Он знал, чем это может закончиться.
За несколько дней до начала войны с Ираном президент США Дональд Трамп вызвал в Овальный кабинет тогдашнего директора Национальной разведки Тулси Габбард. Он хотел получить ответ на главный вопрос: стоит ли Соединенным Штатам начинать полномасштабное наступление. О том, как принималось решение о войне и что происходило в Белом доме в последующие месяцы, рассказывает газета Wall Street Journal (WSJ) в большом расследовании, основанном на беседах с американскими чиновниками и людьми, знакомыми с ходом закрытых встреч.
К тому моменту Трампа убеждали, что появилась редкая возможность нанести Ирану сокрушительный удар. Высокопоставленные советники президента и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу говорили, что Исламская Республика оказалась в самом слабом положении за последние десятилетия. Вашингтон может уничтожить ее ядерную программу, а возможно, и добиться падения режима.
Габбард представила президенту совсем другой прогноз.
По данным WSJ, она предупредила Трампа, что убийство верховного лидера Ирана, скорее всего, не приведет к появлению более умеренной власти. Наоборот, режим может стать еще жестче и окончательно решиться на создание ядерного оружия.
Разведка также прогнозировала, что Тегеран попытается закрыть Ормузский пролив, ударив по мировому энергетическому рынку, а американские военные и союзники США на Ближнем Востоке окажутся под ударом.
Похожие предупреждения звучали и со стороны военного руководства. Трампу говорили о неизбежных потерях, возможной нехватке вооружений и дополнительной нагрузке на американские силы.
Однако президент принял решение атаковать.
Война началась 28 февраля. Трамп призвал иранцев свергнуть собственное правительство и обещал завершить конфликт в течение шести недель.
Прошло почти полгода. Война продолжается, а ясного пути к ее завершению по-прежнему нет.
"Все это можно было предвидеть, и все это было предсказано, – заявил Эрик Брюэр, заместитель вице-президента организации Nuclear Threat Initiative, занимающейся вопросами ядерной безопасности и нераспространения ядерного оружия. – Можно провести прямую линию между началом войны без четкой политической цели и неумелой дипломатией при попытках ее закончить".
Белый дом отвергает подобную оценку.
Пресс-секретарь Белого дома Оливия Уэйлс заявила WSJ, что Трамп уничтожил военные и ядерные объекты Ирана, а теперь намерен сокрушить экономику страны с помощью морской блокады и санкций.
"Он никогда не позволит Ирану получить ядерное оружие. Ирану было бы разумно заключить сделку. В противном случае они знают, что может произойти", – заявила Уэйлс.
Нетаниягу предложил следующую цель
По словам американских чиновников, в начале года Трамп искал еще одну возможность продемонстрировать военную мощь США после ударов по трем иранским ядерным объектам в июне 2025 года и январской операции по захвату венесуэльского лидера Николаса Мадуро. Нетаниягу предложил следующую цель – Иран.
Однако внутри Белого дома единства не было.
Вице-президент Джей Ди Вэнс выступал за более осторожный путь. Он убеждал Трампа сначала попытаться добиться ликвидации иранской ядерной программы путем переговоров. Сделка несла риски, но цена ошибки была значительно ниже, чем цена войны с непредсказуемыми последствиями. К тому же иранская экономика уже рушилась под давлением американских санкций.
Если дипломатия провалится, говорил Вэнс, у США появится гораздо больше оснований для быстрой и сокрушительной военной операции.
Трамп выслушал эти доводы, однако, по данным WSJ, в итоге его убедили презентации Пентагона с вариантами "решающего" удара по Ирану.
Министр обороны Пит Хегсет, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн и глава Центрального командования США адмирал Брэд Купер неоднократно представляли президенту планы атак на ракетные установки, радары, оружейные предприятия, склады морских мин и военные корабли Ирана.
Замысел выглядел следующим образом: американские силы должны были разгромить военную инфраструктуру Исламской Республики и резко ослабить ее возможности, пока Израиль уничтожает высшее руководство страны.
