенникова Олега бандиты уральские прутом по коленям били за переход в "Ротор". У вас была бандитская история?

— До такого у меня не доходило. Просто возле каждой почти футбольной команды в то время крутились "братки". Люди видели в футболе возможность легко срубить денег.

— В раздевалку поклонники с пистолетами не заходили?

— Нет. В Сочи такого не было. Я там отыграл два с половиной года.

— Вы играли за сочинскую "Жемчужину", сейчас не секрет, что это бандиты. И "Жемчужина" — название шло от одной из двух самых знаменитых курортных гостиниц в СССР, гостиницы "Жемчужина". В начале девяностых там в ресторане блистал Лепс, не встречались?

— Был в ресторане, где он пел. Видел и слышал его. Лично не знаком и не общались.

— Песни Лепса понравились?

— Понравились, и сильно.

— Талант уже тогда чувствовался?

— Да. Помню, был приятно удивлен уровнем исполнения.

— Говорили, что тогда в ресторан "Жемчужина" ходили, чтобы послушать Лепса?

— Так и было. Я не то чтобы знаток и ценитель музыки, но получил огромное удовольствие от его песен. Я же даже не знал, что это Лепс, мы пришли просто поесть после тренировки. И только потом, с годами, понял, что это тот самый, "рюмка водки на столе".

— Их было двое таких, символов девяностых. Найденов, тренер "Жемчужины", и Овчинников по кличке Борман. Легендарную бормановскую фразу о деньгах знаете?

— Напомните…

— Он перед матчем не проводил многомудрые разборки соперника, он просто показывал пресс денег и говорил: эти деньги зарыты в штрафной площади соперника, идите и возьмите их.

— Борман просто сыпал крылатыми выражениями, потом ставшими крылатыми.

— От Найденова что-то такое слышали?

— До сих пор разговариваю с партнерами по той команде, кто-то обязательно что-то найденовское вспомнит.

— Он скорее решал вопросы, чем тренировал, нет?

— Организатором больше был. Менеджером. Все в Сочи на нем начиналось и на нем заканчивалось. До сих пор не понимаю, как он все держал в голове и все это делал. У нас с ним были хорошие отношения. Я ему благодарен, он дал возможность мне, молодому парню, сыграть в высшей лиге российского футбола, пообтереться.

— Деньгами не обижали в Сочи?

— Не лучше, чем в Москве, но не обижали. Неплохие были заплаты. Но и проблем хватало, время, напомню, было дикое.

— Вам не показалась странной история с отзывом пяти игроков молодежной сборной Израиля накануне утешительного финала чемпионата мира?

— Тут так сложилось, никто не ждал, что наши так далеко пройдут, а у сборной U-21 тоже серьезный турнир, финал чемпионата Европы И там тоже рассчитывали на этих пятерых.

— С кем из легионеров дружите или поддерживаете отношения?

— Со Стасом Дубровиным в основном. Мы четыре года играли в одной команде, дружили. К слову, это был лучшие годы для "Маккаби".

— Вы же попали в Израиль в самый расцвет легионерства из бывшего СССР. Люди, играли за сборную СССР, брали чемпионство в СССР.  Ваша пятерка лучших русскоязычных легионеров в Израиле?

— Чанов. Уваров. Для меня они были "людьми из телевизора". Баль. Кудрицкий. Шахов. Шквырина отметил бы.

— Когда встречались на посиделках, было деление по статусу?

— Ну, было видно, что "старики" больше тянутся к другу. Некоторые в сборной СССР вместе играли. У них были отличные отношения.  Я больше сидел и слушал.

— В Барселоне Месси заправляли машину бензином бесплатно. В Киеве Виктора Леоненко после победы "Динамо" над московским "Спартаком" в Лиге чемпионов на руках со стадиона выносили болельщики. Высшая форма благодарности Магомедову от болельщиков в Петах-Тикве?

— На руках не несли, машину бесплатно не заправляли. Но могу сказать, что до сих пор болельщики "Маккаби" относятся ко мне с уважением. Каждую игру меня приветствуют на трибунах, до сих пор.

— И что, ни разу не обнимали в кафе, ресторанах со словами "я угощаю"? Да не верю.

— Ну, я говорю о других проявлениях, что-то вроде того, что вы упомянули.

— Если бы выбирать по приоритету, Махачкала или Петах-Тиква?

— Петах-Тиква, однозначно. Мы, наша семья, вся здесь, здесь наш дом. Честно говоря, мне даже сложно представить себя снова живущим в Дагестане.

— В тренерский штаб сборной Израиля приглашений не получали?

— Нет, и думаю, что не получу.

— Почему?

— Ну вы же спрашивали про тенденции в детском футболе, я вам и объяснил…