Через шестьдесят лет после "Евреев молчания"

Шестьдесят лет назад Эли Визель, лауреат Нобелевской премии мира и всемирно известный писатель, написал книгу "Евреи молчания", ставшую одним из важнейших нравственных документов XX века о судьбе советского еврейства. Для миллионов евреев за пределами СССР эта книга стала не только свидетельством, но и призывом к ответственности.

Визель писал не о молчании евреев Советского Союза. Напротив, он увидел в них удивительную внутреннюю силу, достоинство и скрытое, но живое чувство принадлежности к своему народу. Его тревога была обращена к свободному миру, к тем, кто слишком долго предпочитал не слышать голос евреев за железным занавесом.

Именно тогда прозвучали его знаменитые слова: "Я отправился в Россию, привлеченный молчанием ее евреев, и вернулся с их криком". А позднее фраза, ставшая нравственным диагнозом эпохи: "Больше всего меня мучает не “молчание евреев”, которых я встретил в России, а молчание евреев, среди которых я живу сегодня".

Пожалуй, в новейшей еврейской истории трудно найти другую тему, вокруг которой существовал бы столь широкий консенсус практически всех частей мирового еврейского народа. Религиозные и светские, сионисты и ассимилированные евреи Запада, правые и левые, израильтяне и представители диаспоры, все понимали: за советских евреев необходимо бороться.

Именно поэтому движение в поддержку советского еврейства стало одним из крупнейших и наиболее объединяющих проектов мирового еврейского сообщества второй половины XX века. В известном смысле борьба за евреев СССР стала моментом редкого исторического единства еврейского народа.

При этом внутри самого еврейского мира существовали разные взгляды на методы этой борьбы. Известен принципиальный спор между Эли Визелем и Любавичским Ребе Менахемом-Мендлом Шнеерсоном. Любавичский Ребе полагал, что помощь советским евреям должна вестись прежде всего тихими дипломатическими и гуманитарными каналами, без чрезмерного международного шума, который мог бы ухудшить положение евреев в СССР.

Визель выбрал иной путь. Публикация "Евреев молчания" стала нравственным вызовом советской системе и вызвала огромный международный резонанс. Его книга фактически превратила судьбу советских евреев в глобальную общественную тему и стала частью открытой борьбы против государственного антисемитизма СССР.

История показала, что оба подхода, публичное давление и тихая повседневная работа, сыграли свою важную роль. Но символично, что в 1990 году, когда советские евреи получили возможность массово покинуть СССР и открыто строить еврейскую жизнь, Любавичский Ребе написал Визелю: "Ты был прав".

Для моего поколения книга Визеля имела особое значение. Она возвращала советским евреям чувство принадлежности к истории и судьбе еврейского народа в эпоху, когда официальная советская реальность пыталась лишить их памяти, истории и национального достоинства.

Мне доводилось встречаться с Эли Визелем многократно. Но особенно запомнился наш разговор в Иерусалиме на полях заседания Всемирного еврейского конгресса с участием президента Всемирного еврейского конгресса Рональда Лаудера и профессора международного права Менахема Розензафта. Этот разговор был не протокольным, а по-настоящему заинтересованным и глубоким. Мы говорили о современной жизни постсоветских евреев, о трансформации еврейской идентичности после распада СССР, о памяти, ответственности и новых вызовах.

Меня поразило, насколько внимательно Визель продолжал следить за судьбой евреев постсоветского пространства. Для него это никогда не было страницей завершенной истории. Он понимал, что освобождение от государственного антисемитизма не означает автоматического восстановления памяти, культуры и чувства исторической принадлежности.

Не случайно Всемирный еврейский конгресс на протяжении многих лет подчеркивал особую роль Визеля в поддержке советских и постсоветских евреев. Его книга "Евреи молчания" вдохновила целое поколение людей, выступавших против антисемитизма и за право советских евреев жить открытой еврейской жизнью. Как говорил Рональд Лаудер: "“Евреи молчания” вдохновили многих людей на борьбу с нетерпимостью и антисемитизмом".