Когда высокопоставленные представители системы национальной безопасности предупреждали о возможных последствиях, Трамп, по словам участников встреч, отмахивался: военные разберутся с возникающими проблемами по мере их появления.
Хегсет и Кейн гарантировали президенту, что смогут справиться.
Аплодисменты в Мар-а-Лаго
Поначалу казалось, что ставка сыграла. После начала войны директор ЦРУ Джон Рэтклифф и один из главных посланников Трампа по Ирану Стив Виткофф приехали на благотворительное мероприятие в Мар-а-Лаго с важной новостью: Израиль убил верховного лидера Ирана Али Хаменеи.
Трамп был настолько доволен, что поручил им сообщить об этом собравшимся гостям. Зал взорвался аплодисментами. По словам источников WSJ, президент наслаждался похвалой помощников и гостей: он скрестил руки на груди, расправил плечи и широко улыбался.
Но эйфория продлилась недолго.
Появились потери среди американских военных, были повреждены американская техника и базы. В Вашингтоне все чаще звучал вопрос: что именно Соединенные Штаты получают от этой войны?
Затем удар пришелся по мировой экономике.
Иран закрыл Ормузский пролив, остановив путь, через который проходила примерно пятая часть мировой торговли нефтью и газом. Цены на топливо резко пошли вверх.
Лидеры нескольких государств Персидского залива, включая Саудовскую Аравию и Катар, стали просить Белый дом прекратить боевые действия и найти дипломатическое решение, которое позволило бы всем сторонам сохранить лицо.
Звонки пошли и от республиканцев. Они предупреждали Трампа, что затянувшаяся война бьет по шансам партии на промежуточных выборах в ноябре.
По данным WSJ, в частных разговорах президент был возмущен происходящим. Он спрашивал помощников, почему Иран до сих пор не отступает, несмотря на непрерывные бомбардировки.
"Разбомбить их к чертям?"
Попытки договориться зашли в тупик, затем стороны все же пришли к прекращению огня. Но паузой воспользовался Иран: американские военные наблюдали, как Тегеран сбрасывает десятки мин в Ормузский пролив. Правда, мины были сосредоточены лишь на небольшом участке водного пути.
К середине апреля Трамп по-прежнему не мог определиться, что делать дальше. Один из друзей президента, приехавший к нему в гости, посоветовал прекратить войну. Трамп спросил его, не стоит ли вместо этого "разбомбить Иран к чертям". Друг ответил, что не стоит: еще более масштабные удары лишь глубже втянут Соединенные Штаты в разрастающуюся ближневосточную войну.
Прорыв произошел 17 июня. Стороны заключили временное соглашение, позволившее возобновить движение через Ормузский пролив и начать 60-дневные переговоры по иранской ядерной программе.
Когда приближенные спросили Трампа, почему он согласился на временную сделку, президент сослался на свежие внутренние опросы Белого дома: почти 80% американцев хотели прекращения конфликта независимо от условий соглашения.
Но передышка оказалась недолгой.
После июньской сделки Тегеран вскоре возобновил атаки на суда в Ормузском проливе. Трамп воспринял это как предательство. Дальше ситуация стала двигаться по кругу. Трамп объявлял о договоренности – она срывалась. Президент угрожал заставить Иран капитулировать. Иногда он приводил угрозы в исполнение, иногда снова возвращался к дипломатии, когда появлялась надежда договориться о ликвидации иранской ядерной программы.
В конце июля Трамп приказал готовить новое масштабное наступление, которое, по его словам, должно было превзойти по размаху все американские военные операции со времен Второй мировой войны.
Однако затем вновь отступил от этого решения после призывов лидеров региона не допустить дальнейшей эскалации.
60-дневный период переговоров завершился 17 августа.
Три дня спустя министр финансов США Скотт Бессент объявил о переходе к кампании экономического давления, целью которой он назвал "свержение режима". Кампания получила название "Операция "Экономический изгой"".
Спустя почти шесть месяцев после начала войны Вашингтон фактически вернулся к вопросу, с которого все начиналось: смене власти в Тегеране.
комментарии