Сам Визель подчеркивал, что борьба за советских евреев была для него не политической кампанией, а частью личной и нравственной ответственности. В своей Нобелевской речи он говорил о том, что вопросы Израиля и советского еврейства были для него естественной частью еврейской ответственности и еврейской солидарности.

Особенно важной мне кажется еще одна мысль Визеля. После поездки в СССР он говорил, что открыл для себя главное: советские евреи, несмотря ни на что, хотели оставаться евреями. Их пытались лишить языка, традиции, памяти, но не смогли уничтожить внутреннее чувство принадлежности к своему народу.

Символично, что в этом году, к десятилетию со дня смерти Эли Визеля и к шестидесятилетию выхода книги "Евреи молчания", 16 мая в Центре Цимблиста Тель-Авивского университета состоялась замечательная конференция его памяти. Она была организована под руководством видных израильских учёных, профессора Омера Михаэлиса, профессора Дины Порат и д-ра Йоэля Раппеля, при участии Музея еврейского народа АНУ. Сам факт проведения такого научного и общественного форума показывает, насколько актуальными остаются идеи Визеля и сегодня, в эпоху новых кризисов идентичности, роста антисемитизма и переосмысления еврейского опыта XX века.

Не менее символично и то, что нынешний год является юбилейным для Евро-Азиатского еврейского конгресса, отмечающего 35 лет своей деятельности. В известном смысле сама история ЕАЕК стала практическим ответом на вызов, сформулированный Визелем еще в "Евреях молчания".

Когда в конце 1980-х и начале 1990-х годов советские евреи получили возможность открыто восстанавливать свою общинную, культурную и национальную жизнь, стало очевидно: речь идет не только о праве на репатриацию, но и о возвращении постсоветского еврейства в мировую еврейскую семью. Именно этот процесс, интеграции евреев бывшего СССР в глобальное еврейское сообщество при сохранении собственной культурной и исторической специфики, стал одной из центральных задач ЕАЕК. В известном смысле он стал институциональным воплощением той идеи, которую Визель почувствовал ещё в 1960-е годы: советские евреи не исчезли как часть еврейского народа, несмотря на десятилетия изоляции, ассимиляционного давления и государственного антисемитизма. Более того, они сохранили стремление вернуться к собственной истории, культуре и еврейской идентичности.

Не случайно сам Эли Визель говорил: "Если обо мне будут помнить в будущем, я надеюсь, что меня будут помнить благодаря моей деятельности в защиту евреев Советского Союза". Сегодня эти слова звучат особенно символично. Постсоветское еврейство стало неотъемлемой частью мирового еврейского сообщества, сохранив при этом собственный уникальный исторический и культурный опыт.

Как отметил президент Евро-Азиатского еврейского конгресса Михаил Мирилашвили: "Единство еврейского народа, это не абстрактный лозунг, а историческая необходимость. Опыт советского и постсоветского еврейства показал, что только ощущая себя частью единого народа, связанного общей памятью, ответственностью и судьбой, еврейские общины способны преодолевать самые тяжёлые вызовы времени".

Сегодня, спустя шесть десятилетий после выхода "Евреев молчания", книга Визеля звучит удивительно современно. Она напоминает нам о том, что опасно не только преследование, но и равнодушие. Что потеря памяти начинается с привычки молчать. И что судьба еврейского народа всегда зависит от способности слышать друг друга, даже через границы, идеологии и исторические катастрофы.

Для постсоветского еврейства наследие Эли Визеля остаётся не только частью истории, но и нравственным ориентиром. Его голос продолжает напоминать: еврейская память, это не только память о прошлом, но и ответственность за будущее.

Д-р Хаим Бен Яаков, Генеральный директор Евро-Азиатского еврейского конгресса